Ольга Вадимовна Гусейнова 
Школа Делавеля. Чужая судьба

Академия магии – 

http://www.litmir.co
«Ольга Гусейнова «Школа Делавеля. Чужая судьба»»: Эксмо; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-83931-5
Аннотация

Я — феида, я рождена воином, а значит, в моей судьбе нет места любви и тихому счастью, лишь бесконечный бой с силами тьмы. Но что делать, если сердце хочет тепла и руки просят не тяжести клинка, а нежных объятий? Поменять судьбу. Поменять мир. Но остаться самой собой. А в награду — встретить мечту. Причем там, где меньше всего ожидала, — в Военной школе Делавеля.

Ольга Гусейнова
ШКОЛА ДЕЛАВЕЛЯ. ЧУЖАЯ СУДЬБА

Слова признательности

Моя огромная благодарность читателям. Тем, кто во время написания романа своими теплыми, душевными комментариями дарил мне уверенность в себе, жизненный позитив, радость и силы, чтобы творить очередную сказку. Я благодарна им всем за помощь, критику и поддержку.
Хочу сказать спасибо редакторам и всему коллективу издательства «Эксмо». С вами, родные, очень тепло и приятно работать.
Ну и, как всегда, моя особая благодарность Борисковой Вере. Моей главной помощнице, лучшей подруге и спутнику по дорогам моих сказок, верному соратнику во всех литературных авантюрах.
Моя признательность всем, кто купит или просто прочтет мою новую сказку, — вы читаете, и это для меня невероятная радость.

Часть 1

— Звено, рассчитайсь!
— Первый!
— Второй!
— Третий!
…
— Восьмой!
— Девятый!
— Девять с половиной! — привычно крикнула я, вытягиваясь в струнку.
Командир отряда Регана Шмель, широко расставив ноги, неожиданно гаркнула:
— Распустились! Неудачницы! Вас взгрели, как последних мужиков! А ведь это всего-навсего учения! А что было бы в реальном бою?
Я чуть подалась вперед, чтобы лучше видеть. Наше звено каменными статуями замерло на плацу и преданными глазами поедало командира отряда.
Все как на подбор рослые, мощные, сильные — настоящие женщины. Каждая поскрипывала новой формой. На тонкую рубашку с широкими бретелями, длиной до середины бедра мы надеваем короткие, выше колен, кожаные платья специального фасона. Плотно прилегающий к телу корсет со шнуровкой и юбка из широких кожаных полос для удобства передвижения. На ногах — крепкие сандалии, закрепленные шнурками и ремешками до колена, которыми и оружие можно закрепить, и рану перевязать, если что. На сгибе правой руки у каждой из нас поблескивал начищенный до блеска шлем. И сейчас ветер свободно трепал наши короткие, до плеч, волосы.
На мне тоже красовалась новенькая форма, бедро привычно ощущало тяжесть меча, да только выглядела я не так солидно, как мои сослуживицы. Нет у меня ни широкого разворота плеч, ни большой груди, чтобы вот так браво ее выпятить или, на худой конец, придавить врага в бою. Ростом я вообще не удалась: по плечо самому низкому воину. И талия у меня узкая, осиная, и бедра слишком округлые, а попа позорно выпирает. Ну за что меня так боги наказали? А?
Регана продолжила поносить нас последними словами, и я почти каждое из них относила к себе.
Девять полноценных воинов-женщин стояли не шелохнувшись, вытянувшись в струнку. Я на полноценную совсем не тянула, недаром же меня лишь за половинку считали, но тоже стояла и ничего хорошего не ожидала. И как в воду глядела:
— Половина, тебя вообще хоть чему-то научили в учебке? — грозно спросила меня Регана, подойдя вплотную.
— Так точно, комот Регана! — И самой противно стало услышать, как жалко и звонко прозвучал мой голосок.
Шмель заложила руки за спину и вперила в меня мрачный взгляд холодных голубых глаз.
— Тогда какого эльфа драного ты задницу отклячила во время стрельбы? Она тебе надоела? Или ты решила ее украсить стрелой? Раз ничем другим не выходит?!
— Я… э-э-э… нечаянно… — отчаянно прошептала я.
На меня надвинулась мощная грудь Реганы Шмель, заставляя все выше задирать подбородок, чтобы не уткнуться в нее носом.
— Нечаянно, — зло передразнила Шмель. — Сделали тебя нечаянно, половина!
Рядом послышались недобрые язвительные смешки, а я окаменела. Подобные шуточки мне доводилось слышать часто и каждый раз делать вид, что меня это не задевает.
Регана, шагнув назад, отвернулась от меня и грозно прошлась вдоль ряда.
— В общем так, мальчики, — язвительно процедила она, — подобное разгильдяйство я вам прощаю в последний раз. Завтра устрою марш-бросок по Темным землям! Научу вас быть женщинами! Слабачки мне в отряде не нужны!
С каждым словом мы вытягивались все больше и от злости готовы были хоть сейчас в бой.
— Все, свободны! — рявкнула командир.
Строй молниеносно распался. Кто-то сбился в группки — поболтать, кто-то стремительно взмыл в небо, спеша по делам, а я раскрыла крылья и в совершенно подавленном настроении полетела домой.
Подо мной раскинулось Разнотравье — наш небольшой приграничный городок. Тысячи глиняных домов словно грибница во все стороны разбегались от Большого озера до самого Заповедного леса. Мимо проносились озорные драчливые девчонки, пугливые и скромные мальчишки; пролетел отряд суровых пограничниц, заставив меня с невольной завистью посмотреть им вслед.
Э-эх! Я так мечтала в свое время, что вот окончу учебку и совершу какой-нибудь подвиг. Меня заметят наконец, возьмут в один из таких элитных отрядов. И буду я защищать границы феид от всякой нечисти да лживых трусливых эльфов. Непременно снова совершу подвиг, к примеру, рискуя жизнью, спасу нашу королеву. Меня наградят… нет, конечно, не посмертно. Этого я себе мечтать не стала, я же не совсем глупая. Лучше меня наградят приглашением на один из балов в честь очередного месяца, и там… Там на меня обратит внимание какой-нибудь мужчинка и согласится на мои матримониальные притязания! А то сестра и мать без конца твердят, что если сейчас не заведу семью — потом совсем никому не нужна буду.
А в итоге что? Мне сорок лет. Учебка окончена с горем пополам, да и то мамина протекция помогла. Точнее, ее волшебный пендель, которым она мне на выпускных экзаменах помогла преодолеть последнее препятствие, а не умереть у финишной черты от стыда и слабости. Летела я тогда знатно, с бо-ольши-им ускорением, а ведь до этого еле ползла.
Мама — бригадный генерал и допустить, чтоб я позорно покинула Военную академию с несданными выпускными нормативами, просто не могла себе позволить.
Проводив взглядом бравых пограничниц, я тяжело вздохнула, развернулась в сторону дома и полетела дальше. Лучше не задерживаться, сегодня я обещала вместе с папой готовить большой яблочный пирог. И если нарушить обещание, отец может обидеться и, чего доброго, устроит истерику.
От грустных мыслей меня отвлекла парочка молодых парней лет пятидесяти, которые, бурно жестикулируя и хихикая, летели мимо. Высокие блондины в модных жилетах, узких брючках и с сумочками, украшенными цветами, они лениво помахивали яркими золотистыми крыльями и выглядели весьма привлекательно. И хотя лично меня парни не «зацепили», я все равно мило улыбнулась и игриво подмигнула. А вдруг… На что белокурые красавчики презрительно фыркнули, передернули узкими плечиками, не забыв громко перекинуться мнением про «всяких там хлюпиков, которые пристают к порядочным мужчинам, непонятно на что рассчитывая…». Даже не притормозили. Настроение упало ниже самой застарелой грибницы. Вот так всегда!
— А мне блондины вообще не нравятся! На моль похожи! Понятно?! — не удержавшись, крикнула вслед этим высокомерным фифам.
Куда там! Даже не обернулись. Что-то прощебетали друг другу и рассмеялись. Вот точно обо мне гадость какую-то сказали.
Ну неужели не найдется ни одного порядочного феида, чтобы полюбил меня за внутренний мир? Ну разве я виновата, что уродилась в папу? Худая, щуплая, грудь размером всего с большое яблоко, а не с арбуз, талию имею, да еще и попа неприлично выпирает. И — о, ужас! — со смазливым лицом. Все десять лет в учебке меня этим сокурсницы попрекали. Нет, не будет мне в жизни счастья!
— Пап, я дома! — крикнула, входя в дом и складывая шлем и меч на лавку в прихожей.
— Ну что за манера, вечно орете как оглашенные. Что мать, что вы с Сеттой… — ворчал отец, выходя из кухни и вытирая передником руки.
Я повела носом, вдыхая вкусный запах корицы и выпечки.
— Папулечка, ты уже все приготовил? — спросила, заискивающе и виновато глядя на него.
— Дак тебя разве вовремя дождешься? Все в своих мечтах витаешь или в отряде пропадаешь… — улыбаясь, посетовал отец.
Я с любовью посмотрела на него. Только он мне все прощает, жалеет и понимает — еще бы, ведь я его точная копия. Такие же золотые волосы, только у меня короткие, чтобы шлем удобно было носить, и голова не потела. Такое же овальной формы лицо с прямым носом, светлой кожей и едва заметными веснушками; округлым подбородком, выдающим мою природную мягкость, безвольность характера, как говорит мама; чуть великоватым ртом с чувственными пухлыми губами; яркими желто-зелеными глазами. Ну совершенно не по-женски я смазливая, считают все мои знакомые. А мужчины… Те считают, что нехорошо женщине соперничать красотой с мужчиной. Ненормально это. Понятное дело, когда мужик красивый, но женщина-то должна быть сильной, ловкой, чтоб семью защищать, пропитание добывать. А тут я — половина какая-то.
— Ну иди, доча, иди, руки мой и за стол. Сейчас соберу все вкусненькое.
Снисходительно похлопала отца по спине: только он меня и любит, заботится. И пошла умываться, а то пыль с плаца еще скрипит на зубах.
Приведя себя в порядок, села обедать.
— Лютик, послушай, я тут узнал… — судя по тону голоса, папа решил поделиться своими тревогами.
— Папа, тысячу раз говорила! Лютерция, а не Лютик! — раздраженно оборвала его я.
— Это для матери своей ты Лютерция, а для меня — Лютик, — отец положил ладонь на мою руку и ласково сжал. — Пока она с нечистью воевала да из своих воинов настоящих женщин делала, я тебя, крохотульку, летать да ходить учил. Как держать ложку показывал да попу подтирал.
Я расплылась в виноватой улыбке. Все же отец у меня феид очень мягкий, душевный и слабый физически. Мама все время говорит, что сначала клюнула на отца из-за его слабости. Ей невольно захотелось его защитить от всех. А уж потом, когда распробовала его запеканочки да яблочные пироги… Дорожку от желудка к сердцу воина провинциальный парнишка легко протоптал. Теперь папа единственный, кто может воздействовать на мать своей мягкой нежной любовью. Для остальных она — бригадный генерал. Даже для нас со старшей сестрой. Хотя Сетта вся в мать, такая же мощная, высокая и непробиваемая. И до генерала ей лет двадцать — максимум! — служить осталось, если не меньше. Именем моей сестренки уже и так южные эльфы детей пугают. А сейчас она из полугодичного отпуска по беременности и родам — засидевшаяся, домашним бытом, мужем да малыми детьми до белого каления замученная — выйдет на службу, и, я уверена, полетят клочки по закоулочкам в Темных землях. И эльфы проклянут тот день, когда родились на свет, а Сетта Пчелка вспомнила об их существовании.
— Так вот, я сегодня был в гостях у Жучары, ну ты знаешь, это сват Миролиста…
— Папа, давай ближе к делу, что за привычка в обход Заповедного леса к главному подходить?! — буркнула я.
— Да что ж ты меня с мысли-то все время сбиваешь?! — раздраженно воскликнул отец.
— Ну ладно, ладно, ну прости, папуль, — скорчила я виноватую рожицу. С папой это всегда срабатывает.
Бросив на меня укоризненный взгляд желто-зеленых глаз, папа махнул рукой и продолжил, чуть подавшись ко мне через стол:
— Так вот, к Жучаре из Грибного прилетал двоюродный брат Мякун погостить. А ты знаешь, кто он?
Я качнула головой, но неожиданно ощутила странный укол в сердце — предупреждение.
Отец почему-то шепотом продолжил?
— Мякуна мало кто любит в Грибном. Большей частью боятся. Он — видящий!
Я невольно кивнула и, понизив голос, согласилась:
— Понятное дело. Кому ж понравится, что твоя судьба для кого-то как на ладони.
Отец виновато потупил глаза, сел на стуле ровнее, словно решая — стоит ли продолжать разговор, а я, не выдержав, поторопила:
— Ну? Что ты там натворил? Признавайся! — И не знаю почему, но стало страшно. Хотя по моему виду этого, наверное, не скажешь.
Папа помялся, посмотрел на меня глазами голодного пса и заговорил, оправдываясь:
— Я ж понимаю, каково тебе… такой. Ты ведь моя кровиночка… А давеча так рыдала о своей горькой судьбинушке…
— Рыдала? Когда это? — вскинулась я, уже догадываясь об ответе.
— Когда нектара в трактире на Лесной перебрала! — укоризненно ответил отец.
— Ну перебрала, чего по пьяни не ляпнешь, — стушевалась я.
Вообще-то, я не пью, но неделю назад случился очередной неприятный момент в моей жизни. В кои веки один видный красивый мужчинка дал понять, что я ему нравлюсь. Решилась я пригласить его на свидание. И каково же было мое удивление, когда получила великодушное согласие! Пусть сам мужчинка не в моем вкусе был, но на безрыбье и рак рыба. А так, думала, попробую, хоть раз на свиданку слетаю. Слетала! Весь вечер прождала на берегу озера, мысленно разыгрывая нашу встречу и планируя остроумный разговор, а потом, наутро, надо мной весь отряд хохотал. Оказалось — это розыгрыш был. Вот с горя и напилась вечером. Мало того, что с трудом до дома долетела, еще и от матери получила за неподобающее поведение, позорящее славную гордую фамилию Пчелка. Впрочем, мама уже давно на мне крест поставила и словно забыла о моем существовании. Для нее солдаты ее бригады гораздо ближе и роднее, чем собственная дочь.
Пока я предавалась печальным воспоминаниям, отец продолжал:
— Все я понимаю, доча! Думаешь, не вижу твоих страданий. Да все мужики — дураки, раз не могут разглядеть в моей девочке сильный дух и добрую душу. И готовишь ты не хуже меня…
— Пап, ты сейчас идеального мужчину описываешь или меня обидеть хочешь? У нас в отряде ни одна готовить не умеет, только я. А все ты виноват! Меня теперь кулинаркой дразнят, а я даже в морду дать не могу, тут же наряд от Шмель получу. И выговор. Мать совсем озвереет… — расстроилась я.
Отец пересел ко мне поближе, ласково отвел с моего лица пряди волос, как в детстве убрав их за уши, заглянул в глаза и печально произнес:
— Ты плачешь в подушку, но я-то все слышу. Это Клевер спит как убитая, намотавшись за день.
Я отстранилась от него и буркнула, чувствуя, что скоро снова позорно расплачусь, словно мальчишка.
— Ну и спал бы, как и мать. А у меня все пройдет…
— Упрямая ты! В чем-чем, а в этом вся в породу Пчелок пошла! — раздраженно оборвал отец.
— Слава богам, хоть в этом я на мать похожа! А так — вся в тебя. Вся в тебя, — скорее жалуясь, чем обвиняя, заявила я.
Отец погладил меня по золотистым волосам, глядя с нежностью и одновременно печалью.
— Клевер тоже виновата в твоем несчастье, чего, поверь, она уже давно не может себе простить. Если бы в свое время она войнушке с эльфами предпочла правильное воспитание младшей дочери, ты бы не выросла такой хлипкой и слабенькой. Уж она-то сделала бы из тебя настоящую женщину. Но она упустила момент, а я… Я воспитал тебя как сумел и научил тому, что умею сам.
— Если бы я знала, когда училась пирожки готовить да крестиком вышивать, что так будет, то лучше б тогда мышцы наращивала, да силу в руках копила и стала бы счастливой. Меня любил бы, хоть кто-нибудь. А так… Никому не нужна… — всхлипнула я.
И противна сама себе стала, сил нет. Ладно — из знакомых никто не видит, как я позорно слезы лью. Хороша же я баба, как мужик слезливый.
— Да что ж ты так, дочь, мы тебя любим… — всплеснул руками отец.
— Да-а? — с иронией переспросила я и с болью в сердце добавила: — Говори только за себя! Сетта меня лишь терпит. Ее муж — презирает. Да они про меня вспоминают, когда им обоим по делам нужно, а ты занят и с детьми посидеть некому. Мама меня стесняется. Не дай боги, кто-то ее рядом увидит, так она сразу морду кирпичом — и меня словно не знает. Какая жалость, у бригадного генерала Клевер Пчелки такое недоразумение уродилось! Да еще с цветными крыльями…
Я резко, шумно и сердито раскрыла сложенные за спиной крылья, демонстрируя их отцу. Еще одно мое отличие от остальных. Аномалия. У всех феид крылья золотистого цвета, а у меня — края и верхушки зеленые, и от них тоненькие прожилки к самым лопаткам змеятся по золотому фону. В летописях говорится, раньше у феид крылья цветные были, но это еще когда наша раса в другом мире обитала, а теперь… Теперь это признак былой слабости. Неполноценности. И моей печали.
Папа сложил руки на коленях и, глядя на меня, понимающе качал головой. Сочувствовал.
А я выдохлась. Послав мысленно импульс, втянула крылья, ощущая, как они растеклись по спине привычным, родным теплом. Вытерла злые слезы, поставила локоть на стол, подперла подбородок и окинула стол голодным взглядом. За разговором и поесть не успела. Взяла пирожок с капустой и подвинула стакан клюквенного морса. Хоть хорошей папиной еде порадоваться в этой жизни.
Отец решительно встрепенулся, наклонился и тихо спросил:
— Помнишь, когда-то в детстве мы делали глиняные слепки твоих ладошек?
Я уныло кивнула, не забывая жевать. А родитель продолжил так, словно в холодную воду нырнул:
— Я их Мякуну показал и попросил посмотреть…
Поперхнувшись, я прокашлялась и вытаращилась на отца. Но промолчала, с неожиданным трепетом ожидая продолжения. Папа поджал губы, пожал плечиками и выдал:
— Знаешь, он сказал нечто странное.
— Что именно? — нетерпеливо спросила я.
— Сначала сказал, что твоя судьба — это война! Нету твоей любви в этом мире. — Мое сердце оборвалось, но отец неожиданно продолжил: — А потом, когда Жучара на минутку вышел из комнаты, Мякун шепотом добавил, что если ты любви хочешь, искать ее нужно в другом мире, а этот оставить другой.
Я потрясенно посмотрела на отца и спросила:
— Мне помереть, что ли?
Отец с досадой шлепнул меня по лбу и посмотрел с укоризной.
— Я тоже решил, что Мякун с ума сошел окончательно. Забрал слепочки и ушел. Обиделся на него. А пока домой шел, неожиданно вспомнил…
Папа замолчал и таинственно посмотрел на меня.
— Да что вспомнил-то? — хрипло поторопила я. Даже недавнюю апатию как рукой сняло, так интересно стало.
— Я в юности в архиве нашем хранителем подрабатывал. И вот, как-то раз нечаянно услышал разговор главного архивариуса с главой разведки. Солидная дама, из самой столицы прилетела. Они говорили о старых легендах и документы из закрытой части городской библиотеки читали. Про порталы в другой мир…
— И что в этом загадочного? — Тяжело вздохнув, я снова оперлась локтем о стол и подперла рукой подбородок. — Каждая феида знает, что в Темных землях существуют порталы из соседнего мира, откуда к нам прет нечисть всякая.
Отец замотал головой и шепотом продолжил:
— Да не про те порталы они говорили! В нашем Заповедном лесу обнаружился еще один. Архивариус нечаянно на упоминание о нем наткнулся. Там, оказывается, магический контур имеется, охранный. Стоит подойти ближе, как что-то заставляет уйти, пугает до дрожи.
— О боги! Так это ж опасно! Вдруг и оттуда нечисть полезет… А там заставу поставили, а…
— Успокойся, Лютик! Чистый он! Не фонит из него злом. Значит, на светлых территориях расположен.
Я, наконец, догадалась, к чему ведет отец:
— Так ты намекаешь, чтобы я через него… в другой мир?
— Не все так просто! — Теперь папа тяжело вздохнул. — Они интересовались тем порталом с одной целью. Хотели разведгруппу послать, чтобы с «той» стороны, значит, выяснить, почему к нам нечисть лезет.
— А они уверены, что порталы из одного мира? — засомневалась я.
— Да! Они Видящего привлекали! И угадай — кого… — усмехнулся папа.
— Мякуна?
— Да! — кивнул отец. — И не его одного! Он же тогда, как и я, совсем мальчишкой был. В общем, они искали документы, которые почему-то здесь в Разнотравье остались, а не были отправлены в столицу. Как я слышал, портал в Заповедном лесу ведет в Старый мир, из которого ушли наши предки, гонимые другими расами. Притесняемые за слабость и мягкосердечие и…
— Да! Да! Эту лекцию нам всем преподаватель истории читал. Мы были маленькими, хрупкими и слабыми. Нас все притесняли, и нами правили мужчины. Хотя не верю я в это! Как-то сложно поверить, что миром правят мужчины. Да ни одна нормальная женщина не позволит мужчине верховодить…
Моя запальчивая речь оборвалась, стоило заметить папин ироничный взгляд. Вздохнула, сгорбилась и виновато посмотрела на него. Сама ходячая аномалия, а разглагольствую о высоких материях.
— Так вот! Та затея с разведкой провалилась с треском! — припечатал отец.
— Почему? — неожиданно испугалась я.
Почему-то наивная идея с другим миром начала прорастать в моей душе нечаянной надеждой. Недурно было бы прогуляться туда, осмотреться, а потом, если что не по нраву, вернуться…
— Закон всемирного равновесия! — пожал плечами папа. — Это только нечисти законы не писаны. Она служит темным богам и приносит кровавые жертвы, чтобы пробраться в наш мир. А всем остальным приходиться платить.
Отметив мой нетерпеливый взгляд, он поторопился с пояснениями.
— В общем, та генеральша сказала, что портал открывается один-единственный раз в году, в равноденствие. И только от рассвета до заката. И попасть в другой мир можно, лишь поменявшись местами с кем-нибудь с той стороны.
Новость об обмене охладила мой недавний пыл: о простой прогулке речи не идет.
— А где этот портал расположен с той стороны? Они не выяснили? — спросила я тихо, уже предвидя ответ отца.
— В лесу, возле пруда. Так же, как и у нас. Миры — зеркальное отражение друг друга.
— Поня-ят-но, — протянула я и сразу спросила: — Хоть одна разведчица попала в тот мир?
Отец молча пожал плечами. Непонятно: не знает или не хочет говорить.
— И что? Больше никаких подвохов? — со здоровым скепсисом поинтересовалась я.
Пожевав губу, родитель мрачно ответил:
— Меня их разговор настолько заинтересовал, что я потом нашел все эти легенды, старинные документы и прочитал. Там говорилось, что мы и правда были маленькими — наверное, по грудь нынешним. Слабыми и всего боялись. Жили в лесу, скрывались от всех… Самая слабая раса того мира. Нас темные колдуны вынудили уйти в другой мир, потому что для ритуалов часто использовали нашу кровь и магию.
— Но как же мы ушли, если, ты говоришь, должно соблюдаться равновесие? — не поняла я.
Отец потер переносицу, тяжело вздохнул и начал повествование:
— Плата за равновесие — это тысячи феидов, погибших от насланной нечисти. Наша судьба в том мире не имела продолжения, и боги сжалились, заменив ее на новую уже в этом. — Он будто погрузился в чтение старинного манускрипта, навсегда запавшего в память. — Сложно сказать с уверенностью, что послужило толчком или причиной исхода, но в легенде говорится, что в то смутное время Темные явились в тот мир и восстанавливали растраченную на переход силу. Для чего использовали нашу кровь и магию. Как дармовую, легко добываемую энергию…
— …попробовали бы они сейчас к нам подобраться… — злобно вставила я.
Родитель согласно хмыкнул и продолжил:
— Думаю, именно это массовое истребление нашего народа и послужило толчком для вынужденного исхода.
— Допустим, с этим понятно, тогда как же туда попасть?.. — удивленно спросила я.
Папа едва заметно печально поморщился, его руки неосознанно затеребили передник на коленях — явно волнуется.
— Папа… — поторопила я, чувствуя, что от нетерпения сама готова в его передник вцепиться.
— Видишь ли… подвох заключается в том, что ты не просто поменяешься с кем-то мирами. Ты поменяешься судьбой. Именно поэтому разведчиков не решились послать на «ту» сторону.
— В каком смысле: судьбой поменяюсь? А вдруг там мужчина будет? С той стороны? Так я что, мужиком стану? — переспросила, изумленно распахнув глаза.
Папа усмехнулся и укоризненно покачал головой, вновь услышав в моем голосе презрительные нотки, к которым примешивалась паника:
— Я так понял, что происходит обмен основными вехами. Мякун сказал, что твоя судьба здесь — это война. Для того, кто поменяется с тобой местами, война станет главной вехой. Вы не меняетесь телами, вы меняете свою судьбу и мир. Принимаете на себя исполнение предначертанного богами… Основную миссию. Вот суждено тебе обвенчаться с войной, так и произойдет с твоим преемником. А как, каким образом, в каких войсках или какой стране служить — это уже нюансы и твой личный выбор.
Испугавшись пришедшей в голову мысли, я выпалила:
— А если наш обмен изменит ход истории целого мира? А вдруг я должна совершить что-то такое, что спасет его? — замолчав на мгновение, в ужасе выдохнула. — Или уничтожит?
Папа потянулся, обнял меня за плечи одной рукой, а второй потрепал по макушке:
— Глупенькая моя девочка! А как же закон равновесия? Забыла?
Я пожала плечами, пропустив замечание про глупость.
— Нет, не забыла, но закон не отменяет того…
— Ты веришь в то, что способна уничтожить целый мир? — прервал поток моих сомнений папа. — Любым способом?
— Нет, ни за что! Но…
— А спасти? Целый мир? — снова оборвал он, уже насмешливо.
— Ну не зна-аю… — а потом, встрепенувшись, добавила уверенно: — Но я точно знаю, что за добро и свет готова биться до последней капли крови!
Папа одобрительно похлопал меня по плечу и заявил:
— Во-от! К чему и веду! Из тебя разрушительница мира, как из меня воительница! А равновесие должно соблюдаться неукоснительно! Значит, твоя замена волей-неволей будет следовать предначертанному и по мере сил и возможностей помогать нам, феидам. Как это делала бы ты, оставаясь здесь! Да и Мякун — Видящий! Он никогда не дал бы мне такую подсказку о другом мире, если бы провидел что-то плохое для тебя или для феидов в целом.
— Ты считаешь? — по-прежнему неуверенно спросила я.
— Уверен! — кивнул отец.
— Но это значит, что у меня дорога… лишь в один конец! И обратно я уже вряд ли смогу вернуться, — сделала я вывод, тоскливо заглядывая в родные, так похожие на мои, желто-зеленые глаза, оттенённые пушистыми густыми золотистыми ресницами.
— Тебя так пугает именно это? — грустно спросил папа. — Или что-то другое?
Я невольно вцепилась в ярко-красную отцовскую штанину, словно мне прямо сейчас придется уходить в другой мир.
— Просто тогда… я больше не увижу тебя… да и маму тоже и Сетту, и племянниц…
— То есть тебя смущает только это? — довольно улыбнулся родитель. — А не то, что ты примешь на себя чужую судьбу? Мало ли какая она будет? — уже серьезно предупредил он.
Я кивнула, потом пожала плечами, молча показывая, что у меня и так судьба не подарок — война. Так что может быть хуже?
— Портал открыт целый световой день. И пусть один раз в году, но мы сможем видеться! Если ты решишься на этот безумный — я считаю — шаг, равноденствие станет днем наших встреч.
Под впечатлением от услышанного я недоверчиво спросила:
— Ты меня отпустишь в другой мир? И это после того, как ты меня словно пацана нерадивого все время контролируешь, опекаешь, пирожки в рот суешь… Да это же отдельная тема для насмешек моих сослуживиц.
Папа поморщился, признавая за собой грех чрезмерной опеки, свел к переносице золотистые брови и с искренним отчаянием признался:
— Ты ж — мое дитятко, любимая доча, а я по ночам твои всхлипы слушаю. Одиночество никому счастья не приносило, так неужели, зная теперь, что тебя здесь, рядом со мной, ждет, привяжу к дому? Я хочу счастья для тебя. Поэтому с болью в сердце и со страхом отпущу.
Мы обнялись, посидели минутку, я отстранилась и шепотом, как и он недавно, заговорщицки выдала:
— Равноденствие через три дня…
— Вряд ли ты с собой много вещей можешь взять. Вдруг при переходе ограничение по весу или еще какое-нибудь. Не надо рисковать!
На верное папино замечание я с задумчивым видом кивнула:
— Ты, как всегда, прав!
В этот момент на стол рядом с нами с грохотом упал меч в ножнах. Мы с отцом чуть не подпрыгнули от неожиданности. И вскинули испуганные взгляды, чтобы уставиться на маму в полном боевом облачении.
Тугой корсет плотно облегает торс с большой грудью, кожаные полоски юбки и нижняя рубаха не скрывают накачанных сильных бедер, а ремешки сандалий подчеркивают крепкие голени. Клевер Пчелка — лучший воин королевства феидов, что признано многими спецами, и звание бригадного генерала заслужила честно. Кровью и потом!
Высокая мощная фигура матери заслонила дверной проем. Упершись мускулистыми руками в бока, приподняв брови, она выразительно разглядывала нашу спевшуюся парочку.
— Ну, и о чем вы тут шушукаетесь? Машук, не верь Лютерции, правым ты бываешь далеко не всегда, — раздался ее хрипловатый грудной голос.
Услышав его в бою, многие враги тут же пускались в бегство, уж больно угрожающе он всегда звучал. Это не мой писклявый голосок, в исполнении которого боевой клич, как заявила Регана Шмель, походил на кошачье завывание.
Услышав вопрос, мы с отцом синхронно нарисовали на лицах невинное выражение и захлопали ресницами, изображая святую простоту. На маму это почти всегда действовало. Особенно когда это делал папа. Ему она многое прощала — да все практически. Но только не мне.
Подозрительно нас осмотрев, родительница раздраженно заявила:
— Я весь день торчала в поле с солдатами, пришла домой, а мне даже пожрать не предлагают.
Отец заискивающе улыбнулся, вскочил и принялся хлопотать вокруг любимой супружницы. Я же подхватила со стола оружие и понесла в прихожую. Не забывая краем уха прислушиваться к отцовскому щебетанию и раздраженным порыкиваниям мамы, неожиданно задумалась: «А если папа прав, что в том мире правят мужчины? Выходит, тогда я буду вот так, на кончиках крыльев, вокруг мужа порхать? А я готова к этому? И стоит ли вообще семейная жизнь подобного?» И все же мысль о том, что Видящий Мякун еще никогда не ошибался в своих видениях и предсказаниях, холодила внутренности беспросветностью. Войну я ненавижу!
Вернувшись в столовую, застала привычную картину: мама за обе щеки уплетала пироги, но стоило отцу подойти и поставить на стол кувшин соевого молока, любовно шлепнула мужа по ягодицам, а потом и вовсе прижала его к своему боку. Они улыбались, откровенно наслаждаясь обществом друг друга, и меня уже не замечали. Любовь, она такая — ослепляющая.
С завистью глядя на родителей, я, наконец, приняла твердое решение: однозначно рискну своей судьбой, чтобы обрести нечто подобное. Только постараюсь найти приличного мужа: спокойного и покладистого, как мой папа.

* * *

— Не забудь! Каждое равноденствие чтобы была в положенном месте! — напутствовал отец. — Пирожки я в холстину завернул. Яблочек тоже положил.
— Все поняла! Ты мне за эти три дня ожидания плешь проел! — нервно хохотнула я.
Заря уже занималась, а мы стояли на краю полянки неподалеку от дома и все не могли проститься. Уходили из дому тихонько, чтобы маму не разбудить. Боялись, проснется и не пустит никуда — сомнений нет. Для нее война — это жизнь. А мы с отцом — такие романтики и в любовь верим.
Последний раз прижалась к щуплому отцовскому плечу, резко отстранилась и распахнула крылья. Первый рассветный лучик скользнул по зеленым бархатистым кончикам и засиял на золотистом фоне. Подхватила с земли котомку и, не оглядываясь, взлетела в небо. У меня теперь своя дорога, а все нюансы мы с отцом обговорить успели. Маме он все расскажет, если только я к ночи не вернусь. Хорошо, что этот день равноденствия на выходной пришелся, а то за прогул влетело бы мне от Реганы Шмель по первое число.
К длительным перелетам за время обучения в Академии я привыкла. Как и ко многому другому, что выпадает на долю любого курсанта. Разнотравье остался далеко позади, меня уже встречал разлапистыми елями, запахом смолы и сухих иголок под деревьями Заповедный лес. Среди густых веток лететь стало невозможно. Сложив крылья, я зашагала на своих двоих, осторожно ступая по земле, стараясь не раздавить братьев наших меньших — насекомых.
Сверяясь с картой, которую по памяти нарисовал для меня отец, я упорно шла к своей цели. Несколько часов блужданий — и я ощутила странное желание побыстрее убраться отсюда; ноги отказывались идти дальше. И чем больше я прилагала усилий, тем сильнее давила в груди непонятная тяжесть. Казалось, все внутри меня кричит об опасности, запрещает двигаться в том направлении.
Значит, я на верном пути. Через силу, ощущая панику, буквально на подгибающихся от страха ногах я шла дальше. И вдруг все неожиданно закончилось. Ушли и страх, и слабость, и паника. А передо мной открылся вид на небольшой пруд, вдоль берега заросший ряской и лилиями. Сообразив, что наконец-то дошла, нашла это место, обрадовалась, захлопала в ладоши, даже попрыгала и приглушенно повизжала от радости. Здесь можно. Все равно никто не узнает, что Лютерция Пчелка ведет себя как мужчинка.
Следуя советам отца, почерпнутым из древних фолиантов, начала обследовать пруд. Нашла повисшую над водой длинную толстую надтреснутую ветку и взобралась на нее, не выпуская из рук котомку. С трепетом заглянула в воду и обомлела. В воде отражалась не ветка и моя собственная удивленная физиономия, а берег с «другой» стороны и узкий полуразрушенный мосток. К моему разочарованию — пустой.
Весь оставшийся день я просидела на ветке, глядя в воду, но никто разумный «там» так и не появился. Мои надежды обрести новую судьбу растаяли с заходом солнца. И до последнего лучика я все смотрела в воду, моля всех известных богов о помощи. Но тщетно!
Домой я вернулась ночью. Даже явное облегчение отца, которое он не успел или просто не смог скрыть, не вернуло мне настроения. Через день привычно полетела на службу, вскочив пораньше. Опоздать на утреннее построение — значит вызвать гнев комота Шмель. А впереди целый год ожидания новой попытки попасть в другой мир.

* * *

Пройдя защитный контур, я с облегчением вздохнула. Нагнулась и уперлась руками в колени, чтобы отдышаться. Четвертый год прохожу эту магическую преграду к порталу, и, похоже, с каждым разом давление на меня становится все сильнее.
Переведя дыхание, потянулась — из-за недавней паники мышцы чуть ли не судорогой свело. Убрала с лица растрепанные, мокрые от пота золотистые пряди. Одернула кожаный корсет и юбку военной формы — в этом году равноденствие пришлось на будний день. Мне с ночного караула пришлось буквально сбежать, чтобы к рассвету добраться к порталу.
Подхватив котомку, как всегда забралась на знакомую ветку и улеглась на нее, отдыхая. С «той» стороны по-прежнему отражался покрытый ряской берег, вода и трухлявые мостки, на которых, как и предыдущие три раза, никого не было. Хотя в прошлом году в «тех» краях побывали лешак с кикиморой. Не замечая меня, они решили предаться разврату, а я, открыв рот от удивления — пусть и ждала свою замену, но все равно было неожиданностью кого-то там увидеть, — наблюдала за парочкой. А потом, спохватившись, смутилась и неслышной тенью скользнула с ветки на берег. Слышать их игрища слышала, но хоть не видела. Умом-то я понимала, что вряд ли кто такой же неприкаянный, как я, появится там во время разгула лесных жителей, но заставить себя уйти до заката не смогла.
Три года тщетных надежд и ожиданий притупили неуверенность и страх. Кажется, я уже сюда как на службу шла, исполняя свой долг. И каждый раз по возвращении во мне по кусочку умирала надежда на личное счастье. Папа все видел, но чем он мог помочь? Мама в прошлом году тоже узнала о цели моих отлучек. В первый момент ругалась и орала как оглашенная, а потом, словно сдувшись, резко успокоилась и неожиданно… расплакалась. Потом мы втроем сидели обнявшись, и я впервые за много лет чувствовала нас полноценной семьей. Если завтра я снова ни с чем вернусь домой, уверена, мама прикроет меня перед Реганой Шмель. Хоть это радует.
Держась за ветку одной рукой, я от нечего делать свесила ногу и поболтала ею. Потом, дотянувшись до воды, погрузила туда ладонь и лениво наблюдала за расходящимися кругами. Вообще, удивительно смотреть в пруд и видеть не илистое дно и рыбок, а залитый солнцем берег и одинокий, забытый всеми, мосток в никуда.
На «моей» ветке поселилась осиная семья, свила гнездо, вокруг которого постоянно туда-обратно сновали маленькие труженицы. С ними пришлось отдельно договариваться еще в первый раз, мол, я здесь просто лежу и ничем не угрожаю их дому. Пьянящие ароматы трав, цветов и нагретой солнцем земли витали в воздухе, способствуя покою и умиротворению на лоне природы. Недолго сопротивляясь, я задремала под мерный шелест листьев на легком ветерке и жужжание ос…
Проснулась резко, словно от маминого «волшебного» пенделя. Рефлекторно схватившись за ветку, открыла глаза и замерла, прислушиваясь и приглядываясь.
А разбудил меня, как выяснилось, женский плач, сопровождаемый тихими ругательствами.
Затаив дыхание, я наблюдала за высокой, как и большинство феид, девушкой. Разворот плеч не такой широкий, как у моих сородичей, но все же сразу видно — сильная, развитая. Кожа у незнакомки была очень смуглая, по сравнению с белокожими феидами и теми же эльфами — даже чересчур, но это ее не портило. Над головой угрожающе торчали острые пики сложенных на спине крыльев — кожистых, как у летучих мышей. Черты лица — правильные, но не смазливые, как у меня. Черные косы уложены короной на темени, а на лбу торчат небольшие рожки, непроизвольно вызвавшие у меня тихий вздох удивления. Одежда — мужская: широкие шаровары и жилет.
Незнакомка на том берегу как-то потерянно осмотрела окружающий пейзаж, словно не поняла, куда попала, затем, стиснув кулаки, опять зарыдала. Причем плакала не так, как мужчинки… или я — если уж быть честной с самой собой, — а как настоящая женщина: зло, скупо. Но от этого ее страдания не меньше выворачивали мою душу.
Женщина принадлежала к неизвестной мне расе, и потому стало еще любопытнее узнать ее поближе. Ведь можно было с уверенностью сказать, что она своей жизнью недовольна. И несмотря на невольное сочувствие к чужачке, во мне проснулась дремавшая, пока еще робкая надежда на изменения в собственной жизни.
Задрав голову и закрыв глаза, незнакомка подставила лицо лучам солнца, какое-то время шумно дышала, потом сквозь зубы прорычала глухим убитым голосом:
— Ну за что? За что меня так наказывать?
Я не знала, как прервать стенания и привлечь внимание к себе.
Опустив плечи, девица зло и резко вытерла слезы, затем, схватив палку, начала колотить по стволу ближайшего дерева. В первый момент я в полном изумлении рассматривала ее… хвост, а потом возмущенно завопила:
— Ты что — очумела? Дерево бить! Ему же больно!
Незнакомка застыла с палкой в замахе и медленно настороженно осмотрелась.
— На мостик встань и в воду загляни… — уже весело посоветовала я.
Девушка, зыркая по сторонам черными глазами, все же выполнила мою почти просьбу и, подойдя к мосткам, попробовала их на прочность. Доски хоть и заскрипели, прогнувшись под ее, видимо, не малым весом, но выдержали. Добравшись до края, она взглянула на воду. Я улыбнулась и помахала ей ладонью.
— Привет! Меня зовут Лютерция! А тебя?
Теперь пришел черед незнакомки, открыв рот, разглядывать «отражающуюся в воде» меня на фоне пейзажа. Она судорожно вздохнула, недоверчиво осмотрела окружающее пространство, а потом вновь вернула свое внимание мне.
— Поверь! Я реальна! Просто это портал в другой мир! — снисходительно пояснила я.
Девушка плюхнулась на попу, от чего мостки заскрипели еще сильнее и жалобнее.
— Ты кто? — выдохнула она. А затем, решив, видимо, проверить, не галлюцинация ли все это, протянула руку, как и я в первый раз, и несколько раз провела по воде.
— Я — Лютерция Пчелка! Феида! А ты? — напомнила ей о себе.
Проникающие сквозь листья лучи солнца начали приобретать красноватый оттенок, извещая, что закат близок, надо торопиться.
Наконец, она выдохнула:
— Манула! Я — демоница! А ты правда в другом мире?
— Правда! — Я кивнула. — Это портал в мой мир. Он открывается всего раз в году на весеннее равноденствие. И действует только от рассвета до заката.
Манула, все еще не в силах поверить, коснулась воды кончиками пальцев, наверное, там, где отражалось мое лицо.
— Невероятно! Я знаю про блуждающие порталы на Темных территориях, но стационарный… да еще бесхозный…
Я решилась спросить с намеком:
— Я пропустила момент, когда ты на берегу оказалась…
Она, похоже, вспомнив причину, по которой здесь очутилась, сморщилась и пояснила:
— Демоны могут создавать порталы перехода в пределах своего мира — не более. И вообще-то, на короткие расстояния. Хотя я не знаю, где это место находится. В таком раздрае была, что просто пожелала попасть туда, где никого нет на многие лиги вокруг.
Я тут же воспользовалась представившейся возможностью и участливо спросила:
— А что случилось? Прости меня, но я видела, как ты плакала, может, смогу чем-то помочь тебе?
Манула на мгновение напряглась, потом, махнув рукой, расслабилась и поделилась:
— Вся моя жизнь сегодня изменилась. Точнее, рухнула в одночасье. И вряд ли ты мне поможешь чем-то. — Она на секунду замолчала, а потом, воодушевленная чем-то, выдохнула. — Если только не подскажешь, как в твой мир попасть.
Я состроила задумчивое выражение лица и поинтересовалась:
— Может быть, и подскажу, если расскажешь, что такое случилось, раз ты даже в другой мир хочешь сбежать?
Несколько мгновений демоница раздумывала — рассказывать или нет, потом заговорила:
— Кому-то это покажется глупостью, а для меня — разбившиеся мечты, да и вообще смерти подобно.
Отметив мои приподнятые в удивлении брови, пояснила подробнее:
— В моем клане принято на совершеннолетие ходить к оракулу. И он предсказывает имениннику судьбу.
— Зачем? — опешив, спросила я. Мы Видящих лишь по важным сложным проблемам беспокоим. А тут — подарок имениннику.
— Чтобы не растрачивать время впустую. Зная свою судьбу, можно лучше подготовиться к ее главным событиям.
— Но ведь таким образом ты предопределяешь ее, теряешь право выбора и…
— И тратишь время зря! — парировала Манула. — Тем более нам говорят лишь главное, предначертанное, неизменное.
— И что же предсказали тебе? Раз ты так расстроилась? Скорую смерть? — спросила я и затаила дыхание в ожидании ответа.
Манула скривилась, скрипнула зубами, и ее словно прорвало:
— Я мечтаю о славе, о доблести. Я сильная, умная, хитрая… Да я круче многих воинов-мужчин, а мне… а меня… а оракул сказал, что моя судьба — стать тенью мужчины.
— В каком смысле? — насторожилась я.
Вдруг быть тенью мужчины — это что-то ужасное и смертельно опасное. Мне такой судьбы не надо.
Демоница же в бессильной ярости зарычала:
— Оракул сказал, что я не о войне, а о «ратных» подвигах на кухне да в мужниной постели думать должна. Что моя судьба — быть женой, а не воином! Представляешь?!
Чувствуя, как меня накрывает волна облегчения, улыбаясь, выдохнула:
— Неужели это для тебя настолько ужасно? Чтобы любили? Чтобы семья и дети?.. Мужчина был?
— Ты шутишь? — взвилась «несчастная». — Я демоница! В моей крови огонь. Я рождена, чтобы побеждать, а не подчиняться. А мне предстоит яйца высиживать.
Последнее она добавила с таким отвращением, что я заинтересовалась:
— В каком смысле — высиживать?
Манула поморщилась:
— Не бери в голову! Это я так… к слову пришлось. — Мгновение заминки, и девушка попросила: — Лучше расскажи о своем мире.
Демонстративно равнодушно пожав плечами, я коротко описала свой мир.
— Всего три высшие расы? — удивилась собеседница. — Мой мир называется Раш, у нас гораздо больше высших рас, не считая низших: кикимор, домовых, лешаков и всякой нечисти.
— То есть у вас мужчины не все подобные тебе, смуглокожие и рогатые? — заинтересованно спросила я.
— Нет! — понятливо хохотнула она. — На любой вкус. Выбирай любого. Тем более с такой смазливой мордашкой… замучаешься отбиваться от желающих.
— Ты так думаешь? — недоверчиво, но с надеждой спросила я.
— Конечно! Вообще, ты на феечку похожа, но они давно, говорят, покинули наш мир. А если тебе крылья убрать — на эльфу.
Теперь я скривилась:
— Не сравнивай меня с этими бескрылыми трусами!
Демоница усмехнулась, с интересом рассматривая меня. Затем вкрадчиво поинтересовалась:
— А ты что там на ветке делаешь?
Я пожала плечами и с деланым весельем ответила:
— У меня похожая проблема. Предсказание Видящего! Только тебе мужа нагадали, а мне — войну. А я ее ненавижу.
— А я мужиков ненавижу. Те искренне считают, что правят нашим миром, — зло и отчаянно выдохнула Манула.
Сложно поверить в подобное, но ее слова я приняла на веру. Не в том мы положении, чтобы врать в таких вещах, да еще сказанному с такой экспрессией.
— А в моем мире матриархат! — почти хвастливо заявила я, чем изумила собеседницу безмерно.
У нее восторженно загорелись глаза.
В этот момент я заметила в воде отражение красного заходящего светила. День заканчивается, как и моя возможность изменить судьбу. Во взгляде демоницы я отметила панику, та тоже закат увидела.
Мы одновременно выдохнули:
— Помоги попасть в твой мир!
— Давай судьбой поменяемся!
И обе пораженно замерли, боясь поверить услышанному.
Манула опомнилась первой:
— Поменяться судьбой?
— Да! Попасть в мой мир можно, лишь приняв мою судьбу. То же случится и со мной, но только в отношении твоей.
— Война и никаких мужиков? — восторженно уточнила демоница.
Я кивнула и тоже спросила:
— Семья и дети?
Теперь она согласно кивнула.
— Меняемся? — выпалили синхронно.
— Да! — снова один совместный радостный выдох.
По воде побежали красные лучики заката, и мы, больше не раздумывая, потянулись руками друг к другу. Самое удивительное, что момент прикосновения ощутили обе, а потом я очутилась в воде. Судорожно барахтаясь, но не выпуская из руки намокшую котомку, я рванула к поверхности. И каково же было мое удивление, когда, всплыв, я чуть не тюкнулась макушкой о мостки.
Выбравшись на них, отдышалась, с трудом раскрыла крылья, стряхивая с бархатистой поверхности капельки, и со страхом посмотрела в воду. Сквозь рябь и поднявшийся песок я увидела «свой» берег и Манулу, забравшуюся на мою бывшую ветку.
Обе хрипло просипели:
— Получилось!
Счастливо улыбнулись, помахав руками друг дружке. Я вспомнила о важном:
— Манула! Двигайся, чтобы светило после рассвета смотрело тебе в спину. Выйдешь к Разнотравью. Это мой город. Спросишь дом бригадного генерала Клевер Пчелки. Мой отец Маш и мама Клевер в курсе дела. И пообещали помочь моей преемнице.
— Спасибо, учту! — поблагодарила демоница и уже в сужающееся окно портала выкрикнула: — Остерегайся черного дракона!
— Почему? — воскликнула я.
— А то придется высиживать его яйца, — беззлобно, но насмешливо ответила Манула.
Демоница спрыгнула с ветки и исчезла из поля моего зрения. И все. Где, спрашивается, ответное гостеприимство? Я с досадой саданула по воде, там, где виднелось илистое дно вместо закрывшегося портала. Ну что ж, я добилась своего: попала в другой мир и изменила судьбу.
— Наслаждайся, Лютерция, — со здоровой иронией процедила я, все еще глядя в воду и пытаясь поверить в случившееся.
Вода успокоилась, и я «полюбовалась» на свое отражение. Мокрые волосы облепили голову и шею, подчеркивая идеальный овал лица и тонкую шею. Слегка оттопыренные — опять же причина насмешек надо мной — остроконечные ушки из-за мокрых волос выделялись еще сильнее. Большие глаза болотного цвета ярко горели от переживаемых сейчас мной эмоций. Нос я морщила с досады, ведь так и не успела уточнить у демоницы, почему мне надо опасаться черного дракона. И еще: какого-то конкретного дракона или всех поголовно?
И вообще — во время разговора мы так старательно мямлили и ходили вокруг да около, что не успели рассказать друг другу о своих мирах. Вернее, Манула не успела. Мое отражение скривило полные чувственные губы. Не зря Регана и моя мать всегда твердили, что я слишком много болтаю… Как мужчинка. Что со мной в разведку нельзя ходить. Если только засланным дезинформатором отправить, не предупредив заранее. Да в напутствие рассказать о чем-нибудь по большому секрету. О чем-то таком, что ну совершенно никому сказать нельзя. Ни словечка. В этом случае тайна начинает выжигать меня изнутри и просто норовит абсолютно случайно вырваться наружу.
Красные лучики закатного светила коснулись моего лба и засверкали, отразившись в накопителе. Я поправила обхватывающий мою голову обруч из переплетенных в руны тонких золотых усиков. Спускаясь почти до переносицы, усики оплели драгоценный камешек янтарит в виде желтой капли, который и служит накопителем, собирая излишки моей энергии. В случае магического истощения можно ею воспользоваться или, например, как сейчас — не тратить собственную.
Коснувшись пальцем накопителя, проверила его уровень — полный под завязку. Это хорошо, учитывая незнакомый мир и место, в частности. В моем бывшем не везде можно было рискнуть заночевать без магического резерва.
Выпустив капельку энергии, высушила вещи и волосы, затем, достав свои короткие мечи из котомки, привычно занялась их шлифовкой и уходом. Они хоть и заговоренные от нечисти, да только вода даже камень точит, про металл вообще молчу Бытовой нож на бедре, а также боевой, прикрепленный к голени, я тоже обиходила. Мое оружие — это мои верные друзья-любимчики.
Темнело быстро. Я создала магического светляка и осмотрела ближайшие деревья с целью выбрать место ночевки. Взлетев на самое удобное, то самое, что защитила от буйства демоницы, устроилась меж двух толстых надежных веток. Поужинала отцовскими пирожками и договорилась с точильщиком, что спрятался под корой от дятла. Насекомое пообещало предупредить меня, если ночью кто решит потревожить… внепланово.
Спустя час, продрогнув, с грустью отметила, что на Раше прохладнее, чем в моем мире. Пришлось выпускать крылья и укутываться ими в кокон. Согревшись, снова вернулась к своим тревожным мыслям и предупреждению Манулы. Драконов я видела только на картинках в книгах из прежнего мира, что нам в Академии показывали. Препод говорил, что драконы двуипостасные. Про демонов тоже рассказывали, но картинок я не видела. Не помню почему, но думаю, в тот момент била кому-нибудь морду за очередную насмешку. Мифические существа из прежнего мира меня тогда мало интересовали, а вот гордость страдала неимоверно. А жаль, я, как выяснилось, многое пропустила и не знаю о месте, с которым теперь связана моя жизнь.
Лежа на ветке и уже засыпая, я невольно усмехнулась вывертам судьбы. В Атураше, моем бывшем мире, я всего боялась, но то и дело лезла в драку, защищая себя от насмешек. Гордость заставила научиться постоять за себя. И пусть в контактном бою я все время была бита, на мечах или в магическом спарринге я все ж не самый пропащий боец. Так что в этом, новом для меня мире, где правят мужчины, я смогу неплохо устроиться. Должна! Может, даже стану одной из первых женщин-воинов. Если судить по Мануле, я не так уж уступаю ей в силе.
С этой оптимистичной мыслью я уснула.

Часть 2

Три дня я двигалась по густому лесу, пока путь не пересекла широкая каменистая река. Куда идти? Выше в горы или вниз по реке? Наверняка города и поселки не в горах строятся. По крайней мере, на Атураше, где есть высокие горы, покрытые снежным покровом, все селятся в низинах. За исключением северных эльфийских кланов, которые занимают предгорья. Понятное дело, они — самые трусливые и точно знают: нечисть холода не любит. Как и яркого дневного света нашего светила и искрящегося снега.
Поразмыслив об этом, выбрала путь вниз по реке. И если раньше приходилось ножками топать, то теперь, расправив крылья, я не торопясь летела. Магия солнца буквально переполняла меня. Резерв под завязку, настроение отличное, хотелось петь, а временами и вопить от счастья. Я — в мире, где для меня предначертаны любовь, семья, дети.
Я летела и мечтала о милом добром мужчинке без особых претензий. Неужели я не найду здесь такого? Да быть не может! Какой мужчина не захочет переложить на свою женщину заботы о пропитании и добыче средств к существованию? На Атураше такого я пока не встречала! Все они сначала на внешность клюют, потом о доходе спрашивают, а уж тогда рассматривают женщину как пару. Но ничего! Это я на Атураше половиной была, а здесь… А здесь я всем докажу… покажу… в общем, постараюсь не ударить в грязь лицом. Да и Манула говорила, что в этом мире на мое смазливое личико мужчинки одобрительно реагировать будут…
Близился вечер, и я решила поискать дерево для ночлега. Ягод, грибов и орехов за время пути я насобирала, так что ужином обеспечена. Но мои мирные планы нарушил крик, кажется, мужской — уж больно много паники и ужаса было в голосе. Прибавив скорости, рванула в лес. Из-за густых ветвей пришлось вновь сложить крылья и бежать сломя голову, выхватывая на ходу мечи. Пока неслась, даже размечталась: вот сейчас спасу мужчину, и он как расчувствуется, как мною развосхищается… Вполне возможно, поиски мужа можно будет не продолжать.
Выскочив на поляну, резко остановилась, словно на стену наткнулась. Три здоровых волколака — такие из Темных территорий иногда к нам просачивались — окружали стройную, до ужаса напуганную… девушку. Хотя ее фигура напоминала скорее мужскую, но, увы, сомнений не было — это женщина. Хоть и визжала она не хуже любого мужчинки. Похоже, неудачница и половина, вроде меня. Она, прижавшись спиной к дереву, оборонялась длинным ножом и острой веткой.
Не раздумывая, я вихрем налетела на волколаков. С подобными тварями мы сталкивались на границе во время стажировки, так что как убивать их я знала в совершенстве. Наши преподы говорили, что этими чудищами оборачиваются люди — бескрылая, короткоживущая раса, хоть и довольно опасная и сильная, когда их много. На них яд волколаков именно так действует — меняет, тогда как нас ослабляет сильно и регенерацию снижает. Да и людей на Атураше нет, зато здесь живут, насколько я понимаю.
Тварь, похожую на жуткого волосатого феида, я зарубила легко, тем самым сумев пробиться к девушке. Со вторым волколаком немного повозилась, но, вонзив заговоренную сталь ему в грудь, краем глаза увидела, как девчонка продолжает неумело отбиваться палкой от третьего. Выхватила из-за ремешков на голени кинжал и метнула чудищу в спину.
Он еще не успел рухнуть на землю, а никчемная девица странным рыжим пятном быстрее стрелы метнулась ко мне и буквально намоталась на шею и плечи. Ничего не видя из-за густого рыжего меха, я шлепнулась на попу рядом с поверженным волколаком и, выплевывая волосы, попыталась отодрать от себя еще одно чудовище. Я уже нашарила рукоять кинжала, так опрометчиво отправленного в волколака, чтобы вонзить в тело этой неблагодарной, что решила меня задушить, когда услышала рыдания и слова благодарности:
— Спасибо, спасибо, спасибо!.. Они меня чуть не задрали. Они меня чуть не съели, не слопали, шкуру не содрали. Они… они чудовищны-ы-ы… страшные, и если бы не ты-ы-ы…
Дальше следовали судорожные всхлипывания.
С огромным трудом я размотала живой меховой узел на шее и с таким же величайшим трудом отстранила от себя подальше говорящее рыжее животное, закатившее истерику. Заодно разглядывая. Оказалось — лиса! Вот так! Новая судьба столкнула меня с оборотнем! И я погорячилась, считая ее половиной, она даже на четвертину от настоящей женщины не тянет.
Узкая рыжая мордочка с глазами полными слез невольно умиляла и вызывала сочувствие. Лисичка пушистой лапкой потерла нос и, оглядев себя, виновато посмотрела на меня. Уже через мгновение рядом вновь сидела… девушка, наверное. Мои никуда не годные знания про обитателей этого мира помогли только отнести это бескрылое, безрогое, субтильное существо женского пола, во второй ипостаси похожее на феидов или эльфов, к расе оборотней. И то только потому, что эта с легкой рыжинкой блондинка с косой до лопаток на моих глазах обернулась лисицей.
Оборотница благодарно и растерянно уставилась на меня синими узкими, но красивыми глазами, принюхиваясь прямым симпатичным носиком. Я тоже рассматривала ее. Ничего так девчонка, хорошенькая, даже остренький подбородок не портит черты ее лица, а придает еще большей ранимости. В общем, выглядит как беззащитный мужчинка. Да еще и одета в полотняную рубаху до середины бедра, поверх которой кокетливая безрукавка с вручную — а не магически — вышитыми узорами. Узкие штаны из плотной ткани. И обувка «соответствующая» — мягкие кожаные не то тапочки, не то…
Поймала себя на том, что смотрю на нее с презрением и испытываю то же самое. Прямо как мои сокурсницы при виде меня… Ощутив резкий внутренний протест и стыд, я стерла с лица презрительное высокомерное выражение и мысленно поклялась никогда не быть такой, как они, — не унижать, не презирать за слабость и непохожесть. Ведь всегда можно найти, за что уважать разумное существо.
Девушка продолжала изучать меня из-под густой челки, все еще дрожа от пережитого страха. Я сочувственно улыбнулась ей, так, как всегда ободрял меня отец, и — о, чудо! — лисичка сквозь слезы неуверенно улыбнулась мне в ответ.
Я уже открыла рот, чтобы спросить, как ее зовут, когда неожиданно раздались неприятные чавкающие звуки, а уж запах попер и вовсе тошнотворный. Оборотница подскочила, схватила свою тощую котомку, брошенную возле дерева, вцепилась в мою руку и потащила за собой. Хотя я сама уже готова была бежать впереди нее. А все потому, что волколаки, приконченные моими клинками из заговоренной стали, начали стремительно разлагаться, источая омерзительную вонь.
Мы в ускоренном темпе молча прошли с четверть лиги. Сумерки сгущались, скоро совсем стемнеет, а с местом для ночлега я еще не определилась.
Как выяснилось, проблема ночевки занимала не только меня. Спутница приятным голоском поделилась:
— Я этими местами в детстве с папой ходила, тут есть небольшой прудик, возле него и заночуем. Будет и ужин из рыбки, и водичка, а охранку я сейчас самую надежную нарисую, чтобы ни одна тварь не проскользнула.
Я с легким удивлением скосила взгляд на девицу. Еще недавно она комком меха висела у меня на шее и билась в истерике, а теперь фактически командует. Ничего себе… четвертина!
Но возмущаться ее командирскими замашками не стала. Ведь для меня она сейчас источник информации о новом мире. О его традициях, нравах, обычаях и расах. Если уж я здесь, то зачем торопиться с выбором мужа. Мне же завалящий не нужен. Лучше поискать самого лучшего, подходящего именно мне, и главное — по сердцу.
— Тебя как зовут? — спросила ее.
— Невель Рыжуха. Я из клана лисиц, — быстро ответила оборотень, а потом, вновь неуверенно улыбнувшись, полюбопытствовала: — А ты эльфа?
Я вскинулась от такого оскорбления:
— Не сравнивай меня с этими трусами! Я — феида!
— Трусами? Эльфы? Феида? — опешила Невель. — А кто такие феиды?
Я выпустила и распахнула крылья, а лиса, остановившись, восхищенно выдохнула.
— Фе-е-ея?.. А в легендах сказано, что вы маленькие и слабые, а ты вон какая… сильная. А как ты здесь очутилась? Вас уже несколько тысяч лет никто не видел…
Невель обошла меня и, протянув руку, с трепетным «можно» благоговейно коснулась зеленого края моего крыла.
— Красивые-е-е! Ой, они же на ощупь как у бабочек: бархатные и тонюсенькие. А ты летать умеешь?
Ее замечания стали лечебным бальзамчиком для моего израненного самолюбия. А последний вопрос вызвал снисходительное самодовольство. Лениво взмахнув крыльями, от чего волосы и полы рубахи Невель затрепетали на ветру, я поднялась над землей метра на два, гордо заявив:
— Выше не могу — ветви мешаются.
Лисичка запрыгала от радости, хлопая в ладоши:
— Боги, они потрясающие. И такие яркие, цветные: чистое золото, а по краям — как сочная трава. Клянусь хвостом — ты счастливица, что можешь летать.
Ну честное слово, прямо восторженный парнишка-феид. Я приземлилась, убрала крылья и снисходительно похлопала девушку по плечу:
— Поверь, крылья не спасают от проблем. И не в их красоте счастье.
Невель кивнула понятливо и, хитренько посмотрев на меня, спросила:
— И как ты здесь очутилась? Из-за проблем?
Вспомнив слова Манулы о порталах, воспользовалась ее невольной подсказкой:
— Я не знаю, где это «здесь». Попала в блуждающий портал… нечаянно.
Невель нахмурилась и окинула меня внимательным оценивающим взглядом. Детская непосредственность в ее, почему-то мне кажется, грустном взгляде испарилась бесследно.
— Блуждающие порталы появляются лишь на Темных землях. И это знает каждый житель Раша.
— А мне, вот, достался один заблудившийся! — возразила я жестко. — И я не нечисть, между прочим.
Оборотница стушевалась, пожала плечами и спросила, продолжив, наконец, наш путь:
— А как зовут мою спасительницу?
— Лютерция Пчелка! — примирительно улыбнулась я.
— Лютик, значит? — расплылась в улыбке Невель.
— Р-р-р-р, меня так только папа зовет. И будет лучше, если ты ко мне полным именем обращаться будешь.
— Ой, прости, но если близким можно, то, наверное, друзьям — тоже? — настойчиво допытывалась она.
— А ты что, в друзья набиваешься? — удивилась я.
Невель смутилась, расстроенно поджала губки и разочарованно ответила:
— Я думала, раз мы спаслись вместе… и в бою поучаствовали и…
— Ты? В бою? — расхохоталась я. — Да ты меня чуть не задушила своим мехом.
Плечики лисички опустились, голова тоже, вновь напомнив меня саму в учебке. А еще впервые за сорок лет жизни мне предложили дружить. Вот так, долго не раздумывая. И больше того, не из жалости, а нуждаясь в моей дружбе! Это действительно стало новым событием! И неожиданно приятное тепло начало разливаться у меня в груди. Стоило попасть в другой мир, и у меня сразу появилась подруга — боги милостивы ко мне вдвойне.
Благодарно пожав плечо Невель, я объявила:
— Ты права! В бою мы победили, вместе путешествуем, ночлег сейчас разделим, так что грех не подружиться.
Отметив в глазах лисички неуверенность и сомнения в моей искренности, я, забыв прикусить язык, щедро предложила:
— Ну и можешь по дружбе звать меня Лютик.
Она снова радостно запрыгала и захлопала в ладоши. Потом и вовсе опять кинулась обниматься, вынудив меня вытянуться столбом и терпеливо ожидать окончания. Все же к подобным излияниям я абсолютно не привыкла. Особенно от женщин. Я понимаю — мужчинки, но женщины… Нет, это уму непостижимо.
— У вас все женщины так себя ведут? — поинтересовалась вкрадчиво. В конце концов, надо же приниматься за изучение местных нравов.
— В каком смысле «так»? А-а-а… прыгают? Да нет, не все, но бывает часто. Мы же эмоциональные и… — Невель оборвала свои пояснения и уставилась на меня. — А что, у вас по-другому? И где это у вас?
— У нас — это у феидов! И нет, у нас так не принято, — ушла я от скользкой темы.
В этот момент мы подошли к обещанному водоему. Осмотрев поляну и окружающие елки, я с тяжелым вздохом спросила:
— Это и есть место ночлега? Тут же ни одного подходящего дерева нет, на котором можно устроиться.
— Ты что — на дереве спишь? — удивилась Невель. И спохватилась. — Ах, ну да, у тебя же крылья. А мне приходится либо норки искать, либо прямо на земле спать.
— Не боишься, что в норках хозяева встретить неласково могут? — улыбнулась я.
Невель откинула на спину рыжеватую косу и весело прорычала:
— Я — хищник! Пусть они меня боятся. — Отметив откровенный скепсис на моем лице, вызванный обстоятельствами нашего знакомства, она поспешила оправдаться. — На самом деле я не трусиха. Ты не думай! Знаешь, волколаки… с ними не договоришься. Не сбежишь. А этих еще и трое оказалось. Я задумалась, бдительность потеряла и буквально к ним в лапы угодила. А вообще удивительно, что они так далеко в горы забрели…
— Почему удивительно? Разве нечисть света и холода не боится? — удивилась я.
На Атураше эти твари ничего и никого не боялись, пока, правда, с нашими пограничницами не сталкивались. И все же встречались они исключительно на Темных землях, как называли территории вокруг порталов.
— Да нет, они только огня боятся да стали заговоренной. Просто земли оборотней выше в горах, а мы истребляем волколаков без жалости. И хотя люди обвиняют нас в их существовании, это неправда! Эту заразу, которая с каждым годом все больше распространяется, Темные колдуны сотворили.
Я согласилась:
— Темные — зло!
Невель кивнула, тяжело вздохнула и шустро пробежалась между елочками, собрав ветки. Я тоже набрала хвороста — пригодится для костра, ночь впереди длинная.
Затем лисичка, шустро передвигаясь на корточках, очертила место стоянки большим кругом, рисуя закорючки и шепча заклинания. Я ощутила слабый всплеск чужой силы. Девушка явно работала с рунной магией, или как называли ее наши преподы — шаманской. Такой на Атураше орки владели, а эльфы и феиды просто не способны использовать силу духов природы и своих предков.
Невель закончила и обернулась, удивленно уставившись на тоненькие прутики, на которые я нанизывала грибы, собранные за день.
— Ты — травоядная? — осторожно спросила она.
Я усмехнулась, нисколько не обидевшись. Так нас звали орки и большая часть эльфов. У этих трусов южные кланы тоже мясо не едят, как и мы.
— Нет, я не травоядная! Естественно, я не ем мясо животных и пернатых, но я люблю рыбку, и мы молоко пьем.
— Тяжело же вам приходится, — жалостливо протянула оборотень.
А я совсем расслабилась в ее компании. Она даже если и удивлялась чему-то, то с пониманием, а я не возмущалась и, снисходительно улыбаясь, пошутила:
— Вовсе нет, мы даже на насмешки не реагируем.
Закончив с грибами, я заострила длинную палку и решительно отправилась на рыбалку. Заводь хоть и небольшая, но рыба там плескалась. И без вкусного ужина мы не останемся.
— Невель, а почему ты здесь одна? Если такая беззащитная и слабая? — не удержалась я от вопроса, вернувшись с уловом.
В этот момент лисичка разжигала огонь. И взметнувшиеся язычки пламени осветили ее печальные глаза и расстроенное личико. Она пожала плечами и, словно не найдя повода смолчать, глухо заговорила:
— Я сирота! Родители под завалом погибли, когда щенком еще была. Меня дед с бабкой воспитывали. В прошлом году люди из низин попросили помочь с волколаками. Деда пошел с отрядом наших воинов… Его задрали.
Она тяжело вздохнула. А я, воспользовавшись моментом, не могла не спросить:
— А кто разрешил твоему деду на волколаков идти? Разве можно с воинами мужчинкам ходить? Да еще на охоту?!
Невель изумленно уставилась на меня.
— Дедушка не старый… был. Оборотни живут так же долго, как и другие высшие расы. Деду исполнилось лишь двести лет, кто же ему запретит воевать?
— Твой дед — воин? — Теперь наступил мой черед пораженно таращиться на нее.
Невель замерла, перестав чистить рыбу, и изумленно заявила:
— Ну да! В нашем клане каждый мужчина — воин. Да в любом клане мужчина всегда возьмет в руки оружие, если в том будет нужда. Разве может быть по-другому?..
И смотрела она на меня уж слишком странно, словно на глупенькую девочку. Я нервно хихикнула, вспомнив, что недавно в разговоре с отцом говорила то же самое, только про женщин.
— У нас матриархат, — выдавила я.
И не было в моем голосе хвастовства, как давеча, только констатация факта.
Невель недоверчиво смотрела на меня, потом быстро окинула меня взглядом, а потом едва заметно кивнула и сделала вывод:
— Теперь понятно, почему ты так профессионально владеешь оружием. — Ее голос звучал уважительно и даже по-хорошему завистливо. — И так легко с тремя волколаками справилась. Я, конечно, слабачка и, если честно, трусишка, хоть и оборотень. Но с тремя тварями и воин помучился бы.
— Я — воин! Почти… Остался последний год стажировки и… — врать толком не умею, поэтому призналась. А уж предположения, кем бы я стала «там», вообще озвучивать не стала.
Моя судьба теперь здесь!
Лисичка спрятала горящие от любопытства и невысказанных вопросов глаза за густыми рыжими ресницами, расковыряла палочками угли, затолкала в них рыбку, завернутую в толстые листья мурши. Такое растение и у нас растет, и воины часто используют тот же способ приготовления рыбы в походных условиях. Этот факт еще больше сблизил меня с новым миром. Должно быть, они действительно очень похожи.
Закончив с едой, Невель пошла мыть руки, заступив за охранную линию, затем завершила линию защитного круга, и я ощутила, как загудела магия. Потом уселась на торчащий из земли камень и, внимательно вглядываясь в мои глаза, глухо спросила:
— Лютик, ты из другого мира?
— Почему ты так решила? — осторожно спросила я.
— В детстве дед часто брал меня торговые обозы сопровождать. Я видела представителей многих рас, но таких, как ты, — ни разу. Про фей на Раше уже тысячелетия не слышали и не видели. Ты — воин. И одета ты, извини за прямоту, слишком откровенно. Так только демоницы и ведьмачки из людей одеваться могут. Да и то с сильным даром, чтобы суметь постоять за себя и свою честь.
Я недоуменно окинула себя взглядом. Пожала плечами и пояснила:
— Это военная форма. Дома мы короткие, до колен, сарафаны носим. Ну не брюки же мне носить… как мужчинкам.
Невель, услышав последнее сравнение, захохотала. Утирая слезы, она заявила:
— Эх, слышал бы глава нашего клана твое «мужчинки». Его бы удар хватил.
Я неуверенно улыбнулась нечаянной подруге, но пока мне сложно было понять, что же вызвало ее смех.
Лисичка, заметив мое недоумение, пояснила:
— Просто слово «мужчинка» подразумевает слабое существо, беззащитное.
— И что? — все еще не понимала я.
Невель, тяжело и в то же время насмешливо вздохнув, заявила:
— Если бы ты видела хотя бы одного мужчину-оборотня, ты бы никогда их так не назвала. И теперь я уверена, что ты из другого мира. Старики рассказывают про таких, как ты, — попаданцев из иных миров. — Помолчав, Невель уже мрачно закончила: — Темные колдуны тоже пришли из другого мира.
— Атураш — зеркальное отражение Раша. Я попала сюда через портал, как и говорила. И не лгала, говоря, что не знаю, где я. Обратно попасть в свой мир возможности у меня нет. И желания такого — тоже.
Невель, сложив ладошки перед грудью, с восторгом взирала на меня.
— Потрясающе! Моя подруга — попаданка!
— Надеюсь, не в очередные неприятности! — невесело, но польщенно буркнула я.
Девушка потянулась ко мне всем корпусом и, заглядывая в глаза, попросила:
— Научи меня так круто драться, а?
— Давай попробуем… подруга! — с особенным удовольствием выделила я последнее слово.
Ведь у меня впервые есть живой друг, помимо мечей и кинжалов.
Невель вновь расковыряла угли и вытащила один из свертков с рыбой. Развернула — и мы обе вдохнули аппетитный аромат. Молча расправились и с рыбкой, и с грибами, запив водой из бурдюка оборотницы.
Закинув под головы котомки, улеглись рядышком под елкой. И я, наконец, решилась до конца выяснить интересующую информацию:
— Невель, ты так и не рассказала, как оказалась здесь одна? И куда идешь?
Девушка лежала на спине, обняв себя руками и глядя в звездное небо. Скосив на меня взгляд, посмотрела, потом, вернув внимание звездам, тихо заговорила:
— Оборотни выбирают пару на всю жизнь. После смерти деда бабушка повредилась умом. Ее забрала в семью моя тетка Агапья. Но у нее детей много, дом небольшой… в общем, мне места там не нашлось.
— Жила бы в своем доме. Нашла бы себе мужчинку… э-э-э… мужа. И завела бы семью, — не поняла проблемы я.
Невель повернулась на бок, лицом ко мне, и тихо-тихо пояснила:
— Наши мужчины сильные телом и духом. И хотя мой клан лис не из самых сильных и суровых, но… слабых не любит. Хоть и жалеют, и защищают. Но жен лисы выбирают себе под стать. Нет, меня, конечно, в жены нашлось бы кому взять, но по сердцу самый сильный пришелся — сын нашего главы. На прошлой неделе он женился. Моя племянница его парой стала. А я больше не могла в клане оставаться. Вот и ушла…
Мы обе молчали. Она, надо думать, окунувшись в свои печальные воспоминания, а я — жалея подругу. Мы с ней оказались похожи: слабые и неудачливые. Взяла ее за руку и пожала, делясь сочувствием и пониманием. Невель же притиснулась ко мне и, уткнувшись носом мне в декольте корсета, разрыдалась. А я лежала, боясь шелохнуться. Ну и слезливая мне подруга досталась. Стоило ей успокоиться, спросила:
— И часто ты рыдаешь? И прыгаешь, визжишь, кричишь и хлопаешь в ладоши? И насколько это принято в вашем мире? Применительно к женщинам?
Невель потерла опухшие от слез глазки и, улыбнувшись, ответила:
— Когда испытываю сильные эмоции. В общем, довольно часто. Я же — женщина, как еще мне выплеснуть эмоции и чувства? Мужчинам легче, они пошли, кому-нибудь морду набили или сломали что-нибудь и выпустили пар. Женщины же не могут… вести себя как мужики… — Она замолчала на секунду и спохватилась. — А у вас как?
Я усмехнулась.
— А у нас все наоборот. — И честно призналась, шепнув, словно кто-то мог услышать. — Хотя я тайком иногда и плачу, и прыгаю, и визжу, и в ладоши хлопаю. Просто чтобы никто не видел, а то и так слабачкой считают.
— Тебя? — поразилась Невель. — Слабачкой? Да ты ж одной левой… троих волколаков.
Млея от чужого восхищения, я подложила руку под голову и с благостной улыбкой тоже посмотрела на звезды. Пусть пока не знакомые, но уже благоволящие. Ведь этот мир так радушно принял меня — подарил подругу.
Дернув меня за рукав, Невель предложила:
— Я решила отправиться в Делавель. Пойдешь со мной?
— А что там интересного?
— Военная школа! — с восторгом выдохнула лисичка.
Мой же энтузиазм поутих. Зачем мне военная школа, если я академию почти окончила.
— Ну и что в ней особенного? И почему именно туда? — спросила я.
Невель, видимо, не выдержав всплеска эмоций, села. В призрачном свете звезд ее глаза сверкали, а кожа стала еще бледнее.
— Ни в одну магическую академию меня не возьмут — дар слабоват. А в школу могут. Главное — отбор пройти. Там готовят элитные отряды для борьбы с темными колдунами и нечистью, которую те на нас насылают. Ты, естественно, не знаешь, но Раш сейчас как бы поделен на две части: меньшая — Темная и большая — Светлая. Но колдуны рвут жилы, пытаясь расширить свои территории. Так что Объединенная Коалиция рас организовала школу для помощи государствам, что граничат с Темными территориями. Готовят спецов в разных военных областях. Туда всех желающих набирают, потому что не хватает кадров. Там даже целительский факультет имеется. Я немножко владею магией жизни: если на боевой не пройду, так в целители подамся.
— А зачем тебе вообще школа?
Невель в первый момент неожиданно смутилась, даже света от костра хватило, чтобы увидеть, как девушка покраснела.
— Во-первых, хорошая работа. А мне деньги сейчас нужны. Во-вторых, хочу стать сильной, и в-третьих, все равно других идей, куда податься, у меня нет. Ну и там можно встретить сильного самца-оборотня, знаешь ли.
Криво ухмыльнувшись, я вычленила главную неувязку.
— Ты сказала, что ваши мужчины выбирают по себе. А ты не слишком… сильная.
Невель не менее криво ухмыльнулась весьма хитрой улыбочкой и призналась:
— Да, сказала, но попасть в Военную школу женщины не слишком стремятся. Так что у меня большой конкуренции быть не должно. — Мгновение задумчивого молчания, потом хитрюга-лиса добавила уже менее уверенно: — Я надеюсь.
Разглядывая Невель Рыжуху, я неожиданно заразилась ее идеей. Где, как не в военном заведении, я смогу показать себя с лучшей стороны?! И найти самого лучшего мужчину для себя? Смысл мне шататься по миру в поисках подходящей кандидатуры на роль мужа и отца моих детей, когда в этой школе я смогу познакомиться с каждым кандидатом на эту должность, придирчиво рассмотреть все его достоинства и недостатки, а уж потом принимать важное, влияющее на всю мою жизнь решение.
Эти мысли буквально взорвали мой мозг восторгом и предвкушением. Не сдержавшись, я захлопала в ладоши и запищала. А поймав удивленно-заинтересованный взгляд Невель, взяла себя в руки и заявила:
— Я пойду с тобой! А то ты без меня еще нарвешься на неприятности.
Теперь Невель завизжала и кинулась обниматься. И как-то это так привычно было, что я уже спокойно выдержала обнимашки. Спать мы легли умиротворенные и с довольными улыбками на лицах.

* * *

На Раше всего один огромный континент, омываемый морями и океаном. На западе, в океане, расположено множество крупных островов — архипелаг с милым названием Цветочный. Это бывшая родина фей — нынешний оплот Темных колдунов. Там они впервые появились, быстро отвоевали всю территорию у слабых крылатых и потом перекинулись на материк. Словно зараза, черным пятном расширяя свои владения все дальше и дальше.
Вторыми пострадали люди, потеряв два государства. Спустя сотню лет темные добрались до степей, и орки встали под знамена, защищая родовые земли, где веками кочевали, растили детей и хоронили своих предков. Шаманы били в барабаны, призывая на помощь духов, сильные, закаленные в походах воины-орки бились насмерть и нашествие колдунов снова смогли притормозить. Именно тогда народы, населяющие Раш, задумались об объединении. Но старая вражда — клановые и международные войны — надолго затянула этот процесс.
Затем наступил черед эльфов воевать с Темными. Когда-то они, как и феи, ценили гармонию и мирно жили на лоне природы, но с тех пор утекло много воды и жизней вечно молодых. Сейчас эльфы — малочисленная, но весьма опасная и сильная раса. За тысячелетия они смогли преодолеть клановые распри и стали едины в своем стремлении выжить и сохранить самое себя.
На данный момент почти вся западная часть континента — это Темные территории, подвластные колдунам. Их немногие видели вживую, но часто сталкивались с их порождениями — нечистью. Жуткие иномирцы похожи на большую часть рас Раша, а именно — человекообразных. Но их отличает главное — они питаются жизненной силой, а взамен источают эманации смерти. Недаром их земли назвали Темными. Там все исковеркано, изуродовано и извращено. Как животные, так и растения. Все подчинено смерти и ее прислужникам — колдунам.
Вдоль границы Светлых и Темных территорий расположены заставы, а между ними зачарованная полоса земли, через которую не может пройти нечисть низшего порядка. Но межа полностью не спасает от высших и самих колдунов. Когда Темная грань достигла королевства демонов и очередного людского государства Верея, наконец-то произошло объединение. В столице Вереи, Делавеле, создали Военную школу, курсанты которой после выпуска служат на границе. И по праву считаются лучшими спецами. А преподают в школе непревзойденные воины Раша: демоны, эльфы, маги из людей, оборотни, вампиры и даже представители самой закрытой сильной расы — драконы.
После объединения никто из жителей Светлых земель Раша не остался в стороне. Каждое государство обязано поставлять к Темной грани провиант, оружие, отправлять на службу воинов и магов. Драконы следят за тем, чтобы все исправно платили десятину Коалиции. И никто еще не решился нарушить договор или обмануть. Каждый знает последствия этого шага: либо огонь палачей, либо, что более вероятно, отряд смертников на границе.
Все это рассказала мне Невель в следующие три дня нашего путешествия. Было грустно сознавать, что в этом мире с нечистью дела обстоят ничуть не лучше, чем в моем бывшем. Хотя, как отметила лисичка, сейчас грань медленно, но верно отодвигается назад. Сама природа помогает Светлым силам бороться за свою землю.
До Делавеля нам идти было долго, да мы и не спешили. Я летела, если была возможность, а Рыжуха во второй ипостаси бежала рядом неторопливой рысцой.
Совместные ночевки еще больше сплотили нас. Организовывая стоянку, мы распределяли обязанности, незаметно дополняя друг друга, помогая и не испытывая при этом неловкости. Словно мы сто лет друг друга знали и часто бывали вместе в походах.
— Дымом и потом пахнет… людьми! — рыкнула лиса, поводив по сторонам темным носом.
Я тоже почувствовала, поэтому мы обе замерли.
— Ну что, к людям выходить будем? — поинтересовалась Невель.
— Было бы любопытно взглянуть, как они живут и выглядят… — осторожно ответила я, пожав плечами.
Лиса окинула меня взглядом и качнула рыжей пушистой мордочкой.
— С крыльями — лучше не надо. Достаточно твоего полуголого вида, — весело, но твердо заметила она.
Я невольно улыбнулась: еще не привыкла к тому, что лиса разговаривает и к тому же может строить забавные гримаски.
Мы вышли к тропинке, означавшей, что близко жилье. Невель, виновато взглянув на меня своими синими яркими глазами, предупредила с досадой:
— Не рассчитывай на хороший прием. Это — хутор староверов, которые поклоняются единому богу и оборотней не привечают. А эльфов вообще не переносят.
— Я не эльфа! — вскинулась я.
Неважно, что на Раше эта трусливая раса, оказывается, изменилась, как и феи на Атураше. Я-то знаю их как высоких худощавых трусишек, готовых сбежать при любом подозрении даже на честную драку. А вот за спиной строить козни, воровать скот и урожай — горазды.
— Да мне без разницы! — усмехнулась Невель. — И староверам тоже нет дела, есть у тебя крылья или нет. Ты слишком похожа на ушастых.
— На кого? — удивилась я.
— Ушастых! Так эльфов зовут. У тебя же ушки торчат… — заметив мой злой взгляд, Невель тут же заискивающе прощебетала: — Но зато они очень милые. Гораздо симпатичнее, чем у эльфов.
Поджав губы, я окинула ее ироничным взглядом, но решила не ссориться из-за таких мелочей. А то я ни разу про свои «милые» ушки не слышала. Какие есть, с такими и живу, в конце-то концов.
За разговорами мы вышли из леса к краю большого поля, по которому за волом, тащившим борону, шел мужчина, одетый лишь в широкие простецкие штаны, подпоясанные веревкой. Я в шоке разглядывала его: мощный, здоровый, спина — сплошные мускулы, которые перекатывались, стоило ему шевельнуться.
— Ты чего? — спросила Невель, меняя ипостась. — Никогда человека не видела? Или волов впервые видишь?
— Подобные рогатые коровы и у нас есть. И пашем мы так же, только… — я попыталась сформулировать свою мысль, но сказала как есть: — Да он на бабу похож. У меня в отряде все поголовно такие…
Невель приглушенно засмеялась:
— Знаешь, наверное, я тебя сейчас расстрою, но на Раше мужчины большей частью выглядят так. А у вас какие?
С досадой посмотрела на подругу. Я больше не сетовала, как в первый день, что мы с этой физически слабой женщиной-оборотнем выглядим похоже: почти одного роста, и фигуры у обеих оставляют желать лучшего. Ну, сие на мой взгляд, а Рыжуха сказала, что у нее средний рост для женщин Раша. Тонкокостная, с узкой талией и широкими бедрами. И зад у нее выпирает еще более неприлично, чем у меня, хотя ее это не смущает. Более того, Невель уверенно заявила, что упругая округлая попка — скорее достоинство в глазах мужчин, нежели недостаток. Только грудь у меня больше, чем у нее, да тело более подтянутое, мускулистое — годы тренировок сказываются.
— У нас принято, чтобы мужчина был хозяйственным, ласковым, стройненьким и… модным. Красивая мордашка добавляет ему шансов охомутать состоятельную женщину.
Невель округлила глаза, слушая меня, и озорно хихикнула:
— Жуть! Я бы на такого даже не посмотрела! — И заявила уже с пафосом: — Любая оборотница выбирает сильного самца — это закон природы. Сильные выживают, слабые отсеиваются сами собой.
— Мы сильные! Просто у нас отбор среди женщин идет, а не среди мужчин.
— Женщина — хранительница семейного очага! Она может быть физически слабее мужчины. Ее сила в мягкости и доброте и…
Я открыла рот, чтобы поспорить, сказать, что это скорее к мужчинам относится, но тут человек-громила дошел до нас и недовольно гаркнул что-то на незнакомом языке. Я молча уставилась на него. А Невель заговорила просительным тоном — сама любезность. Однако на мужчину это не подействовало. Через мгновение я увидела, как в нашу сторону идут два крепких парня, в чем сомнений нет — вроде бы волосы на лицах у женщин не растут. Невель тоже заметила подкрепление и, бросив пару слов, потащила меня прочь вдоль кромки поля. Я послушно шла, спиной чувствуя подозрительные взгляды.
— На каком языке вы говорили? И почему вы не общались на моем? — с досадой спросила я.
— Мы с ним на человеческом говорили. И в каком смысле «на твоем»? — удивилась лисичка.
Ее искреннее непонимание меня насторожило:
— На языке феидов. Мы же сейчас на нем говорим…
Рыжуха внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь понять: шучу или нет. И, осторожно подбирая слова, просветила:
— Ты с самого начала говорила на эльфийском. А так уж повелось, что все долгоживущие учат его вторым основным после собственного языка.
Я скрипнула зубами от злости. Ведь феидов учат тому, что на Атураше общий язык для всех рас. А он, оказывается, эльфийский… Сплошное расстройство: и мужики похожи на баб, и язык не тот! Как жить в этом мире?

* * *

Лес закончился, и теперь мы двигались по утоптанной тысячами ног и телег дороге, сотни лет, наверное, встречавшей и провожавшей путников. Раскрыв крылья, я ловила солнечный свет, заряжаясь его энергией. Для феидов светило — мощнейший источник магии. Хотя в учебниках по истории написано, что раньше мы владели разными видами магии. Вот и я — аномалия с цветными крыльями. Золотисто-желтый притягивает и накапливает свет. А зеленым пятнышкам и кромке требуется цветочная пыльца, зато благодаря этому у меня более сильная связь с насекомыми и растениями, чем у сородичей.
Раньше все феиды, мирно проживавшие на лоне природы, были защитниками братьев наших меньших, сейчас же мы следуем не только древним традициям, но и непреложным законам своей расы: защити себя! защити род! защити свой народ! И главное — защити природу-мать и детей ее!
Невель в зверином обличье бежала рядом, иногда касаясь моих ног рыжим пушистым хвостом с коричневым кончиком. Щекотно!
— Знаешь, нам, оборотням, другие расы завидуют за умение ступать неслышно. Так, что травинка не шелохнется. И почти не оставляя следов. Нас этому с детства учат как основе выживания. Но ты… ты идешь, словно летишь! Как у тебя это выходит?
Я посмотрела вниз на приподнятую любопытную лисью мордочку, флегматично пожала плечами и пояснила:
— Не хочу навредить насекомым, потому использую чуточку магии. Воздушную подушку создаю под ступнями. Днем на это почти не требуется энергии, а по ночам я стараюсь ходить осторожнее.
— Кошмар! Если бы я постоянно думала о том, чтобы не наступить на какого-нибудь жука или червяка, с ума бы сошла.
— Я же по большей части летаю, а не пешком хожу… Не хочу, чтобы в страшных снах мне являлись убиенные насекомые, чтобы упрекать в своей смерти.
— Подожди, ты рассказывала, что во время стажировки на границе с Темными убивала там всякую нежить. А разве ее прихода в кошмарах не боишься? — изумленно спросила Невель.
— Нежить — это нежить! А насекомые и другие животные — это братья наши меньшие. Мне и рыбу жалко, но без нее не смогу нормально питаться. Хотя убеждаю себя, что рыба ест насекомых, а я нет. В результате происходит этакий пищевой круговорот в природе. Нашей религией допускается убивать ради еды! Но не всех!
— Забавные вы — феиды! Послушать тебя, выглядите и живете как воины, а боитесь наступить на червяка…
— А вы? Лучше? Мужики, которые выглядят как бабы… и бабы слабые и никчемные, как мужики…
— Знаешь, Лютик, а ведь тебе придется из этих мужиков выбирать себе пару! — весело хихикнула Невель и серьезно продолжила: — Так что придется тебе менять свои взгляды, иначе не приживешься в нашем мире. Если будешь слишком отличаться от остальных, могут возникнуть проблемы.
— Какие? — насторожилась я.
— Например, останешься одиночкой! — припечатала лисичка, при этом дернув хвостом для убедительности.
Мне ли не понимать обоснованность ее предупреждения? Но разве можно вот так сразу изменить свой менталитет? Отринуть прописные истины, с которыми родился и вырос? Осталась надежда, что, может, это будет не так сложно, раз ни один мужчинка на Атураше мне пока не приглянулся. Не вызвал томления или желания, о которых так много трепались мои сокурсницы или сослуживицы.
— Посмотрим, — уныло ответила я.
Сомнения и тревога закрались в сердце. Невель смерила меня все понимающим взглядом синих глаз, и дальше мы какое-то время молчали, давая друг другу подумать о своем. Но не долго!
— Еще бы одежду тебе сменить… — с намеком посмотрев на мои обнаженные ноги, осторожно буркнула лиса.
— Думаешь, на них начнут дополнительно обращать внимание? — с невероятным сомнением спросила я.
— Я не думаю, я знаю! Поверь, тебе не понравится такое внимание мужчин. А ввязываться в постоянные драки из-за очередного недвусмысленного предложения или еще чего похуже как-то не сильно хочется!
Продолжая лететь, я еще раз окинула себя оценивающим взглядом. Форма как форма… Что в ней привлекательного для мужчин? Но все же решила послушаться совета оборотницы, которая, без сомнения, лучше меня разбиралась в местной одежде. Приподняла подол нижней рубахи и расстегнула манжеты на шортах, превращая их в бриджи.
— Так лучше? — мрачно спросила у лисички.
— Ого! Любопытная одежда… — с веселым удивлением отметила та.
— Это же военная форма, Невель. Она защитит от удара кинжала, уменьшит вред от меча. И мы частенько ночуем в лесу и спим на земле. С голыми ногами не комфортно. Поэтому все продумано.
— Еще бы сверху грудь в корсете прикрыть… — лукаво улыбнулась Рыжуха.
— Ну, знаешь! Тебе не угодишь! — фыркнула я.
К очередному поселению мы вышли под вечер, когда сумерки ложились на землю, укрывая ее на ночь. Нас встретил заливистый лай собак и дым из печных труб. Если бы не деревянные срубы, посчитала бы, что к оркам в стан попала. Но Рыжуха предупредила: мы на территории одного из людских королевств. И представителей других рас здесь проживает мало. Но хоть не воюют между собой, и то удача!
Пока шли к таверне, встретили пару человек, которые проводили нас любопытно-настороженными взглядами. И что в нас такого? Крылья я по настоянию подруги тоже спрятала, а она сменила ипостась и шла совсем близко, касаясь своим локтем моего.
— Пахнет странно… — тихо заметила Невель.
— Чем? — не поняла я.
— Не знаю, но мне не нравится, — неуверенно ответила лисичка.
Я повела носом и кроме привычных запахов жилья ничего странного не почувствовала. Теплый весенний ветер трепал мои золотистые волосы и рыжие прядки, выбившиеся из косы Невель. Но Рыжуха еще ни разу ничего не говорила попусту, и я решила внимательнее отнестись к ее предчувствию. Ведь не зря Регана Шмель учила: «Нутро всегда лучше чует, где нежить порылась, и предупреждает. И только глупец или будущий труп не слушает своих инстинктов». Я не хотела становиться трупом, да и глупой себя не считала.
— Что предлагаешь? Ночевать в лесу? — спросила я.
Невель задумчиво водила носом, и словно вторя ее сомнениям, завыли собаки.
— Нет, это плохая идея. Лучше под защитой стен в таверне ночь провести, чем в одиночку в лесу ждать неизвестно чего. Это большое село, и мы будем среди народа. Сама ведь видела — погосты здесь вокруг. Далеко не уйдем…
— Что такое погосты?
— Холмики, мимо которых мы проходили, — это могилы. Люди своих умерших в землю закапывают, а не сжигают, как мы или другие жители Раша.
— Да? Странная традиция. Они же на время привязывают душу и не дают ей уйти с миром, — удивилась я.
Девушка пожала плечиками, и в этот момент мы подошли к большому двухэтажному дому — таверне. В расположенной рядом конюшне ржали лошади, пахло навозом, конским потом и отхожим местом неподалеку. У торца здания стояли груженые телеги, накрытые тентами из холстины. Возле них суетились двое парнишек. Лежащий у крыльца пес пристально за нами понаблюдал, обнюхал и потерял к нам интерес. Да только не расслабился, а дернул ушами, прислушиваясь.
Накануне Невель просветила меня, как здесь принято что-либо оплачивать. Оказывается, на Раше расплачивались золотыми, серебряными и медными кругляшами, называемыми монетами. Каждое государство чеканило свои. А вот у нас на Атураше в ходу был золотой песок, который шел на вес при расчетах. Мне с собой мама с папой тоже песка пару фунтов дали — нищей отпускать не захотели. Хотя его количество я Невель озвучивать не стала, на всякий случай. Только немного отсыпала в маленький мешочек.
Пройдя внутрь таверны, я застыла от удивления. За столами сидели в основном мужчины. И мужчинками их уж точно не назовешь! По сравнению с нашими — крупные, коренастые или высокие, толстые или худые, бородатые или нет, но… все похожие на баб. Даже субтильные мужички, хлебающие в уголке из больших деревянных кружек, смотрели на меня маслеными раздевающими взглядами, как наши пограничницы на гламурных щеголей. И выглядели настолько уверенными в себе, что того и гляди завладеют и подчинят. Фух!
В этот момент я мысленно поблагодарила Невель за добрый совет прикрыть ноги. Под этими взглядами я неожиданно почувствовала себя голой и беззащитной. Руки невольно потянулись к мечам, но, мотнув головой, я сжала кулаки. А в голове роились панические мысли: «Это неправильно! Так не должно быть! И мужчины неправильные, и мир неправильный! Разве женщина может бояться мужчин, как я сейчас? Мы же априори сильнее?!» Но окружающая обстановка просто кричала о том, что я здесь словно мотылек среди пауков. Порхаю, пока ближайшей паутины не коснусь, и потому надо быть предельно осторожной. А ведь, судя по некоторым пропитым мордам, это и не воины вовсе. Даже трусливая мыслишка засвербела: «Может, домой пора? Нагулялась и хватит? И ничего… Посижу возле портала и покараулю кого-нибудь, желающего сменить судьбу…»
Подхватив под руку, Рыжуха потащила меня к стойке. Достала четыре медные монеты, положила их на столешницу, неожиданно тяжелым взглядом посмотрела на хозяина сего заведения и что-то ему сказала суровым тоном. Чем вернула мне самообладание. Я тоже добавила своему взгляду твердости и мрачного предупреждения любому, кто посмеет нам угрожать.
Именно меня хозяин окинул внимательным взглядом, оценил мечи за спиной, затем молча кивнул. Мы устроились за дальним столом, спиной к стене и лицом к окружающим. Я достала свой бытовой нож и воткнула в стол, отчего лица некоторых гостей разочарованно вытянулись. Остальные, поняв намек, просто отвернулись.
Мы успели плотно поужинать, когда начался кошмар, который позволил проверить все, чему меня научили в Академии.
В таверну влетели те самые парнишки, что крутились возле телег, и нервно, суетливо, но при этом стараясь не показывать волнения, подскочили к хозяину за стойкой. Они зашептались, и от услышанных новостей его лицо потемнело. Мужик не просто чем-то сильно озаботился, а испугался.
Мы с Невель переглянулись. Для других посетителей реакция хозяина таверны на какую-то новость, принесенную скорее всего его сыновьями, незамеченной не осталась — каждый напрягся. И в этот момент меня как будто в грудь ударили — сильно, оглушающе…
Я истинная Светлая — свет, жизнь, дитя природы. С Тьмой мне не по пути. А тут невероятно сильная «черная» волна прошла сквозь меня, уносясь все дальше и расширяясь. Я невольно встала и, опершись о стол ладонями, судорожно глотала воздух, пытаясь отдышаться, очиститься от этой мерзости.
— Что с тобой, Лютик? — испугалась Невель.
Она всем телом подалась ко мне, робко касаясь ладонью моей руки, и невольно помогла — от всей души поделилась своим животворным теплом.
А из деревянных стен таверны послышался шепот точильщиков: «Смерть, идет! Смерть!..»
Мужчины с недоумением смотрели на меня. Снаружи отчаянно завыли собаки. Непосредственно за дверью таверны раздался испуганно-предупреждающий вой пса, что встречал нас недавно. Все разом загалдели, а я потянулась к своей котомке за накопителем. Зря я послушалась Невель, опасавшейся, что красивое золотое украшение привлечет к нам ненужное внимание, и сняла его с головы. Сейчас обруч — моя защита, а янтарит поделится запасом энергии… если окажусь опустошенной.
Я не поняла ни слова из общего гомона, зато Невель сиплым от волнения голосом начала переводить:
— На улице разом тьмой все накрыло. Ни зги не видно. Вот они и прибежали отцу рассказать. И животные словно с ума посходили. Лошади конюшню в щепу разносят…
— Где-то неподалеку орудует приспешник Темных! И довольно сильный, раз такую волну запустить смог, — припечатала я. Затем мрачно добавила, невольно копируя тон и манеру сестры: — У нас есть несколько минут, чтобы свалить отсюда по-быстрому!
Не успела я продолжить, как к нам подскочил один из мужиков и что-то яростно зарычал, обращаясь к Невель.
— Чего он орет? Нет, точно — бабы! Наши тоже всегда голосом свое мнение протолкнуть пытаются… — флегматично прокомментировала я.
Подруга нервно хохотнула, услышав мое замечание, и торопливо перевела:
— Все заметили, что с тобой что-то не так. И хотят знать, что происходит. — Она сглотнула и добавила: — Этот мужчина обвиняет нас в странностях.
— Человек настолько глуп… — изумилась я. — …чтобы даже предположить, что феида может быть на стороне Тьмы?
— Лютик, тут деревня, здесь живут простые люди. Мы пришли, а за нами наступила темень. И тебя неожиданно корежит… Боги, как нам уйти сейчас? Нас не отпустят… — уже чуть не плача, прошипела Невель.
Вокруг нас уже организовалась небольшая толпа обозленных селян. А зловещий мрак за стенами таверны все тяжелел и угрожающе давил на мое сознание. Удивительно — другие этого, похоже, не ощущают! Даже Невель! Ладно, люди, оборотница сказала, что среди них наделенных магией не много, большинство пустые. Но она сама?!
Мужчины все теснее смыкались вокруг нас. Подруга неосознанно, словно загнанный зверек, оскалилась на них, но продолжала попытки что-то объяснить. Достучаться! Нет, так не пойдет! Я выпрямилась, магией уменьшила свою котомку и закрепила на поясе. Поведя плечами, выпустила крылья и частично перешла в боевое состояние, чтобы привлечь внимание.
Я точно знала, как сейчас выгляжу: кожа светится мягким солнечным светом, крылья переливаются, словно сделанные из настоящего золота, а зеленые разводы и кромка на них яркие, как трава после дождя, так и манит дотронуться, окунуться в весеннюю свежесть.
Окружающие замерли, а я как можно спокойнее приказала Невель:
— Скажи им! — отметив ее неуверенную улыбку и согласный кивок, продолжила: — Я — феида, я — свет, я — лютый враг Тьмы и никогда не буду на ее стороне. Рядом орудует черный маг, он сеет зло. Я ощутила откат от кровавого ритуала, поэтому мне стало плохо. Мы не сможем его остановить, и я не знаю, чего он добивается. Нам всем надо приготовиться к тому, что он вызвал или сотворил…
Невель дрожащим голоском переводила, а в зале постепенно воцарялась тишина. Люди потрясенно смотрели на меня. Но длилось затишье недолго, пока мы не услышали далекий жуткий вой и единичные крики людей.
Я тяжело вздохнула: и в этом мире меня не отпускает из своих объятий война. Боги, как же я ее ненавижу, кто бы знал! Затем, со знакомым, но вовсе не радостным звуком вытащила один из своих верных заговоренных мечей, чем запустила цепную реакцию у остальных гостей таверны. Все дружно рванули на выход, и мы с Невель в том числе. Подруга подхватила свою котомку, а потом, недолго думая, еще и два столовых ножа, которые подали нам с ужином.
Переглянувшись, мы понятливо ухмыльнулись. Уж кому как не ей, потерявшей отца и деда в битве с волколаками, знать, что запасной нож лишним в бою никогда не будет.
На улице стало слишком людно, и все, замерев, смотрели в сторону пригорка с восточной околицы села. А ведь мы с Невель всего-то чуть левее прошли совсем недавно. А сейчас оттуда ползла, прыгала, ковыляла, медленно раскачиваясь, в общем, перла нежить. Мои крылья больше никого не впечатляли, про нас сразу забыли, когда появилась более реальная и к тому же видимая угроза. Кромешная тьма рассеялась, луна и звезды, уже вступившие в свои права, давали неплохое освещение. И тем чудовищнее выглядела надвигающаяся масса восставших покойников.
— Зомбя-я-я! — заорали слева от нас.
Мы с Рыжухой обернулись и с ужасом увидели, что и с запада на деревню надвигается протухшее, полусгнившее, темное воинство.
— Мужики! Мужики! С другой стороны тоже прут со старого погоста, — услышали мы вопли людей, бежавших между домами.
Я дернула за руку заскулившую подле меня от страха Невель, чтобы не забывала переводить. И пока слушала ее, видела, как она шарит взглядом по округе, выискивая возможность сбежать. Положив руку ей на плечо, мрачно выдохнула:
— Поздно бежать! Сильный маг и волна мощная, видишь, как далеко прошла…
— Что же делать-то? — отчаянно выпалила она.
— Драться! — глухо сообщила я ей очевидное.
И тут, наконец, увидела местных женщин. Разных: больших и маленьких. Большинство — в теле. Одеты в вышитые на груди рубахи и длинные юбки. В таких нарядах не очень-то повоюешь. Но еще больше меня удивило, что высыпавшая на главную улицу женская половина деревни истерично причитала, прижимая к себе детей. Именно это вызвало у меня кратковременную оторопь и дезориентацию.
Воевать в команде с мужчинами мне не приходилось, только защищать и беречь их тонкую душевную организацию. А сейчас я себя ощутила одиночкой в поле против толпы нежити. В окружении мужчин и слабых женщин, языка которых не понимаю. С кем заградительный кордон организовывать? Кто прикроет в бою? На кого полагаться? Первых я еще не могла считать равными мне бойцами, а вторые однозначно не годились на эту роль. На Атураше каждая — каждая! — женщина готова грудью встать на защиту дома и семьи. А здесь… мужчины!
— Слушай меня! Всех гоните в церкву, хватайте вилы, дрова, тряпки! — заорал хозяин таверны. И первым ринулся к конюшне, за ним побежали сыновья.
— Что такое церква? — деловито уточнила я, выслушав перевод.
Стало легче дышать от того, что нашелся кто-то с лидерскими качествами. Кто-то более сведущий сейчас, чем я.
— Это храмы людских богов.
— Но ведь это добровольная ловушка… — выдохнула я.
Но, окинув взглядом паникующую, плачущую от страха толпу женщин и детей, поняла, что выбора нет. Такую ораву не увести отсюда без потерь. Больших потерь!
Возле таверны остались только мы вдвоем с Невель, остальные разбежались запасаться оружием и, как приказал хозяин сего заведения, тряпками и дровами. Я догадалась, что он решил соорудить огненную преграду. Так проще уничтожать нежить, если нет заговоренных мечей, как у меня. А у них точно нет.
Появившийся из конюшни хозяин таверны что-то нам проорал. Подруга тут же перевела:
— Требует, чтобы улетали или к церкви бежали!
Я зло скривилась и процедила:
— Лютерция Пчелка еще никогда не бежала с поля боя! И впредь не собираюсь!
Мужик, видимо, без перевода понял, о чем я толкую. Окинул оценивающим взглядом мои звенящие в предвкушении битвы с нежитью мечи и мрачно произнес пару слов. Перевод последовал мгновенно:
— Я рад!
Тем временем отвратительно смердящая нежить подступила настолько близко, что разглядеть ее можно было в мельчайших подробностях. Хозяин рядом с горечью заговорил, а Невель, прерываясь от страха и отвращения, переводила:
— Проклятье! Семен Сивый… три дня не прошло, как похоронили… Марийку удар хватит, когда его увидит… такого.
Трактирщик мрачно уставился на идущего почти твердой походкой, высокого, синеватого и нарядно одетого восставшего покойника.
Нашего главного организатора обороны дернул за рукав мальчик и отчаянно что-то прошептал. Подруга, как заведенная, уже чуть ли не с повтором точных интонаций переводила:
— Тять, все к церкви бегут… а мы?..
Разглядывать дальше мы не стали, наша небольшая компания рванула за хозяином таверны. У людей в руках были дрова, тряпки, топоры и вилы. Невель тоже нашла вилы, оторвала от забора доски и сноровисто поволокла по земле. Я же прикрывала отход.
Выстроить полноценный огненный кордон не вышло — дров не хватило. Селяне успели срубить пару деревьев неподалеку и уложить их в костры, пока жители стекались в церковь. Но все не успели, и крики умирающих известили о первых потерях. Дверь храма закрыли наглухо, обороняющиеся мужчины обступили его по кругу и ощетинились вилами. В темное небо взвились языки пламени, кровавыми отсветами превращая лица людей в жуткие маски. Дальше начался ад.
Мою спину прикрывала Невель, которая вызвалась добровольно и с такой мрачной решимостью, что я не смогла отправить ее под иллюзорную защиту стен. Пока нежить вплотную не подошла к людям, я полетела к ней навстречу, сверху кидалась на одиночек или отстающих и превращала в пыль своими мечами. Но вскоре закипел бой, и мне пришлось вернуться, чтобы вместе с людьми плечом к плечу встать на защиту Света.
Заговоренные клинки замелькали, гудя от скорости вращения, покрываясь гнилью мертвых тел, которая истаивала, превращаясь в пыль. И тогда их безупречно гладкая поверхность отражала мои бешеные глаза и блеск золотых крыльев.
Крики, смерть, кровь, вонь — все смешалось. Моя задача — не подпустить нежить к дверям церкви. И неважно, мужчины там прячутся или женщины. Там слабые и беззащитные, которые нуждаются во мне.
Сзади заверещала Невель. Обернувшись, я заметила, что она, сменив ипостась на лисью, изворачиваясь всем телом, пытается выдрать свою лапку из засохшей костлявой конечности фактически скелета. Прыжок, удар — и рыжий мех покрывается пылью тлена. А лисица, вновь сменив ипостась, вытирает грязным кулаком слезы, хватает оброненные вилы и вновь начинает сражаться. Шаг, удар, назад… Словно заведенная фарфоровая кукла на музыкальной шкатулке. Бездумно, на одних рефлексах и инстинктах защищая себя и мою спину.
А я нашла повод улыбнуться: мы стали хорошей командой. Этой девушке без сомнений можно доверить свой тыл. Подруга! Как много в этом слове хорошего смысла, душевного, нового для меня.
Пришлось включить и собственную магию. Насекомых же на борьбу с нежитью не позовешь, а вот обратиться за помощью к растениям — самое время. Плети корней, вырвавшись из земли, разорвали ходячий труп, пытавшийся сожрать одного из защитников церкви. И так — пока хватает сил. Я не знаю, сколько прошло времени. Молила о наступлении утра и с каждым новым ударом призывала богов и посылала проклятия на голову колдуна.
Резерв почти на нуле. Кожаный корсет в грязных разводах от разлетающейся гнили мертвой плоти, стекающей вниз по полоскам юбки. Руки гудят от напряжения, мечи с каждой минутой все медленнее вращаются и становятся словно мельничьи жернова.
Услышав отчаянные крики с другой стороны церкви, поняла, что дело там совсем худо. Мужики, что рядом бьются, что-то говорят мне, но я не понимаю. Невель смотрит тусклыми смиренными глазами и объясняет:
— С той стороны прорыв, они просят тебя лететь туда на помощь.
— Давай в лису, так ты легче!
Она понимает с полуслова и оборачивается уже в полете.
А там… Там рядом с мужчинами женщины прикрывают собой детей. Они, оказывается, сильные, похожие на моих соплеменниц. И это добавляет уверенности, открывает второе дыхание. Я выпустила лису из рук, и она, приземлившись уже девушкой, первым делом схватила бесхозные вилы.
Среди трупов людей и разрубленной на части нежити мы вклинились в ряды защитников. Невель кричит, чтобы забили прорыв досками, завалили стульями проходы. Я понимаю ее без перевода, нутром, по наитию.
Скорее бы утро! Где же ты, Свет?
Пыль взлетает вверх, и я невольно провожаю ее взглядом. И именно в этот момент вижу в темном небе, на фоне луны, странные тени. Крылатые тени. И они стремительно приближаются к нам. Я еще не успела подумать о том, новая ли это угроза или подмога, а сверху в ходячих мертвецов ударили струи огня.
Невель, рыдая, насадила очередного дохляка на вилы, с натугой оттолкнула от нас и торжествующе выдохнула:
— Драконы! Кажется, мы выживем.
— Не факт! — пропыхтела я.
Не до любезностей, когда нежить продолжает бездумно переть на малочисленных защитников. В отличие от нас, умереть еще раз она не боится.
Как же хочется жить! А позади пролом в церковь, к которому нужно любой ценой не подпустить мертвяков.
Я решилась на крайние меры. Вложила меч в ножны на спине, чтобы освободить руку. Положила палец на янтарит, теплой капелькой висевший на лбу, и активировала неприкосновенный резерв. Затем, выставив руку с растопыренными пальцами, с мрачным удовлетворением смотрела, как по коже побежали золотые ручейки солнечного света, который я так тщательно накапливала последние дни. Мгновение — и в разные стороны ударили яркие лучи света, пронзая ходячие трупы и превращая их в факелы. Давая передышку уставшим мужчинам, чтобы быстрее завалили дверной проем, заколотили.
Мстительно усмехаясь, я водила рукой из стороны в сторону, уничтожая порождения Тьмы. Вой мертвяков вымораживал внутренности, но я слышала вой и с другой стороны церкви. Там явно происходило что-то более грандиозное. Жаль, но потоки света я контролировать не умею, поэтому выплеснула все, что смогла. Вонь от горящей плоти стояла настолько сильная, что слезились глаза, а факелы из мертвяков добавляли освещения.
Янтарит остыл, мне пришлось вытащить второй меч и чуть отодвинуться от Невель. Чтобы завертеться волчком, кромсая и распыляя группу особо упертых зомби. В какой-то момент на толпу мертвяков напротив легла черная тень и через секунду превратилась в огромного мужика, одетого в кожаную форму, похожую на мою. В его руках тоже запели заговоренные стальные, чуть загнутые мечи. Красиво так запели, эффективно…
Сперва, опешив от неожиданности, я подумала было, что это наши пограничницы решились порталом в этот мир на разведку слетать. Ну кто еще может быть такого громадного роста и с такой развитой мускулатурой, от которой дух от зависти захватывает?! Только у этого «пограничника» мужская «зверская» морда — с женской не перепутаешь точно — и телосложение еще внушительнее.
Дальше… дальше, будь я мужчинкой-феидом, сложила бы ручки от умиления и восторженно пищала, потому что воин без видимых усилий за минуту положил мертвяков больше, чем я за час. Да он круче моей мамы — Клевер Пчелки — лучшего и сильнейшего бригадного генерала феидов. Я таких на Атураше не видела никогда!
И этот неведомый боец — не женщина, не пограничница и даже хлеще мамы, да еще и в форме, подобной моей, — не прекращая кромсать нежить, повернул ко мне лицо и, игриво подмигнув, рявкнул:
— Рот прикрой! А то мертвяк залетит ненароком.
Во-первых, говорил он на моем родном языке. Во-вторых, приказ, прозвучавший в лучших традициях командира Реганы Шмель, вернул в реал и заставил действовать.
Вовремя! Потому что спас от очередного зомби, решившего напасть со спины. Мало того, потрясший меня до основания вид этого представителя мужчин Раша помог на время забыть о невероятной усталости и лихо расправиться с мертвяком, который покусился на мои крылья.
— Сдается, я произвел на тебя приятное впечатление… фея… — насмешливо и в то же время самодовольно заявил дракон.
Ведь именно так обозначила летающие тени Невель. Показалось, что в слово «фея» он вложил еще какое-то значение, и у меня мелькнуло смутное подозрение, что весьма двусмысленное. Здоровяк очень быстро очистил территорию рядом со мной от ходячих, а потом и недобитых тварей. Бросил по сторонам внимательный взгляд, не нашел с кем еще сразиться и вернул свое внимание мне. А я стояла с открытым ртом и переваривала тот факт, что этот громила, по-видимому, как говорят наши мужчинки, клеится ко мне. Обалдеть!
Я невольно обернулась, разыскивая взглядом подругу. Как и думала, та была за спиной, на расстоянии вытянутой руки. Вся грязная, пыльная, в мерзких ошметках и с разводами от слез на лице, но сейчас она вновь выглядит уверенной в будущем лисицей-оборотнем и почему-то улыбается с хитринкой.
— Неужели настолько поразил, что ты язык проглотила? — проурчал воин-дракон, двинувшись в мою сторону.
Я окинула его изучающим взглядом: слишком высокий, слишком большой, чересчур мускулистый, прямо бугрящийся накачанными мышцами, брюнет с насмешливыми, светлыми, глубоко посаженными глазами. Волосы коротко подстрижены, а в правую бровь продеты два золотых колечка. Нос с горбинкой, по-моему, великоват для его узкого лица с тонкими губами. Хотя общее впечатление не портит, скорее хищности придает. В общем, если бы этот субъект жил среди феидов — остался бы холостым. Гипертрофированный, вовсе не красавец, а просто симпатичный мужчина. Такой вряд ли какую-нибудь женщину с Раша привлек бы в качестве мужа, даже не пограничницу. Кроме того, он — воин, значит, вести дом не умеет.
И этот… недобаба считает, что может меня заинтересовать?
Я вернула самоуверенному дракону насмешливый взгляд с ярко выраженным скепсисом, снова осмотрела с ног до головы, больше заинтересовавшись его формой. Кожаная безрукавка со шнуровкой на боку, короткая юбка, как у меня, состоящая из полосок внахлёст, и шорты тоже есть. Только из плотной ткани. Вон как мышцы на бедрах играют…
Наконец посмотрела ему в глаза, для чего пришлось задрать голову, и процедила сквозь зубы:
— Ошибаешься! Мне размерчик не подходит!
Теперь пришла очередь дракона, разинув рот, пялиться на меня. А за спиной захохотала Невель. Уж она-то точно знала, почему я так ответила.
Мужчина приблизился вплотную, нависая и неожиданно давя на психику всей своей смертельно опасной массой. Я дрогнула внутри, но стояла каменным изваянием, уставившись на него, осознав, что дракон успел заметить мелькнувший в моем взгляде страх. Перехватив мечи одной рукой, второй медленно, очень медленно провел костяшкой пальца от мочки моего уха, вдоль шеи, по обнаженному плечу спустился к локтю и обхватил запястье, словно измеряя его ширину. По коже побежали мурашки, и я, изрядно оторопев от неожиданности, не смогла определиться, было мне приятно или нет. Просто впервые мужчина оказывает мне такое откровенное внимание. Оценить ощущения мешали его рост и телосложение — мое сознание вступило в конфликт с телом. Разумом я воспринимала необычного ухажера в совершенно неромантическом антураже, надо заметить, и как себя вести в подобной ситуации, не представляла. А вот тело правильно реагировало на физически сильного представителя противоположного пола.
Дракон тем временем отпустил мое запястье, насмешливо стряхнул с пальцев ошметки грязи и гнили, собранные с меня, и произнес вкрадчиво:
— Меня зовут Сеффрат! И поверь, я везде большой, могу предоставить возможность убедиться в этом.
Его голос вывел меня из странного транса. Я недоуменно окинула его взглядом, пожала плечами и, не найдя изменений, флегматично ответила:
— Зачем? Я и так вижу, что ты большой. Что нового ты мне еще показать можешь?
Хихиканье Невель за моей спиной захлебнулось удивленным «хрюком». Словно она подавилась. Зато дракон неожиданно напрягся всем телом, серые глаза вспыхнули жутковатым голодным блеском, и он снова медленно окинул меня изучающим, задумчивым взглядом, выдав:
— Занятно…
— Это не то, о чем вы подумали, уважаемый Сеффрат! Ей от мертвяка дубиной по темечку досталось, сами видите… — быстро заговорила Невель, хватая меня за руку и утаскивая прочь от дракона.
— Ты что врешь-то? Кто меня дубиной огрел? — прошипела я, когда мы отошли на «безопасное» расстояние.
Рыжуха посмотрела на меня с сомнением и тихонько поинтересовалась:
— Ты хоть раз была с мужчиной… э-э-э… в интимных отношениях?
Такой вопрос мне задали впервые. Все, кто меня знал, были в курсе, что я никому не интересная мужиковатая аномалия. Кто ж на такую позарится? Поэтому вопрос застал врасплох и заставил смутиться. Надеюсь, сквозь грязь и в тусклом свете костров подруга не заметила мои вспыхнувшие щеки.
— Ну, нет. И что такого? — вызывающе рявкнула я, желая защититься от возможных насмешек, которые наверняка сейчас последуют.
Еще бы, любвеобильные феиды еще в юности теряли невинность и до супружества часто меняли партнеров в поисках своей второй половинки.
Однако Невель, вопреки моим опасениям, суетливо обернулась, проверяя, не подслушивает ли кто, и зашептала:
— Ты себя сейчас фактически выдала этому похотливому дракону!
— Ну и что? — не поняла я, но интуитивно почуяла — не к добру это.
— Боги, я иногда забываю, что ты попаданка! Да то! Драконы, как говорят, охочи до девственниц. А здесь, я думаю, целое звено холостых, похотливых самцов.
У меня уже в который раз за последнее время открылся рот от изумления. Мало того, что меня не высмеяли, так еще, оказывается, моя невинность-дополнительное достоинство… Я обернулась. Дракон, расставив мощные ноги, сверлил нас пристальным взглядом. Рядом с ним приземлился еще один. Непостижимо: секунду назад над головой Сеффрата висела огромная темная крылатая тень со светящимися глазами, а в следующую — еще один громадный мужик словно с неба спрыгнул. Поглядывая на нас, они зашептались. Еще бы подслушать о чем.
— Кому интересна неопытная женщина? — засомневалась я.
— Тому, кто большой собственник с рождения! И не хочет делиться своим, а еще очень любит открывать что-то новое… не исследованное другими…
— Первооткрыватели, значит? — с сарказмом буркнула я. — Собиратели сокровищ?
— Ну, есть у них такой пунктик… или слабость, — хихикнула Невель. И мрачно добавила: — Теперь драконы не сокровища собирают, а черепа убитых ими колдунов. Новое увлечение. Целые коллекции, можно сказать…
Услышав последнее замечание, я невольно испытала огромное уважение к этим мужчинам. Даже мыслишка скользнула: «Ну и что? Подумаешь, гипертрофированные и крупные? В конце концов, у каждого свои недостатки. Зато сильные достойные воины…»
— А ты была с мужчиной? — хитро поинтересовалась я у подруги.
Она загадочно улыбнулась и ответила завуалированно:
— Знаешь, когда вокруг драконы, о своей личной жизни я лучше промолчу.
Тоже мне таинственная… Да я уверена, что мы с ней в одной команде неудачниц. Хотя… по ее виду я не заметила расстройства этим обстоятельством. Скорее, Невель принимала такое положение дел как нормальное состояние. Решив не лезть к оборотню в душу, спросила о другом:
— Когда Сеффрат меня феей назвал, прозвучало это как-то двусмысленно… Не знаю, как пояснить даже… Может, знаешь, почему?
Девушка пожала плечами, отвечая:
— Раньше, в старину, феи освящали браки. В легендах говорится, что ваш народ частенько появлялся на свадьбах, причем раса молодоженов не имела значения. Главное — чтобы любовь истинная была. Любовь — самое светлое, сильное чувство, и оно манило вас, как мотыльков на свет. И с тех пор пошло поверье: фея на свадьбе — значит семья будет крепкой, любящей и многодетной. Когда феи исчезли, поверье позабылось, изжилось. Но с тех пор красивым, желанным женщинам, в которых невозможно не влюбиться, делают комплимент, называя феями.
— Понятно, — удивилась я.
Это я-то красивая и желанная? Хорошенькая — с этим не поспоришь. Но желанная? Вся в тухлятине, аж самой противно. В голове пока не укладывалось, но неуверенная надежда начала расправлять крылышки. Пусть меня и недобаба захотел, но с чего-то начинать надо. Только вот так же неожиданно я вспомнила два существенных момента, которые в пылу сражения упустила. Манула предупреждала, чтобы я опасалась черного дракона. А еще оракул нагадал ей высиживать яйца… И раз уж разговор зашел, и опасения появились, я решила выяснить:
— Невель, а драконы как рождаются?
— В каком смысле?
— Ну, из яиц вылупляются?
— Ты шутишь? — уставилась она на меня. Я отрицательно мотнула головой. Оборотница продолжила. — Нет, конечно! Они живородящие. С чего ты взяла?
Я помялась, опасаясь говорить про Манулу, и соврала, испытывая стыд и неловкость:
— В наших легендах говорится, что драконы яйца высиживают. Хотя, может, я все перепутала и это не они.
— А-а-а-а, — усмехнулась девушка, потом смущенно шепнула: — Я поняла. Шутка ходит такая. Драконы, встретив свою половинку, носятся с ней как с яйцом, не выпуская из вида ни на секунду. Вот и повелось говорить, что женщина-дракон высиживает яйца, поэтому ее никто не видит и не слышит с момента образования связи.
Ошарашенная полученной информацией, я даже остановилась. Неужели судьба Манулы — дракон? Может, ее предупреждение именно этого касалось? Так чего ж она прямо не сказала? Неужели боялась, что я не соглашусь? Но ведь в тот момент она не знала об обмене. Да и что страшного в том, чтобы стать парой дракона? Хотя-я-я, увидев представителей этого племени, я с Манулой согласна. Дракона в пару я бы выбрала в самом крайнем случае, если б на Раше лишь эльфийские мужчины остались!
Тряхнув головой, отчего грязные и вонючие ошметки разлетелись в стороны, заставив Невель отпрянуть и возмущенно фыркнуть, будто она сама не такая же «чистенькая», спросила:
— Что делать дальше будем?
Мы тоскливо огляделись вокруг. Да-а-а, сплошь поле боя. Мертвых и раненых вытаскивают из-под нежити, а еще шевелящуюся массу останков сгребают в кучи, обкладывают хворостом и дровами и поджигают. Масляный черный дым поднимается в небо то тут, то там. Все устали, и нам с Невель совесть не позволила просто взять и уйти. Пришлось включаться в работу и помогать.
К нам присоединились мальчишки трактирщика и всюду сопровождали, подсвечивая факелами. Теперь пришел черед Невель тратить свою магию, только уже целительскую. А раненых набралось слишком много. С одним из парнишек мы перетаскивали их на чистое безопасное место, а Невель лечила, перевязывала и даже штопала. Ее котомка оказалась прямо кладовой орка. Видела я один раз это подземное сооружение, под завязку наполненное всякой необходимой всячиной. И, если я не ошибаюсь в своих предположениях, тот рачительный и иногда скуповатый народ вряд ли слишком отличается от атурашских орков.
Занимаясь не менее тяжелой работой, я постоянно ощущала пристальное внимание драконов. И даже искоса с любопытством поглядывала на них, снующих по округе и зачищающих остатки нежити.
Каждый новый дракон, темной тенью падавший с небес, был похож на предыдущего. Все как один — крупные, мощные и появлялись внезапно. Вот его нет, а вот — уже здесь. Что пугало и раздражало, поскольку сама я так не умею. И воинское мастерство Сеффрата наглядно показало — пришлось, скрепя сердце, это признать! — если в военной школе, куда мы направляемся, будут драконы, то лучшим воином мне ни в жизнь не стать. Разве только опять… последней половиной. Удручающий факт!
К нам подошел трактирщик, потрепав мимоходом по вихрам своих парней — совсем как папа меня! — замер возле нас, немного понаблюдал за Невель, которая зашивала рану на ноге одного из жителей деревни, затем немного подлечивала магией, и произнес что-то скупое, но, как мне показалось, доброе.
Невель нашла силы улыбнуться; ее синие глаза запали от усталости, грязное личико вызывало жалость и сочувствие. И мужчина не смог остаться равнодушным, помявшись, что-то добавил. Рыжуха предплечьем вытерла пот со лба, еще больше размазывая грязь, и, вновь улыбнувшись, только уже с облегчением, перевела мне:
— Они благодарны нам за помощь. Если бы не твой Свет, нежить прорвалась бы внутрь, к детям и женщинам. Еще извиняются за подозрения и обвинения.
Я кивнула и махнула рукой, мол, принято.
— Знаешь, я не ошиблась, здесь целое драконье звено — двадцать одна особь, — делилась подруга сведениями, полученными, пока лечила местных. — Округу сейчас зачищают, проверяют дома, амбары. Мага не поймали — эта сволочь сбежала. Сейчас вокруг церкви останки уберут, надо их сжечь, сама знаешь, а то мало ли… — заметив мой очередной согласный кивок, она продолжила. — Так вот, сейчас уберут, и женщины приготовят поесть. Покормят и нас, и драконов.
Меня снова невольно зацепило обстоятельство, что готовить будут женщины, а не мужчины. Не похоже на Атураш.
— Учитывая, что мы заплатили за еду и ночлег, — не велика благодарность, — не смогла я удержаться от ехидства.
Вот точно мамина кровь! Та все время отпускала язвительные замечания, и я от них частенько страдала, а сама тоже не могу удержаться.
Трактирщик, думаю, понял, о чем я толкую. Он неожиданно расслабился и криво усмехнулся, добродушно, но все же… Видимо, извиняться за что-либо не привык и не любит, а тут мы, пришлые. Да еще и помощь оказали неоценимую. Волей-неволей пришлось прогнуться. Он весело добавил пару фраз, Невель перевела:
— Нам предложили первыми помыться в бане. Сейчас туда воду таскают, а то все защитники сами на зомбей похожи, того и гляди драконы ненароком в факел превратят. Считай — дополнительная благодарность…
Я поскребла грязный затылок и радостно улыбнулась. Вот это дельное предложение! Прогнулись, так прогнулись. Трактирщик протянул мне руку, которую я признательно пожала, и ушел, наказав сыновьям, как здесь закончим, проводить нас к бане.
Помылись мы быстро, зная, что очередь из желающих длинная. Расходиться по домам народ опасался. Все ждали утра — при свете дня нежить большей частью слабая и пугает только внешним видом. Так что справиться с ней можно будет и в одиночку. Вот и решили пока использовать по назначению ближайшую пару бань.
Постирав форму, я высушила ее магией. Точнее, теми жалкими крохами, что еще остались. К сожалению, мои крылья поблекли и, сполоснув, втянула их в спину до лучшего времени дня.
Мы вышли на узкую улицу, вдоль которой с правой стороны тянулись дома с дворами, а с левой — площадь перед церквушкой, и задумались — куда податься. Ходить тут ночью, даже в предрассветных сумерках — глупость. А ночевать пока негде, только под открытым небом. Может, уже в трактир вернуться можно?
— Нам еще поесть обещали? — напомнила я Невель.
— Красавицы, пойдемте в наш лагерь. Там вам и еду, и спальное место организуем, — раздался рядом громоподобный рокот.
Мы вздрогнули и обернулись. Снова дракон внезапно появился, снова здоровенный, снова с масленым взглядом, и опять же в форме как у наших пограничниц. Ну что за невезение! Хоть бы одна более-менее симпатичная мужская особь попалась, чтобы глаз порадовать. Так нет же, то пьяные деревенские мужики в трактире, то нежить вонючая, то женоподобные драконы.
Я тяжело, разочарованно вздохнула, окидывая последнего скептическим взглядом. Потом заметила неподалеку Сеффрата с его недавним собеседником. Они тут что — проверяют, на кого мы клюнем? Этот не подойдет, так следующему повезет? Ну… недобабы!
— Спасибо, уважаемый, но нас уже пригласили, — быстро ответила Невель, заметив, что я открыла рот с намерением послать очередного дракона подальше.
К моему огромному облегчению, к нам подбежал сын трактирщика и позвал за собой, не дав совершить очередную глупость.
Ночной сумрак наконец-то сменился предрассветной серостью, небо светлело, и площадь перед церковью хорошо просматривалась. Прямо у ступеней собралась вся деревня — кто-то лежал, кто-то сидел. На кострах в ведрах и котлах варили похлёбку. Кое-кто из мужиков ходил между уставшими односельчанами и разносил наливку и пиво. Напитки шли за милую душу, даже мы с Невель не отказались от наливочки. Нервишки успокоить — самое то. Алкоголь согрел изнутри и помог немного расслабиться. Затем нам выдали по миске с горячей ароматной пищей. Подруга с жадностью набросилась на еду, а я, увидев в супе куски мяса, разочарованно вздохнула. Парнишка, который всю ночь ходил за нами, заметил мою реакцию и спросил у Невель о причине. Узнав, что я «травоядная», мне предложили сыр и хлеб и скоро из ближайших домов принесли небольшую тыкву и несколько румяных яблок. Без лишних разговоров и искренне желая угодить. Настроение сразу приподнялось.
Я заметила, что драконы по двое возвращаются с зачистки округи и собираются с другой стороны площади. Наверное, чтобы не нервировать людей — вон как те напряженно косятся. И не важно, что совсем недавно именно драконы решили исход битвы и вообще спасли многие жизни.
— Почему люди боятся драконов? — спросила я тихо.
— Просто о них почти ничего не известно. Закрытая раса. И самая сильная на Раше. Хоть и малочисленная. Да и сами они непредсказуемые. Сейчас спасители, а потом, если что не так, и смертельным врагом стать могут. Поэтому с ними надо быть очень осторожными как в словах, так и в действиях. Особенно мужчинам! — просветила Невель, не забывая пережевывать.
— Почему именно мужчинам? — удивилась я.
— Лютик, ты со своим менталитетом не поймешь. Но у нас мужчины сильные и зачастую главы в семье. Женщины от природы слабее и привыкли подчиняться. Поэтому женщин драконы в расчет в качестве соперников или, не приведи боги, врагов не берут. И многое им прощают.
— Да? — удивилась я.
Оборотница, вылизывая ложку, пожала плечиками. А я, доедая сыр и второй ломоть ароматного хлеба, перевела оценивающий взгляд на этих странных мужчин. И на миг задумалась: каково это, когда мужчина сильный и главнее тебя? Когда именно он будет решать все проблемы, а не ты? Почему-то в душе шевельнулось одобрение и странное, вопреки логике, согласие с таким положением дел.
Пара драконов сноровисто сооружала костры. Я уже хотела отвернуться, но в этот момент прямо с неба рядом с ними рухнула коровья туша. А через секунду над площадью мелькнула еще одна крылатая тень, и рядом с первой тушей упала овечья.
Деревенские мужики собрались в кучку и недовольно зашептались, но ни один из них не подошел и не выразил протест. Все мрачно и безмолвно наблюдали за продолжавшими падать с неба тушами домашнего скота.
По площади поплыл запах жареного мяса. По-моему, так ничего приятного, а вот Невель неосознанно облизывала ложку и сглатывала, заинтересованно кося глазом в сторону костра, над которым на вертеле крутилась одна из туш. А у местных сердце кровью обливается!
Сеффрат стоял чуть в стороне от остальных и по-прежнему наблюдал за мной с весьма загадочным видом. Пока я на мгновение отвернулась взять яблоко, рядом с этим несносным драконом появился еще один. Не такой громадный, перекачанный и широкий, но более слабым мне не показался. Они как острый меч и молот — каждый смертельно опасен в умелых руках. Один — грубой безыскусной силой, другой — тонкой игрой мастера, опытом, силой, хитростью и выносливостью. К примеру, Регана Шмель тоже не самая крупная, но любого громилу в бараний рог скрутит, а крылья в трубочки скатает. И при этом даже не запыхается.
Мужчина стоял задом ко мне, отсвечивая почти наголо стриженным затылком, демонстрируя широкую, скульптурно вылепленную из сплошных мускулов спину, сильные руки, узкую талию и крепкие длинные ноги. Кожаная форма подчеркивала идеальную фигуру воина. Драконы уважительно кивали ему, а Сеффрат тихо заговорил.
Я заметила, что люди тоже отметили особое отношение остальных драконов к новоприбывшему. От группы недовольных отделился один мужичок и, ссутулившись, направился к крылатым. Мы с Невель замерли, с любопытством ожидая, что сейчас будет.
Человек приблизился к беседующим Сеффрату и, по всей видимости, командиру звена. Незнакомец повернулся лицом к человеку, причем двигался как-то тягуче, так густая патока льется — надвигаясь медленно, но неумолимо. Я невольно засмотрелась.
— Э-э-э, уважаемый, ваши ребята похватали много нашего домашнего скота и…
Договорить мужичку не дали.
— Это наша добыча! Она бегала… где-то там! — прозвучал такой же, как и движение, тягучий глубокий голос. — Хотите предъявить претензии?
Странно, но, услышав этот голос, я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками. И самое загадочное, что вовсе не из-за плохо завуалированной угрозы. Более того, уловив эту самую угрозу, мое нутро странно завибрировало, словно в предвкушении. В ожидании чего-то приятного…
Я тряхнула головой, пытаясь привести свои мысли и разум в порядок. Точно! Наливку пить на голодный желудок не следовало! А мой взгляд как-то чересчур самостоятельно начал осмотр, так сказать, фасада незнакомца. Да уж, фигура, действительно, загляденье… если бы он был женщиной. Но я в этом мире… и мне надо бы уже привыкать к другим правилам и нормам. А вот его лицо… Ну что сказать? Прямо жаль мужика! По сравнению с тем же Сеффратом — совсем некрасивый. Смуглокожий, с грубовато вылепленными, будто рублеными, чертами. Высокий лоб, брови луками, глубоко посаженные глаза, вероятнее всего, черные, нос прямой; а четко очерченные губы кривятся в ленивой равнодушной улыбке.
Дракон спокойно смотрел на мужика, а тот все сильнее сутулился и терялся. Наконец, он проблеял извинения за беспокойство, пожелал доблестным освободителям приятного аппетита и суетливо посеменил прочь. Наш знакомый трактирщик стоял в сторонке со своими парнишками и ухмылялся. Разумеется, по роду деятельности он точно знал, чем закончится попытка земляков предъявить счет за живность.
Я откусила сочный сладкий кусочек яблока и чуть не подавилась. Темные провалы глаз командира драконьего звена уставились на меня. Заметила, как затрепетали широкие крылья его носа и неожиданно поджались губы.
— Кошмар! Кажется, ты привлекла его внимание, — едва слышно выдохнула Невель рядом.
— Да ну! Сдалась я ему! — беспечно отмахнулась я.
И поняла, что слух у драконов гораздо лучше, чем у феидов, потому что незнакомец медленно наклонил голову чуть набок и жутковатые черные глаза блеснули. Я насторожилась, но облегченно выдохнула, когда мужчина медленно отвернулся от нас таким же, как и в прошлый раз, образом и направился к кострам, где жарились туши и устроилось поесть драконье звено. Там его уже поджидал Сеффрат, обгладывая большую кость и тихо переговариваясь с сотрапезниками.
Проследив за Невель, которая чуть слюной не захлебнулась, наблюдая за драконьим завтраком, сделала вывод, что у тех весьма аппетитное занятие. Скоро оборотница того и гляди окосеет, тайком зарясь на чужую жарящуюся добычу.
Один дракон из дружной компании встал, отрезал огромный ломоть мяса, наколол на нож его и… неожиданно направился в нашу сторону. Уверенно, вальяжно, не отрывая взгляда от моей подруги. Девушка заволновалась, но осталась сидеть на месте. Мы обе следили за ним: я — с любопытством, а подруга — с предвкушением.
Симпатичный, коротко стриженный брюнет с зелеными глазами опустился перед Невель на колени. Уперся на пятки, чем еще больше привлек внимание к мускулистым накачанным бедрам, и сногсшибательно улыбнулся моей подруге, сверкнув белоснежными зубами. Чуть наклонившись к ней, протянул подношение, нанизанное на нож, и проурчал низким голосом:
— Красивая, угощайся мяском, оно вкусное и плохо прожаренное.
Я передернулась от последнего уточнения, а вот Невель громко сглотнула, смущенно улыбнулась, пряча взгляд за рыжими ресничками, ловко ухватила вожделенный кусок и впилась в него острыми зубками. Проглотила первый кусочек и тихо поблагодарила.
Галантный кавалер не спешил уходить, продолжал сидеть и внимательно наблюдать за девушкой, быстро расправляющейся с мясом, и когда она с наслаждением облизала пальчики, сам громко сглотнул.
— Меня зовут Сафир, красивая, а тебя? — хрипло выдохнул он.
Оборотница, разомлевшая от переедания, поплыла от такого пристального внимания привлекательного, по ее меркам, сильного самца.
— Невель! — тихо ответила она и, спохватившись, добавила: — Это моя подруга, Лютик.
— Лютерция! — тихо и раздраженно рыкнула я. Напоминая, что Лютик я исключительно для друзей.
Но парочка, кажется, меня даже не услышала.
Дракон оперся ладонью о землю и уселся почти вплотную к Невель. Завороженно глядя на нее зелеными глазами, вкрадчиво спросил:
— Откуда ты, рыженькая?
— Из Балки, — выдохнула она, все сильнее смущаясь от такого внимания. Видимо, не привыкла к подобному.
— Это поселок в горах? — так же вкрадчиво, играя обольстительными нотками в голосе, уточнил брюнет. — На востоке, да? Там лисы-оборотни живут.
— Да! — тихо согласилась лисичка.
Я с интересом наблюдала за представлением. Наши пограничницы, когда из длительного рейда по Темным землями возвращаются, подобным образом соблазняют доверчивых мужчинок. В глаза заглядывают и вкрадчиво мурчат.
— Вы там с феями живете? — мимоходом поинтересовался он, потом, словно ответ его не интересует, почти мечтательно добавил: — И молодожены у вас на свадьбах, наверное, счастливые, и семьи многодетные…
Невель, приоткрыв ротик, смотрела ему в глаза.
— Нет, не вместе. Феи же не живут на Раше. А Лютик — попаданка и…
Глаза крылатого ухажера настороженно блеснули, и он тут же сменил тактику. Коснулся нежной девичьей щеки, тыльной стороной внушительного ногтя провел по скуле, затем ласкающим движением спустился к шее. При этом мужчина слишком пристально ловил эмоции Невель, скорее контролировал. Странная, непонятная ситуация перестала мне нравиться. Я уже открыла рот, чтобы привлечь внимание подруги, но Сафир проурчал:
— А ты, моя хорошая, замужем?
Рыжуха как в трансе покачала головой. А дракон расплылся в довольной, поощрительной ухмылке.
— Замечательно! А куда вы идете? К родичам, наверное? Может, тебя сосватали за какого-нибудь лохматого?
— Нет! Я слабая и в клане никому не нужна, — словно под гипнозом расчирикалась Невель. — Мы в Военную школу идем поступать, которая в Делавеле. Я на целителя, скорее всего, а Лютика наверняка полноценным курсантом возьмут.
— Невель! — рыкнула я.
Рыжуха обернулась ко мне, все еще улыбаясь, заморгала и напряглась. Сразу осторожно отодвинулась от зеленоглазого хитреца и возмутилась:
— Это непорядочно, женщин при помощи магии совращать!
А я мысленно застонала. Подруга выболтала все наши и мои личные секреты, но считает, что ее совратили. Я злобно посмотрела на Сафира, а тот в ответ окинул меня насмешливым хитрым взглядом. Но мгновенно вернув все внимание оборотню, попробовал продолжить в том же духе:
— Невель, детка, скоро утро, а лес большой… может, побегаем, поиграем?
Она фыркнула и совсем отвернулась.
— Думаю, мы еще поговорим, моя маленькая, — шепнул Сафир ей на ушко, отчего девушка вздрогнула.
Дракон-обольститель ушел к своим, а я пожала плечо подруге, успокаивая и поддерживая.
Невель вздохнула и призналась:
— Гады! Фею увидели и решили вытянуть информацию из меня.
— Почему именно из тебя? — заинтересовалась я.
— Потому что драконьи чары чувственного обольщения действуют лишь на тех, кто готов их принять. Тебя они проверяли, и не раз, но ты не среагировала. А я вот… поддалась очарованию, — с досадой пояснила Невель и попыталась оправдаться: — Похоже, моя звериная сущность слишком высоко оценила силу и мощь этого самца.
— Чары обольщения, значит?! — глухо переспросила я, осуждающе посмотрев на группу драконов.
— Я же говорю, похотливые они… — с еще большей досадой на себя, раздраженно ответила Невель.
А я в этот момент не могла оторвать взгляда от темных провалов глаз командира драконов, который выслушивал Сафира и одновременно смотрел на меня. Не к добру это! Ох, не к добру! Ну что интересного в маленькой феиде? Ведь на Раше феи считались слабыми беззащитными существами, которые жили дарами природы.
— Невель, так может, ты — его пара? Потому он и расспрашивал? — спросила я наудачу, мало ли, вдруг я — мнительный параноик, а у дракона чисто личный интерес.
— Нет! — Девушка снова фыркнула и мотнула головой.
— Откуда такая уверенность? — удивилась я.
— Да он даже не вспотел, пока разговаривал со мной!
— В каком смысле — «не вспотел»? Он же не горы тут ворочал…
Рыжуха усмехнулась, махнула рукой и пояснила:
— Драконы, встретив пару, потеют сильно, начиная связь.
У меня лицо вытянулось от удивления.
Мы некоторое время помолчали, потом одновременно завалились прямо на землю, подложив котомки под голову. Затем мне в голову молнией ворвалась мысль, и я ее озвучила:
— Невель, что значит «черный дракон»? Он черного цвета? Или так их клан называется? У нас в учебнике об этом не говорилось, а я слышала.
— Нет, у драконов из одного клана имена с одной и той же буквы начинаются. Ты заметила? Уже который дракон, и все на букву «С». Значит, все звено — родственники.
— А как тогда определить, какого цвета дракон? Только днем? — расстроилась я.
— Почему днем? Все черные драконы — брюнеты. Красные — рыжие. А белые — блондины. Хотя белые далеко на севере живут, и вряд ли мы их увидим.
— Ты хочешь сказать, что мы сейчас в компании черных драконов? — испуганно выдохнула я.
— Ну да… — осторожно ответила Невель, приподнявшись на локте и глядя на меня.
— Так, похоже, нам нужно срочно сваливать. Только потного дракона для семейного счастья мне не хватало, — в тихой панике зашептала я. — Рассветет — и ходу отсюда. Если встретим нежить, я тебя на себе понесу… лишь бы отсюда подальше!
— А что не так с черными драконами? — встревоженно шепнула Невель.
— Я потом расскажу как-нибудь! Сейчас часок полежим, а потом уйдем не прощаясь.
Мы прижались друг к дружке и замерли. Даже сквозь дрему я до самого рассвета чувствовала спиной изучающие взгляды драконов.

* * *

Густая листва плохо пропускала свет, и утро в лесу было таким же сумрачным и серым, как и наше настроение. Мы торопливо уходили все дальше от злополучного села, сбежать из которого незаметно удалось чудом. До последнего думали, что не избавимся от пристального внимания драконов, не выпустят. Мало ли что у них в голове. Но обошлось. Наверное, они не предполагали, что фея и лиса-оборотень ни с того ни с сего уйдут тайком.
Лететь я не рискнула. Невель бежала рядом со мной в зверином облике и все еще фыркала, досадуя на Сафира за использование чар обольщения. Женскую обиду усугубляла недавняя свадьба племянницы с предметом любви и вожделения Рыжухи. Ведь ей, по сути, предпочли другую, не посчитав достойной связи. Я всеми фибрами души чувствовала: дракон, походя, растравил девичью душу, расковырял больное место, и теперь лисичка не может успокоиться.
Внезапно Невель зашипела, остановилась и всем телом приникла к земле. Я тоже присела, прислушиваясь и вглядываясь в окружающий пейзаж. Здесь запросто можно встретить остатки нежити, хотя Зла и Тьмы я пока не ощущала. Не хотелось бы мне сейчас с ней повстречаться — усталой и с практически пустым резервом. Руки еще подрагивали от недавнего напряжения, ноги гудели. Если бы не приставучие драконы с только им понятной мотивацией, и мои личные опасения, спали бы мы с Рыжухой в трактире. В конце концов, добропорядочно заплатили за комнату.
— Что такое? — едва слышно прошептала я.
Кончик лисьей морды дернулся вверх, указывая на небо. Там, среди листвы, я, наконец, рассмотрела драконов во второй ипостаси. Крылатые бестии — по-другому не назовешь. Мощное поджарое чешуйчатое тело с четырьмя короткими лапами, длинным хвостом и плоской головой на сильной шее. В наших учебниках они иногда с гребнями красовались, здесь же — ничего подобного. Кожа покрыта плотно прилегающими друг к другу черными, блестящими на солнце чешуйками. Выглядит словно броня.
Этот бестиарий в полном составе низко летел над кронами деревьев, махая огромными темными кожистыми крыльями. Драконы явно выискивали что-то внизу. И что, вернее — кого, догадаться несложно. Мы с Невель зарылись в листья и замерли, боясь пошевелиться, сливаясь с землей. Вдруг послышался трубный зычный клич, и чешуйчатые летуны, плавно сделав круг, направились на восток.
Я выпустила крылья и осторожно взлетела проверить, куда они полетели. Спустившись к подруге, удивленно прокомментировала:
— Знаешь, они дружно рванули на восток, откуда мы пришли вчера.
Невель злобно усмехнулась, отчего ее рыжая мордочка, наоборот, стала выглядеть забавно, потом, махнув лапкой, перешла на простецкий диалект, с помощью которого иногда пыталась добавить иронии своим словам или ситуации в целом:
— Ну и пущай слетают, касатики! Бешеному дракону — сто лиг не крюк, а мы спокойненько пойдем на запад. А эти заодно наш бедный событиями городишко развлекут. Попутного им ветра.
— Зачем мы им сдались? — не давала мне покоя драконья навязчивость. — Неужели потому, что фею давно не видели… Но в ваших легендах мы слабые и безобидные?!
— Ага, зато сейчас воинственные и с заговоренными мечами, значит, с нечистью приходится часто биться, — возразила Невель.
— Если бы я, наоборот, на стороне нежити оказалась, подобный интерес был бы понятен, а сейчас — нет, — допытывалась я.
— Ты у меня спрашиваешь? — раздраженно спросила Рыжуха. — Я из Балки всего раз десять с дедом и папой выбиралась. Нашу округу знаю, но дальше, на западе, ни разу не была. И уж точно с драконами не общалась накоротке.
Я примирительно улыбнулась, и мы продолжили путь. Хотя, чуть помолчав, Невель сама продолжила строить догадки:
— Драконы за порядком следят и вообще чрезвычайно любопытные и загадки любят. Я же тебе сказала, что они все новое и… нетронутое любят. А тут ты… легендарная фея, которых уже пару тысяч лет никто не видел. Конечно, ты для них — самая что ни на есть диковинка! Хочется рассмотреть, потрогать, изучить… Они постоянно границу контролируют и Темные территории. И фей там точно не видели. Потому однозначно захотели выяснить, откуда ты явилась. И где так махать мечом научилась.
Я поморщилась от нарисованных перспектив, при этом полностью соглашаясь с выводами подруги. Сама уже догадалась, просто верить не хотелось. Прямо как гусеница, которая чуть что — в листик заворачивается, авось не заметят. Все-таки я натуральная половинка от настоящей женщины. Недомужик!
— Может, тебе в Делавеле эльфой прикинуться? — осторожно предложила Невель. — Чтобы вопросов меньше задавали…
Я оглянулась и тоскливо посмотрела на свои пока еще тусклые крылья. Тяжело вздохнула, приняв для себя тот факт, что легко мне в новом мире не будет. И с чего это я решила, что замечательно тут устроюсь? Ни проблем, ни опасностей не будет? Ничего не зная о мире, даже на положение лучшего воина губу раскатала… еще хотела приличного мужчинку заполучить… А сама трусливым жуком в прелой листве от преследователей только что пряталась, зажмурившись от страха. Нежити не боюсь, от битвы не прячусь, а при виде каких-то местных поддатых мужчинок трясусь. Кошмар!
Тряслась я сейчас, положим, по-другому, чернокрылому, поводу, но, упрямо мотнув головой, заявила:
— Не выйдет, Невель. Крылья спрятать! Они мое продолжение и раскрыться могут спонтанно, допустим, я испугалась, разозлилась, чихнула неожиданно. Да я рефлекторно их освобожу — и все… И вообще, прикидываться эльфой… мне, феиде, воину в энном поколении — позорище. Мои прабабки-генеральши в другом мире поперхнутся от возмущения и проклятиями покроют несчастную голову внучки. И мама…
— А что — мама? Она же в твоем мире осталась?!
Я тягостно вздохнула, а потом, махнув с досады рукой, призналась:
— Мама, мама! Ты просто не знаешь мою маму. Она точно узнает, и тогда ни один портал не помешает Клевер Пчелке отвесить мне пенделя за такое. Лучше уж потного дракона терпеть всю жизнь, чем злить мою маму.
— А при чем здесь потный дракон и ты? — слишком уж заинтересовалась Невель. — Ты, вообще-то, обещала мне объяснить, почему интересуешься этой расой.
Я замялась, потом, заметив, как лисья мордочка оскалилась в настойчивом требовании правды и только правды, не решилась врать напропалую. Сразу почувствует. Пришлось ограничиться.
— Мне предсказали судьбу. Точнее, предупредили, чтобы я опасалась черного дракона, а еще, что буду высиживать яйца. Хм, тогда я, скажем так, не придала странной фразе большого значения, зато сейчас считаю, что очень-очень зря! — закончила уже со злостью на себя. За глупость! — Надо было уделить этому вопросу более пристальное внимание, а я так обрадовалась, что про все забыла.
— А чему обрадовалась? — вкрадчиво спросила лиса.
— Что сюда попаду и смогу найти свою половинку.
— Лютик, ты до сих пор не рассказала, как на Раш попала, — тихо, с едва заметной укоризной напомнила Невель.
— Ты так говоришь, словно хочешь в мой мир попасть, — слегка удивилась я. И заметив промелькнувшее смущение в синих лисьих глазах, грустно улыбаясь, добавила: — Невель, он не для тебя! Поверь, в том мире тебе было бы плохо.
— Еще хуже, чем здесь? — запальчиво спросила она.
— Да! — уверенно ответила я. — Здесь твоя слабость — это норма для большинства. А у нас ты, как и я, осталась бы одинокой на всю жизнь. Стала бы никем.
— А здесь я что — лучше? — всхлипнула оборотень.
— А здесь у нас с тобой есть большой шанс стать кем-то и главное — обрести семью, — весело улыбнулась я.
— Тогда идем скорее в школу? — голос лисы звучал уже без надрыва и грусти. — На охоту?
— На охоту за мужьями! — подзадорила я.

Часть 3

На западе Раша степные просторы изредка перемежались лесными массивами. И как следовало из разговоров наших случайных попутчиков, потом снова начнутся леса, и даже невысокие горы будут встречаться. И чем дальше, тем ближе Мировой океан. Только в этой части света побережье пока во власти Тьмы и колдунов. До приграничной территории идти дня три-четыре.
Мы с Невель шли по широкому, хорошо утоптанному оживленному тракту и глазели по сторонам. Обеим было жутко интересно все, что мы видели и слышали в нашем большом путешествии. Чрезвычайных происшествий больше не случалось, и поэтому чувствовали мы себя относительно легко и беззаботно, предвкушая изменения в жизни в лучшую, замужнюю сторону.
По пути в Делавель я выжала из Рыжухи всю информацию: география, экономика, народы, традиции, законы и правила — все, что она знала. А ей давала уроки по самообороне. За пару недель стать хорошим воином нельзя, но хоть немного овладеть простыми приемами можно. И мы обе старались, учились. Она — воевать, я — основам этого мира.
Мимо нас на лошади проехал орк-степняк. Как и предполагала, местные скупердяи оказались точно такими же, как и у меня на родине. Приятно сознавать, что и в этом мире многое привычно. Позади орка, на крупе у лошади, я заметила домовушку, который, прикусив язык от усердия, вязал длинный шерстяной гольф и так забавно смотрелся, что невольно вызывал улыбку.
Выйдя из леса, мне пришлось спрятать свои крылья и в основном топать ножками. Невель предупредила, что, увидев первую за много веков фею, люди и нелюди замучают нас приглашениями на свадьбы, дабы «осчастливить» молодоженов. Как в воду глядела. Вторая встреча с людьми, в тот момент всем селом гулявшими на свадьбе, поспособствовала. Ох, и налакались же мы тогда наливки… «освящая» чужую семейную жизнь. Однако проснулась я наутро, «освещая» округу фингалом под глазом, благо кандидат в целители рядом спала. Вспомнила: намедни сцепилась с одной из подружек невесты. Фея называется. Кошмар! До сих пор стыдно.
А еще подруга заставила меня «одеться прилично». Согласуясь с ее мнением, мы купили в одной из деревень парочку хороших штанов, столько же симпатичных, свободного покроя, вышитых рубашек со стоячим воротничком, застегивающимся на деревянные пуговички, и даже расписную жилетку. Я сделала надрезы на спинках, чтобы в случае опасности крылья могли выскальзывать в щели. Пришлось несколько дней тренироваться, но зато результат порадовал Невель. И чего греха таить, мне самой новая одежда очень понравилась, помогла почувствовать, что я постепенно приобщаюсь к этому миру.
По мере приближения к цели нам все чаще встречались последствия разгула Темных на этих землях. Некоторые деревья, а иногда и целые участки леса выглядели как в страшном сне: искореженные, поникшие. Но растения упорно хотели жить. Жизнь — неискоренима. В таких местах мы останавливались на день, и я старательно вливала в них магию Света, удаляя остатки Тьмы, что не давали нормально развиваться растениям. А потом ловила крыльями лучи светила, накапливая в янтарите резерв.
Ветерок погнал по дороге пыль, которая забивалась у меня между пальцами ног. К грязным ногам тоже пришлось привыкать.
— Ничего себе стена… — потрясенно выдохнула Невель.
Обогнув небольшой участок, заросший деревьями, прямо посреди степи мы увидели город, по периметру обнесенный высокой каменной стеной. Дорога привела нас к широким кованым воротам.
— Ничего себе город… — не менее потрясенно вторила я. — Размерами похож на нашу столицу.
— Так Делавель — и есть столица. А Верея — одно из крупнейших людских королевств, — просветил нас едущий рядом на ослике старый орк Шаган в потертом сюртуке и штанах с вытянутыми коленками.
С Шаганом мы уже второй день вместе путешествовали. Случайно разговорились, и пожилой мужчина оказался столь интересным собеседником, что нам почти жалко стало с ним расставаться. Орк ехал в Делавель к старшей дочери на свадьбу внучки. И всю дорогу веселил нас байками из прошлого его семьи и клана. К нам дедок тоже неспроста привязался. Увидев мои мечи, решил, что в такой компании по дорогам путешествовать безопаснее, чем в одиночку, а наш провиант, который ему задарма доставался на привалах, позволил значительно экономить на затратах. Хоть мы и видели, что подарки родне он везет дорогущие, только прикрытые старым тряпьем. Скряга!
Стражники у ворот собирали пошлину в городскую казну. Мы с Невель тайком ухмылялись, глядя, как орк костерит людей за жадность и непомерные налоги. Но городская охрана к подобным фортелям скупердяев-орков, видимо, привыкла и стояла с каменными лицами. Обе эти расы, как я выяснила, часто селятся рядом, браки не заключают из-за внешних различий, но неплохо сотрудничают. Да и жизненный цикл у них схож, что тоже сближает орков с людьми. Хотя первые за глаза называют людей бледнолицыми, а вторые извечных соседей — зелеными, из-за серо-зеленого оттенка кожи.
Мы с подругой, заплатив за себя, торопливо удалились, чтобы закончить общение с жадным стариком. Но благодаря ему узнали, где расположена самая надежная и дешевая гостиница. И как добраться до Военной школы. Старый Шаган даже поведал нам о сроках приема новых курсантов, и выходило, что мы едва успеваем в новый набор.
Сначала мы шли узкими улочками бедняцких районов, как пояснила Невель, потом начались улицы с домами побогаче и даже из камня. А над городом высился шпиль королевского замка.
Время было к обеду, и мы решили сразу идти в школу, чтобы узнать условия поступления. Наконец мы добрались до небольшой площади со скульптурой павшего ниц колдуна, пронзенного мечами и копьями представителей всех рас Раша. Весьма красноречивый и внушительный знак объединения и солидарности стран и народов перед общей угрозой. Я даже засмотрелась на монумент, ведь многих, проживающих здесь, не видела воочию. Хотя и тех, кого встретила, вполне хватило, чтобы изменить мое мнение о жизни.
Нам встречались разные женщины: слабые и капризные, вызывавшие у меня абсолютное презрение, и наоборот, сильные, пусть не столько физически, сколько духом, но достойные уважения. Встречая каждую новую женщину, я невольно менялась сама. Начинала понимать, принимать для себя, что телесная слабость или привлекательная внешность — это не уродство, не аномалия, не причина для насмешек и отторжения обществом. С ними можно жить и не мучиться, и даже любить, и гордиться собой. Ведь важны еще и характер, и трудолюбие, а не только внешние данные. Мужчины, встречавшиеся мне, тоже помогли это понять. Помогли увидеть их силу или немужское, как я раньше считала, достоинство и готовность прийти на помощь слабому. Или наоборот, разбойную дурную силу, с которой те нападали и грабили обозы путников. Были и такие, кому внешнее уродство не помешало завести крепкую любящую семью. И те, которые использовали красоту ради выгоды или наоборот, совершенно не обращали на нее внимания, живя обычной жизнью.
Чрезвычайно много удивительного и познавательного принесло мне путешествие с Невель, дало пищу для размышлений, основания для переоценки ценностей и изменения намерений. Теперь любой мужчинка мне точно не подойдет.
К площади прилегала территория школы, окруженная кованым высоким забором — не перелезть, а просочиться сквозь прутья можно, только обернувшись змеей. А вот ворота сделали почему-то деревянные, с большой железной колотушкой на одной из створок.
Мы подошли поближе и увидели телегу с большой ванной, в которой… возлежал невероятно красивый, златовласый, полуобнаженный мужчина. Этот… мужчинка — по-другому худощавого напыщенного красавца не назовешь — до боли напомнил мне атурашских щеголей.
Косясь на мужчинку, мы застыли возле ворот, и Невель уже хотела прочитать прибитое к воротам объявление. Но не успела.
— Поступать собрались, красавицы? — поинтересовался блондин.
Мы обернулись к нему, а он в этот момент решил удобнее устроиться в своей ванне и… всплеснул рыбьим хвостом. Русал!
Отметив, что завладел нашим вниманием — мы даже рты открыли, уставившись на него, — приосанился и, дернув за поводья запряженного в телегу коня, чтобы не дергался, продолжил:
— Ну, и?
Мы молча кивнули.
— Боюсь разочаровать вас, но сегодня был последний день, и вы явно не успели.
— Да-а-а? — разочарованно выдохнули мы.
— Да-а-а! — передразнил он нас и оценивающим взглядом прошелся по нашим фигурам. — И вообще, на что вы надеялись, придя сюда?
— Ну-у-у…
— Ракушки гну! Даже двух слов связать не можете, а туда же, — распалялся красавчик.
— А-а-а…
— Вот-вот! О чем и говорю. А в эту школу кого попало не берут, между прочим! Здесь только лучших из лучших готовят границы Светлого мира защищать.
— А вы…
— А что я?! Я один из таких… которые лучшие. Самые лучшие! Можно сказать, все побережье подо мной… э-э-э, на мне. Целыми днями караулю, чтобы нечисть не пробралась.
— А сейчас…
— А сейчас меня сюда пригласили! Как главного специалиста! Консультации там разные, Юмик, подскажите это, Юмик, подскажите то…
Мы с Невель изумленно рассматривали говорливого «самого лучшего специалиста известнейшей военной школы». У меня в голову даже сомнения закрались: каким образом с такими кадрами Коалиция смогла далеко назад отодвинуть колдунов?! То ли он привирает, то ли…
Сторожка возле ворот открылась, из нее вышел человек солидного возраста, судя по форме и выправке — военный. Увидев телегу с ванной, караульный заорал:
— Ты еще здесь? Пшел вон отсюда! Не день, а дурдом! Сплошные идиоты да ненормальные прутся.
Юмик тут же потерял к нам интерес и завопил:
— Я буду жаловаться! Самому высокому начальству. Да я до Посейдона самого дойду. Я найду на вас управу!
— Ты мозги свои найди сначала! Курсант недоделанный! — угрожающе рявкнул стражник. — А пока пшел отсюда или помочь чем?
Юмик обиженно фыркнул и стеганул поводьями свою лошадку. По мостовой, покрытой булыжниками, телега громыхала особенно громко, а ванна, пошатываясь, иногда расплескивала воду. И золотая голова русала моталась туда-сюда.
Проводив взглядом сумасшедшего водоплавающего, мы с Невель все еще круглыми от удивления глазами посмотрели на стражника, а он зло — на нас.
— Ну и чего выставились? Ярмарка закончена, — рявкнул он.
Я передернула плечами: к такому презрительному отношению со стороны мужчин я не привыкла и привыкать была не намерена. Кроме того, караульные на службе не должны вести себя, как мужчинки-феиды на базаре. Отвечать положено по уставу.
— Мы пришли поступать в Военную школу! — глухо, но решительно, и тоном, предупреждая воздержаться от грубости, ответила я.
Стражник оценил рукоятки моих мечей, торчащих из заплечных ножен, и наши с Невель злые лица — еще бы, можно сказать, наш матримониальный план чуть не рухнул — и, криво ухмыльнувшись, пожав плечами, скомандовал:
— Ну что ж… девчата, вперед! Стучите в ворота, авось и откроются!
Мужчина отошел к сторожке и, облокотившись на дверь плечом, выразительно уставился на нас. Невель фыркнула и упругой походкой двинулась к воротам. Хвоста торчком не хватает, а так — прямо воинственный настрой у моей подружки.
Она схватилась за колотушку, но… приподнять ее не смогла, даже с места не сдвинула. И вторая, и третья попытки не увенчались успехом. Девушка с недоумением посмотрела на меня, потом — на усмехающегося стража.
— Вы, правда, думали, что в школу всем путь открыт? — с иронией спросил наглый караульный. — Или думаете, того напыщенного русала я просто так отсюда выгнал?
Я встала рядом с Рыжухой и хмуро уставилась на стража.
— Положим, того дурака вы не из-за этой колотушки прогнали… — поделилась я своими выводами.
Мужчина лишь пожал насмешливо плечами, улыбаясь и демонстрируя при этом кривоватые желтые зубы. А потом все же ответил:
— Дураков на Раше хватает, хотя… таких, как этот, еще поискать придется. А вы… вам нужно всего лишь постучать в ворота.
Я подошла, положила ладонь на дерево ворот и ощутила гудение защитной магии. Понятно! Всего лишь постучать?!
Отодвинув плечом подругу, ухватилась обеими ладонями за ручку колотушки и, напрягая мышцы, приподняла всего ничего и тут же бросила. Та издала один-единственный глухой, едва слышный звук. В ответ — молчание. Мы с Невель постояли, растерянно оглядывая ворота и даже караульного, но тот, нахально сложив руки на груди, с ухмылкой наблюдал за нами.
С третьей попытки мы, приседая от натуги и тяжести, объединенными усилиями все же подняли колотушку и даже смогли три раза ударить по воротам — громко и четко.
Мы вспотели от натуги, лицо Рыжухи покраснело и в сочетании с медными волосами выглядело еще более ярким. Уверена, я тоже выглядела подобным образом. Мы успели синхронно вытереть пот со лба и выпрямиться перед тем, как ворота распахнулись, пропуская нас на территорию школы. Я успела поймать удивленно-разочарованный взгляд стража. Вот ведь… хитрец, надеялся над нами поглумиться после, когда мы поняли бы бесплодность своих усилий. Ан нет, у нас получилось! И пусть это крошечная победа, но нас обеих воодушевила несказанно.
Бросив друг дружке сияющий триумфом взгляд, мы дружно шагнули в будущее.
В городе сквозь булыжники мостовых часто пробивалась трава, а здесь, за воротами, дорога, ведущая к главному двухэтажному корпусу, была посыпана желтым песком. За главным корпусом расположились длинные одноэтажные казармы, как в Академии на Атураше. Всюду, куда хватало взгляда, шел четко отлаженный учебный процесс. На хорошо знакомом изрытом поле курсанты проходили полосу препятствий. Дальше — стрельбище, где лучники стреляли по мишеням. И таких тренировочных полей, разбросанных по территории школы, было множество.
По дорожке в полусотне футов от нас шли, о чем-то беседуя, двое… демонов, уж слишком похожих на Манулу: смуглые, хвостатые, крылатые и рогатые. Заметив нас, они слегка притормозили и, присвистнув, выдали:
— О, оборотень с эльфой?! Нам как раз таких сладеньких и не хватало…
— Что? Ты кого эльфой обозвал, рогатый? — вскинулась я.
Невель локтем ткнула меня в бок, и я быстро захлопнула рот. Сначала нужно поступить, а потом я всем покажу разницу между феидой и ничтожным эльфом. А сейчас и правда не стоит устраивать глупые стычки.
Демонюки продолжили путь, напоследок окинув нас весьма любопытными взглядами. А я, вспомнив о реалиях этого мира, с досадой поняла, что они среагировали на нас как на хорошеньких, фигуристых самок Мы с Невель почти одного роста, обе стройные, даже внешне выглядим схоже из-за одинаковой одежды. Да еще рыжая и золотистая шевелюры дополнительно привлекают внимание. О чем мне тоже Невель рассказала по дороге.
Ворота за нами захлопнулись, заставив вздрогнуть от неожиданности и обернуться. А вот когда мы вновь развернулись, то снова вздрогнули. Перед нами предстал мужчина в такой же черной форме, как и на курсантах вокруг, состоящей из свободных штанов, заправленных в высокие ботинки, и полуоблегающей куртки-рубашки, зашнурованной под горло. Но самое потрясающее — это был эльф!
Я неосознанно презрительно скривилась, разглядывая высокую, на голову выше моей, атлетически сложенную фигуру. И все сильнее удивлялась: эльф и… воин. Разве можно встретить на Атураше эльфа-воина с таким убийственно ледяным взглядом небесно-голубых глаз. Нет, те всегда смотрели опасливо и хитро — проклятые воры и трусы. Разве может эльф быть выше феиды? Пусть я половинка, но ни разу в жизни не встречала представителя этой расы выше себя, а тут… На целую голову! И какую голову! С высоко поднятым подбородком, но не из гордыни и высокомерия, а держа ее привычно гордо — согласно уставу и строевой подготовке.
Эльф стоял, слегка расставив ноги, словно привык простаивать так на плацу часами, тренируя молодняк, и строго, покровительственно смотрел на нас, чуть поджав чувственные пухлые губы, как это обычно делали… наши преподаватели.
Я стерла с лица презрение и натянула бесстрастную маску. Краем глаза отметила, что подруга буквально поедает восхищенным взглядом, надо честно признаться, красивого эльфа, но… Кошмар, какой у нее дурной вкус на мужчин, оказывается.
Несмотря на ледяной холод в глазах эльфа, я уловила в них искреннее любопытство и удивление, пока он рассматривал нас. Затем преподаватель хрипловатым приятным голосом сообщил:
— Военная школа Коалиции приветствует вас, курсанты.
Мы с Невель удивились:
— Неужели прямо сразу курсанты?
— А как же отбор… экзамены?
Лишь появившиеся в уголках идеальных раскосых глаз эльфа тоненькие лучики-морщинки подсказали, что наш вопрос его позабавил.
— Вы прошли наш главный отбор — постучали! Поверьте, это удается не каждому и даже не каждому десятому претенденту. Ваш психологический, моральный и физический уровень соответствует нашим критериям отбора. Магическая защита отсеивает лишних и пропускает исключительно достойных в будущем называться лучшими воинами Раша.
— Да-а-а? — синхронно выдали мы и обернулись на ворота. Занятный тест на профпригодность.
Эльф не выдержал, едва заметно усмехнулся и ледяным тоном пояснил:
— Мы не тратим время на лишние и никому не нужные дополнительные отборы. Поверьте, не справитесь с тренировками здесь, отсев на практике пройдете очень быстро.
Невель громко испуганно сглотнула, а я вытянулась в струнку, словно передо мной собственной персоной появилась Регана Шмель.
— Вы прошли ворота как слаженная двойка, такой и зачисляетесь в нашу школу.
— Но я же целителем хотела… — выдохнула опешившая оборотница.
— Никто тебе не мешает… курсант. Целитель, прикрывающий спину воину, никогда не помешает, — жестко ответствовал эльф.
Потом объявил обеим:
— Итак, мое звание и имя — капран Ясневель. С этой минуты я ваш куратор и педагог по физической и строевой подготовке. Пройдите в службу снабжения и встаньте на довольствие. Там же вас экипируют согласно уставу школы и прочее! Выполняйте!
Стоило ему рявкнуть последнее, и мы, не сговариваясь, ринулись по тропинке к главному зданию. Не важно, где находится служба снабжения, главное — подальше от нового начальства. Но боги! Как же этот капран Ясневель похож на Регану. Если б та знала, ее бы точно свалила падучая.
Факт, что теперь я под началом эльфа, еще до конца не усвоился моим сознанием. Но тело действовало, по привычке подчиняясь уставу военной службы, вложенной в меня с юности. Рефлексы курсанта Академии помогли справиться с новыми потрясениями.
— Где у вас служба снабжения? — почти на бегу крикнула я проходившему мимо курсанту.
Тот, окинув нас быстрым любопытным взглядом, указал направление. Кивнув, мы понеслись дальше. Казалось, холодные глаза капрана Ясневеля следят за нами, подгоняют.
Мы зашли с торца главного здания в небольшое помещение, где сидели невысокий молодой щеголеватый гном в строгом коричневом сюртуке и наглаженных, со стрелочками, брюках и пожилой орк в здешней черной форме. Если и военный, то, скорее всего, бывший. Вот точно форму надел, чтобы не тратиться на собственную одежду. Орки такие скряги.
— Прибыли по приказу капрана Ясневеля для постановки на довольствие, — отрапортовала я, привычно вытягиваясь в струнку.
Невель сначала недоуменно уставилась на меня, но быстро исправилась и тоже попыталась встать, как положено курсанту. Хотя куда ей до меня, которую муштровали в Академии? Ей до «струнки» еще пару лет службы.
— Новенькие? — заинтересовался гном.
— Бабы! Одно расточительство! — буркнул орк.
Невель невежливо фыркнула и надменно-обиженно уставилась на пожилого снабженца. Наивная, нашла чем пронять служаку-орка. А я по привычке ровно ответила:
— Новенькие.
Гном подошел к деревянной стойке-перегородке, отделяющей посетителей от места, где сидят они с орком. Положил на нее толстенный том и, достав перо, уставился на нас:
— По очереди! Как зовут, из какого клана, рода и так далее, возраст, пол, раса и специфика магии. Я записываю, так что не частите.
Невель напряглась и посмотрела на меня. Затем выдвинулась вперед и начала отвечать:
— Невель Рыжуха. Оборотень. Клан лисиц. Тридцать два года. Женщина. Магия: целитель.
Орк, кряхтя и продолжая бухтеть, встал и ушел в соседнюю комнату. Совсем скоро он вернулся с целой кипой вещей, а именно: постельным бельем, двумя комплектами формы, обувью, плотными гольфами, странной котомкой на двух лямках, которая оказалась рюкзаком с походным набором для практических занятий.
Невель велели расписаться за полученное добро и отойти в сторону. За стопкой вещей в ее руках виднелась лишь рыжая макушка.
Гном уведомил:
— У вас комната на двоих. Номер двести тридцать три. Левые блоки.
Ого, как хорошо, всего-то двое, а не два десятка! И жить будем вместе, несмотря на разные направления обучения. Впрочем, нам еще предстоит узнать, как это будет происходить, если мы отныне двойка.
Рыжуха кивать не стала, видимо, опасалась уронить добро. А я определилась с ответами, которые сейчас буду вынуждена дать. Скрывать, что я феида, — бессмысленно. Драконы уже знают, значит, информация и сюда просочится. И главное, я правду сказала Невель — без крыльев мне никак. Ни магию накопить, ни полетать, а без последнего соскучилась. Да и невозможно скрыть часть себя, которая может проявиться рефлекторно. Обман приведет к гораздо более плачевным последствиям, чем даже не честное признание, а констатация факта.
Я подошла к стойке и, строго посмотрев на гнома, начала:
— Лютерция Пчелка. Феида. Род Пчелок Сорок лет. Женщина. Магия Света и земли.
Гном механически все записывал, но я заметила, как дрогнула его рука на слове феида.
— Фейка, что ли? — переспросил орк.
— Феида! — решительно настаивала я.
— Ну я и говорю — фейка! — упрямо гнул свое орк, потом хитро продолжил: — У меня тут внучка замуж собралась…
— Нет! — ужаснулась я.
— Что — нет? — удивился старикан.
— Все — нет! Наосвящалась уже… — буркнула я, неосознанно потрогав скулу.
Не болит, но пудовый кулак дочери кузнеца запомнился достаточно, чтобы отвратить от походов на свадьбы. Исключение только для своей сделаю!
Предприимчивый дедок-интендант понимающе хмыкнул, а гном немного нервно хохотнул. Молодой еще, на свадьбах не бывал, видимо, но, скорее всего, его моя раса так впечатлила. Все же про фей давно уже ничего не слышали, не то что видели.
Орк усмехнулся вновь, отчего по землисто-зеленому лицу разбежалась глубокая сеточка морщинок. В его потеплевших глазах я заметила одобрение. Он молчком повернулся и ушел за моей экипировкой.
От снабженцев мы с Невель вышли в приподнятом настроении. Свой блок и комнату нашли довольно быстро. Больше никто из курсантов вслед не свистел и не заигрывал, хоть наша парочка и пользовалась вниманием, но пока торопливым, мимоходным. Курсантам некогда на нас глазеть, а обслуживающему люду неинтересно, кого сюда еще принесло. Уж они-то точно много новеньких перевидали.
На двери с номером двести тридцать три был прикреплен пергамент, гласивший:

«Приложи руку к двери, она и откроется!
Назови свое имя, и будешь здесь хозяином!
Сразу назови всяк сюда без спросу входящих!
Домовой Ром».

Переглянувшись с подругой, по очереди приложили ладошки к двери и произнесли свои имена.
Войдя внутрь комнатушки, где царили аскетизм и образцовый порядок, лисичка запрыгала и захлопала в ладоши от восторга, а я с чуть снисходительной улыбкой бывалого курсанта усмехнулась.
— Чтобы мне здесь не пачкали! Я каждый день прихожу и сам все за вас, бездельниц, делать буду! — громко рыкнули за нашими спинами.
Мы подпрыгнули от неожиданности и обернулись. И чего греха таить, от страха у меня раскрылись крылья. Оказалось — к нам подкрался маленький домовенок, ростом нам по колено, в черной военной форме и ботиночках. Забавный, как и весь его народец: сморщенное личико с черненькими глазками-бусинками, курносым носиком и небольшой бороденкой, значит, молод еще этот мужичок с ноготок.
Мы с Невель привычно выдохнули:
— Так мы…
— …еще и не э-э-э…
— Знаю я ваши бабские замашки! Шмотки раскидаете, лифчики чуть ли не на потолке висят… Как мужики приходят, суетитесь, хватаете все… Итог: лампы разбитые, стекла в щели попадают, я потом убирай и кровью своей умывайся. А про краски ваши… морды рисовать, вообще молчу. Да проще форму после полосы препятствий отстирать, чем наволочку в отпечатках красоты вашей писаной. И шкафы после вас чинить приходится. Так забить барахлом, что двери отваливаются, только бабы умеют. А вы, безрукие, ленточками их привязываете, срамота-а-а…
Мы хмурились все сильнее, пока этот недоросль разорялся. Невель кулаки в боки уперла и, надвигаясь на ворчуна, заявила:
— Морды не красим! Барахла не имеем! Мужиков тоже! Так что брысь отсюда. Молод еще — указывать приличным девушкам, как себя вести! Бороду отрасти сначала! — в конце своей речи оборотень уже рычала на бедолагу.
И хотя с каждым ее словом мужичок становился все благостнее, но когда Невель закрывала перед его носом дверь, решил оставить последнее слово за собой:
— И пыльцой со своих крыльев не трусите, здесь вам не улица! А то ишь, фейка, размахалась… крылами.
Мы переглянулись и неожиданно расхохотались. Похожий прием был оказан нам подобным домовушкой в одном из деревенских трактиров, которым заправляли орки. Помимо скуповатых хозяев, там жила хамоватая, всюду сующая нос, ворчливая семейка домовых.
Я заняла правую кровать, а Невель — левую. Постель, явно рассчитанная на крупных мужчин, радовала глаз белизной белья, пухлой подушкой и шириной. Раскрытые окна пропускали теплый весенний ветерок, шевеливший белые плотные шторки, и мне захотелось, чтобы на подоконнике стоял кувшинчик с цветами. Надо подумать об этом!
Еще в комнате был закуток за ширмой, где стояли на стуле тазик и кувшин с водой для умывания; а еще новшество этого мира — унитаз с канализацией, из которой все равно фонило, так что крышечку-то мы прикрывать не забудем; и высокая бадья с лесенкой на небольшом постаменте, установленная так, чтобы воду через краник можно было из этой деревянной емкости в унитаз сливать. Удобно! Воду из общей бочки в конце коридора таскать нудно, конечно, но хоть обратно не вычерпывать.
До вечернего построения новобранцев, где должны объявить об окончании …цатого набора, как нам рассказал гном-интендант, у нас еще было немного времени, за которое нужно успеть помыться и переодеться в форму. А мне еще и спинку одежды приспособить под крылья.
Натаскали воды, и пока я делала надрезы и аккуратно обшивала края, Невель помылась. Следом и сама смыла дорожную пыль и тщательно промыла шевелюру, которая уже доросла до лопаток. Здесь шлемов, как я поняла из слов Невель, не носят, хотя она тоже может ошибаться. Поэтому волосы лисичка попросила меня не стричь, мотивируя тем, что мужчинам Раша нравится, когда женщины носят длинные волосы. А уж такие ярко-золотые, как у меня, тем более станут дополнительным преимуществом для привлечения мужского внимания. Именно этот довод стал решающим.
Облачившись в новенькую, хрустящую форму — второй комплект и остальную одежду развесили в шкафу, — мы придирчиво осмотрели себя. Эх-хе-хе! На Атураше нас бы засмеяли все курсантки без исключения. Эти черные курточки со шнуровкой и стоячим воротничком лишь на эльфах да на демонах смотрятся, внушая уважение и придавая солидности, а на нас с Невель подчеркнули сильно выпирающие бюсты, тонкие талии и округлые бедра. А брюки… о-о-о… эти штаны, заправленные в высокие ботинки, просто приглашали всех желающих оценить наши упругие выдающиеся ягодицы.
И пока лисичка крутилась, со всех сторон осматривая себя в зеркале, я тяжело вздыхала, недовольная своим видом. В кожаном корсете, шортах и юбке было привычнее. И выглядела я приличнее, чем в этом… Жаль, но в чужую академию со своим уставом не лезут. Одно утешение — крылья в усовершенствованной форме легко вырываются на свободу. Наши восторги и разочарования прервал первый сигнал гонга, оповестивший, что нужно спешить на построение. Мы рванули на так называемую площадь Клятв.
Народу на месте построения собралось уже прилично. Люди — маги и просто хорошие воины — стояли обособленной группой. Гномы мрачно взирали на остальных, видимо, из-за своего маленького роста, доставлявшего дискомфорт на фоне общей довольно высокой компании. С десяток орков обступили пару, которая дралась на мечах, но те, скорее, разминались. Самыми многочисленными оказались демоны. Сложив крылья, они флегматично рассматривали остальных и возили кисточками хвостов по песку туда-сюда, поднимая пыль.
Мы поравнялись с рогато-крылато-хвостатыми, и я увидела четырех демониц, похожих на Манулу. Смуглые, черноокие, крупные и, судя по наглым взглядам, задиристые. Отметив среди курсантов демониц, впервые за последние дни ощутила себя в привычной компании. С мужчинами-воинами я уже смирилась, но присутствие бойцов-женщин порадовало. Комфортно как-то стало… Ровно до того момента, как одна из них сделала шаг назад и качнулась от нашего легкого столкновения. Повернувшись и быстро оценив меня, она спросила с пренебрежением:
— Эльфа, совсем страх потеряла? Или научить манерам?
— Ты кого эльфой назвала? — в ответ рыкнула я.
Демоница смачно плюнула мне под ноги. Я бы тоже так хотела, да только у меня и в Академии никогда не получалось, что тоже было предметом веселья феид. Но репутация дороже всего, сейчас спустишь подобную наглость, потом на голову сядут. Старательно плюнула, рассчитывая попасть ей под ноги. Увы, я не ела с утра, слюна предательски повисла на губе. Пришлось позорно отплевываться…
Ржали как кони все демоны, даже орки разминаться перестали… Подружка демоницы, шлепнув ту по плечу, делано хохотнула:
— Ринис, ты что примерную девочку задеваешь. Видишь, эльфеныш еще даже плеваться не научился.
— Да я… — вызверилась я, но Невель толкнула меня плечом, предупреждая о чем-то.
И тут за спиной раздался ленивый, спокойный женский голос:
— Проблемы, эла? Эта чернота пытается тебя достать?
Знаю-знаю, что эльфы так к незамужним женщинам своей расы обращаются. А к замужним — эль. Меня приняли за эльфу?! А вот демонов многие за глаза зовут черными за смуглость, черноглазость и огромные темные крылья.
Как обычно готовая набить морду за то, что эльфой обозвали, обернулась и увидела у себя за спиной целую толпу ушастых. У меня рот непроизвольно приоткрылся — сильные, красивые, стройные мужчины-эльфы стоят небольшой стеночкой. А впереди них три менее внушительного вида очаровательные девицы: моего роста, голубоглазые, с бледной кожей и серебристыми, заплетенными в длинные косы волосами, которые на фоне черной военной формы еще больше выделяются, отливая серебром.
— Илия, это не эльфа! — шепнула обратившейся ко мне красавице ее спутница.
— Даже если и полукровка! Не стоит задирать девушек нашего народа! — заявила воинственно настроенная Илия. — Отойди, эла, в сторонку, сейчас мы сами разберемся.
— С чего бы это я с дороги эльфы уходить должна? — оторопела я.
Хамка Ринис обидно заржала, а ушастые недоуменно уставились на меня. Невель рядом икнула и выдохнула едва слышно:
— Уй, е-е-е… я сваливаю.
— А что за проблемы? — прищурилась Илия. — Или ты на самом деле не эльфа?
Подружка Ринис из-за широкой спины демоницы выплюнула:
— Смотрите-ка! Ушастые совсем ум растеряли. Как кролики плодятся, уже не могут определить, где свои, а где чужие.
— Ты, рот захлопни! А то сама прикрою! — рявкнула я.
Демоница злобно усмехнулась, плюнув в меня. Я ловко увернулась, и плевок попал прямо в грудь Илии.
В этот момент прозвучал гонг, но на него никто не отреагировал — началась свалка. Эльфы против демонов. А между ними я.
Ринис решила заняться лично мной, и мы, обнажив мечи, закружили вокруг друг друга. Несмотря на то что демоница была выше и крупнее меня, я привыкла драться с такими соперницами. А вот ей с юркой и вертлявой феидой приходилось туго. От наших мечей только искры летели. Мы старались не убить друг дружку, но и спуску не давали.
— Отставить! — раздался зычный и в то же время странно глухой, словно потусторонний голос.
Потасовка прекратилась мгновенно, словно всех ледяной водой окатили. Курсанты в разных позах застыли, глядя на высокого широкоплечего мужчину с длинными белыми волосами до пояса. Я по наитию, наверное, — уж слишком жуткая сильная аура окружала его — определила, что это дракон. Белый дракон!
Драчуны вставали с земли и даже помогали встать тем, на ком некоторые только что сидели, тыкая лицом в песок. Или руку заламывали для пущего устрашения. Зато сейчас все самоутверждавшиеся вдруг стали такими дружелюбными, такими сочувствующими. Быстренько отряхнулись и замерли, невинными мышками глядя на белого дракона, который сверлил всех изучающим взглядом. Подошел капран Ясневель, затем к группе преподавателей присоединился огромный мрачный демон с деформированным крылом — летает наверняка плохо. Затем я увидела гнома из службы снабжения.
Глухой голос Белого отчетливо и грозно прозвучал в образовавшейся гробовой тишине:
— Кто зачинщик?
Плотная толпа молча расступилась, в один миг снова разбившись по своим группам, и открыла доступ преподавательским укоризненным взглядам на одинокую меня. Опустив мечи, я исподлобья смотрела на них. Да уж, сплоховала! В первый же день!
Я ощутила плечо Невель рядом — подруга вернулась и приготовилась принять наказание вместе со мной. А приятно, демоны побери!
Дракон быстро осмотрел нашу двойку, бросил короткий непонятный взгляд на Ясневеля, снова вернул внимание мне и ровно произнес, не выделяя тональностью слов:
— Я ректор Школы Делавеля — тер Лейв. Курсант, я хочу услышать причину нарушения дисциплины!
Быстро облизнув губы, нервничая, но стараясь не показывать этого, отрапортовала:
— Курсант Лютерция Пчелка! Не могу знать, тер Лейв. Как мне показалось, мы просто знакомились. Проверяли умения друг друга. В будущем всегда пригодится знать, кто на что способен. Так сказать…
Дракон перевел вопрошающий взгляд на Невель, и она, не раздумывая, звонко от страха выкрикнула:
— Курсант Невель Рыжуха! Не могу знать, тер Лейв. Мы просто… здоровались.
Следующий безмолвный взгляд и — понеслось…
— Курсант Илия из рода Медуница, подтверждаю, это просто соревнования. Прошу прощения за рассеянность. Не услышали гонг.
— Курсант Ринис из клана Ярости, подтверждаю, мы знакомились.
— Курсант…
И так раз десять прозвучало, пока дракон, едва заметно усмехнувшись, прервал перечисление имен:
— Построиться!
Пара сотен курсантов суетливо начала построение. Увы, наша двойка снова, уже привычно мне, оказалась в самом конце, последней. Затерли, гады!
— Сегодня мы закончили очередной набор! — негромко, но весомо и торжественно объявил тер Лейв. — Всех вас пропустили ворота школы, значит, вы достойны пройти здесь обучение и стать лучшими спецами в военном деле. Мы сделаем из вас первоклассных разведчиков, для которых не будет тайн, недоступных мест или неприступных бастионов. Мы сделаем из вас опытных командиров. За вами будут идти целые отряды и армии, поэтому вы обязаны научиться всему, что спасет сотни жизней, за которые вы будете отвечать. Мы сделаем из вас живой щит, сквозь который не сможет пройти Тьма! Помните об этом, когда захочется сказать: не умею, не хочу, не буду, устал! Помните о том, что вы — последняя преграда на пути колдунов к вашим землям, народам, родным и любимым!
— На защиту Света! — дружно гаркнули курсанты.
Только мы с Невель вздрогнули от неожиданности. Но запомнили клич курсантов Военной школы Делавеля.
А ректор продолжил, показав на знакомого эльфа:
— Представляю вам вашего куратора и преподавателя по физической подготовке капрана Ясневеля. Он ведет занятия у всех потоков, целительского в том числе. Это обязательный курс! У целителей и воинов различная подготовка, но некоторые спецкурсы вы будете проходить вместе. — Затем, указав рукой на демона, представил: — Это ваш преподаватель боевых искусств и стратегии ведения боя — капран Лавр. Курс подготовки подрывной и разведывательной деятельности у вас будет вести капран Лисан. С ним вы познакомитесь позже. Он же ведет для целителей ОМЧС — организацию медицины в чрезвычайных ситуациях. Для непонятливых — как выжить в тылу врага и сохранить жизнь раненым или гражданскому населению: маскировка, эвакуация, организация лазарета в полевых условиях…
Пока слушала Лейва, меня не покидало ощущение, что за мной непрерывно следят. Посмотрела на гнома-интенданта, но тот делал пометки на пергаменте. Дракон в этот момент глядел в другую сторону. Демона Лавра заинтересовал кто-то в толпе курсантов. А вот, добравшись до эльфа Ясневеля, словно обожглась о холод в его голубых глазах. Он рассматривал конкретно меня, слегка прищурившись и словно соображая, что же за насекомое ему под ноги попалось: раздавить или пусть живет. Затем его ледяной взгляд неохотно оторвался от моей персоны и неторопливо прошелся по остальным, останавливаясь на каждом. Заметила, что его внимание вызывает дискомфорт не только у меня. Поэтому позволила себе немного расслабиться — показалось, что вроде не одна я интересовала куратора.
Из раздумий меня вырвал приказ ректора:
— А теперь каждый из вас выйдет по очереди ко мне и принесет клятву Коалиции и нашей школе защищать Свет до последнего вздоха! И не важно, будете ли вы служить в рядах объединенных сил или охранять ваш род, клан, семью. Свет — превыше всего!
— На защиту Света! — снова гаркнули курсанты и мы с Невель тоже.
Когда, наконец, давать клятву вышла Невель, я уже наизусть могла повторить слова, причем на незнакомом мне языке. Как шепнула Рыжуха — на драконьем. Красный круг светила коснулся горизонта; голод терзал не хуже разозленных ос из разоренного улья; хотелось пить и присесть. А я все слушала монотонные клятвы курсантов, которые повторяли слова за белым драконом. Ректора, похоже, это действо не утомило. Он был собран и спокоен.
И вот очередь дошла до меня, самой последней — и в этом мире ничего не изменилось! Хоть разок бы первой побыть, хоть где-нибудь!
Твердой походкой я вышла из строя и подошла к ректору, но не успела открыть рот, как он по-прежнему ровным голосом произнес:
— Я знаю и чувствую расу каждого присутствующего здесь курсанта. А тебя первую — нет! Ты сказала, что феида! Клятву давать тоже должна как феида!
Вглядываясь в ничего не выражающие голубые глаза дракона, сглотнула от волнения. Его белоснежные длинные волосы трепал ветер, а лучи закатного солнца отражались от них красным цветом, словно кровью обливая… Мне стало не по себе, и я тихо спросила:
— Это как?
— Выпусти крылья, скажи, кто ты и кем являешься по сути, а потом повторяй за мной слова клятвы!
В требовании чувствовался подвох, но, судя по ставшему настойчивым взгляду ректора, выбора мне не дали. А ведь только что размечталась побывать в чем-то первой. Пожалуйста — получите и распишитесь. Первая, в ком он сразу не распознал суть.
Я выпустила и раскрыла крылья, сразу поймав последние солнечные лучики, заряжаясь на ночь. И услышала шумный удивленно-восхищенный вздох окружающих. Знаю, что мои крылья, золотящиеся на закате, сейчас прекрасны, но в данный момент это меня отнюдь не радовало.
Потом громко и ясно произнесла, отметив в драконьих глазах мимолетное удовлетворение, словно от хорошо проделанной работы:
— Я — феида, я — Свет, я — лютый враг Тьмы и никогда не буду на ее стороне. Я, Лютерция Пчелка, клянусь… — дальше я повторяла слова за ректором.
В какой-то момент я отвлеклась от монотонно произносимых слов и вновь краем глаза заметила движение в одном из окон главного здания напротив площади. Повторяя слова, внимательно посмотрела в окно на втором этаже, где развевались белые занавески, словно знак капитуляции. Легкая ткань иногда заискивающе льнула к телу мужчины, стоящего в темном проеме. Причем к телу того самого черного дракона — командира звена, что спасали нас в человеческой деревушке. Отсюда я не видела его глаз, но чувствовала на себе пронизывающий взгляд, изучающий, будто ощупывающий, пробирающий до дрожи в коленках.
Не знаю, слышал ли он оттуда слова произносимой клятвы, но стоило моему сознанию уловить некоторый диссонанс в сказанном, вычленить лишние слова, он заметил это. Отметил, что я насторожилась и хочу отвернуться от него и… Снова это невероятное тягучее движение: черный дракон пошевелился, уперся ладонями о подоконник и словно весь подался ко мне, перетек темной патокой, притягивая взгляд, возвращая внимание, вынуждая продолжать смотреть и говорить… говорить… говорить слова клятвы.
Ректор умолк, черный дракон в оконном проеме, как мне показалось, усмехнулся и словно тень растворился в сумерках комнаты, едва заметный отсюда. А я со странным облегчением выдохнула, избавившись от загадочного наваждения под названием «Черный дракон». А затем, вернув себе возможность думать, резко спросила у ректора:
— Тер Лейв, разрешите обратиться, — короткий кивок, — что значат последние два предложения? Другие их не произносили!
Белый дракон чуть склонил голову набок, рассматривая меня, уже не скрывая любопытства, и равнодушно пояснил:
— Это дополнение к традиционной клятве защищать Свет.
— О чем? — раздражаясь, но еще спокойно переспросила я.
— Говорить драконам правду! Фея… — тихо, так, чтобы слышала лишь я, произнес ректор.
Гады!
Я едва сдерживалась, стоя перед преподавателями и курсантами, чтобы позорно не сбежать. Сейчас все трое: демон, эльф и дракон смотрели на меня как на подопытный объект, пугая не на шутку. Неужели я и впрямь думала, что драконы оставят меня в покое? Что пропустят факт появления феи на Раше? Что развлекутся за наш с Невель счет и забудут? Глупая, непуганая по жизни, да еще и наивная — все, как говорила моя незабвенная мамочка, бригадный генерал Клевер Пчелка.
— Все на ужин! Подъем на заре! Кто проспит — десять лишних кругов! — взревел демон, до этого молчавший как статуя.
Вздрогнула — ничего себе. Точно, расслабилась я в этом мире! Наши преподы в учебке и похлеще умели.
Я тоже собралась резво выполнить команду, и вообще — подальше от этих жутких, непонятных, непривычных мне мужчин, но где там.
— А вас, курсант Пчелка, я попрошу остаться! — с издевательской иронией произнес Ясневель. — Нам с вами предстоит разговор в кабинете у ректора.
— Есть.
Тяжело вздохнула, уже догадываясь, о чем пойдет речь, и с тоской провожая остальных… на ужин. Ну неужели нельзя сначала отпустить поесть, а потом говорить?! Я, глядишь, храбрость успею наесть… или хотя бы подумать, как вести себя с такими мужчинами, которых никто и никогда даже во сне не назовет мужчинками.
— И подружку вашу позовите… — добавил ректор, разворачиваясь и направляясь к главному корпусу.
— Есть.
Невель звать не пришлось, она юркнула ко мне, сочувствующе сжала мою руку и пожала плечиками, мол, куда деваться? Назвался груздем, полезай в кузов.
В корпус нас, кажется, конвоировали. Мы шли за ректором, а капраны рассредоточились вокруг нас. Видимо, черный дракон уже доложил о том, что мы умудрились сбежать от него.
Опять подумав о нем, я затрепетала от непонятного страха. Я ничего и никогда не боялась так, как встречи с ним.
Двухэтажный главный корпус из серого шлифованного камня давил на сознание, как на Атураше. Там административное здание Военной академии тоже было серым, безликим, угнетающим. И к ректору меня вызывали частенько — за драки. Маме потом докладывали, какая у нее младшенькая чересчур вспыльчивая. А как было не вспылить, если издевались, подшучивали зло. Не ответишь — слабачка! Ответишь — нарушитель дисциплины.
Просторный холл встретил тишиной и легким сумраком. Где-то в аудитории слышался оживленный говор. А в полутемных коридорах, которыми мы следовали, раздавалось лишь гулкое эхо наших шагов, добавляя неприятных ощущений. Чтобы ничего не задеть крыльями, пришлось их втянуть. Тепло светила, полученное на построении, разлилось по спине и прибавило уверенности. Свет меня всегда согревает, снимает внутреннее напряжение, разгоняет обиды, как утренний туман, и дарит надежду на чудо.
Мы с Невель плечом к плечу шли за капраном Ясневелем, а тот, в свою очередь, не отставал от ректора. Пару раз открывались двери, но выглянувшие люди и нелюди, увидев тера Лейва, возглавляющего процессию, мигом отступали обратно. Как я их понимаю… Я бы тоже скрылась, но разве это выход. Всю жизнь провести в бегах — не этого я хотела и не о том мечтала. Вот и шла послушно за начальством, прикидывая, о чем могут спросить и что говорить. Как выйти из сложившейся ситуации… живой и стать полноправным жителем Раша! Чтобы не пришлось больше прятать крылья и свою суть! Еще и эта клятва… дополненная покоя не дает.
Свернув за угол, мы оказались в следующем холле и поднялись на второй этаж по широкой лестнице с коваными перилами. На первом этаже, как я уже поняла, располагались большие аудитории, где проводятся занятия с курсантами. На втором, судя по большему количеству дверей с табличками, находится администрация школы. Скорее всего, лаборатории целителей тоже здесь — чувствовался знакомый специфический запах трав и настоев, напомнивший о лесе. Даже легче стало.
Наконец мы подошли к почти ничем не выделяющейся среди других двери с табличкой «Ректор» на эльфийском и по очереди прошли в кабинет. Я остановилась посередине и начала осматриваться, оценивая, изучая и… привыкая. Вдруг и здесь стану частым посетителем… если для меня сегодняшний визит закончится положительно.
Напротив центрального окна внушительных размеров квадратного помещения стоит большой прямоугольный стол, заваленный пергаментами и свитками. Подобный и в кабинете ректора атурашской Академии имелся. У правой стены еще один стол, круглый, вокруг которого расставлены стулья. Слева у стены кожаный черный диван с продавленным потертым сиденьем. Совсем старенький — часто используют, а то и ночуют. Скучно и казенно, в общем-то…
Неожиданно мое внимание привлекли какие-то тексты, написанные черной краской прямо на стене над диваном. Буквы — с вензелями и завитушками. Кто-то постарался, чтобы они не только украшали кабинет, но и напомнили «всяк сюда входящему», что в этом заведении учат воинов защищать целый мир от Тьмы.
Просмотрев надписи, сделанные на разных языках, я разобралась, что это слова клятвы, которую мы сейчас давали на площади. На эльфийском, как я вынуждена была скрепя сердце признать, текст тоже присутствовал. Быстро пробежав его глазами, внутренне возликовала. Слова клятвы писались и защищались магией во времена, когда фей на Раше уже не было. Нашу суть не взяли в расчет, что мне на руку! Я не могу нарушить клятву, данную Школе и Коалиции, ведь я сама — частичка Света. Каждая моя клеточка наполнена им, поет ему хвалебные песни, любит и не в силах жить без него.
Я невольно усмехнулась: исходя из клятвы, Коалиция должна защищать и оберегать меня. Тер Лейв перестарался, заставив меня перед принесением клятвы сообщить, кто я и кем являюсь по сути. Перепуталось все. Получилось, я дала клятву защищать себя и Свет, хранимый мною и так. И по мере сил и возможностей сотрудничать в этом нелегком деле со Школой и Коалицией всех рас Раша. Если б можно было, я бы расхохоталась. Хотя те два добавления к клятве напрягают. Говорить всю правду драконам мне, может, и не захочется. Даже уверена, что не захочется. С другой стороны, можно же и промолчать! Я постараюсь! Правда-то у каждого своя.
Заметив резкое движение Невель, я оторвалась от изучения «настенных росписей» и повернулась к присутствующим. Тер Лейв уже занял место за своим столом, а за его спиной, сложив руки на мощной груди, возник черный дракон. Я невольно вздрогнула. Они контрастировали как Свет и Тьма, да только я уже выяснила, что оба пойдут на все, защищая первое и уничтожая второе.
Эльф Ясневель и демон Лавр расселись за круглым столом.
— Может, присядете… дамы, — необычный приказ ректора сопровождался коротким жестом.
Я старалась не смотреть в глаза черному дракону, поэтому уставилась в ледяные голубые — белого.
— Никак нет, тер Лейв, — отказалась я, вытягиваясь в струнку.
Невель, по наитию следуя за мной, тоже вытянулась. Но я чувствовала, как она мелко дрожит. Боится!
Ректор приподнял серебристую бровь — надо полагать, удивился — и предупредил насмешливым тоном:
— Разговор будет долгим!
— Разрешите вопрос, тер Лейв? — обратилась я.
Белый едва заметно кивнул. Краешки губ Черного дернулись в насмешливой улыбке. Я быстро отвела взгляд, чтобы даже случайно не посмотреть чуть вверх и увидеть, отразилась ли в его глазах улыбка или мне показалось. Этот дракон приводит меня в странное смятение, заставляет бояться неизвестно чего. Страшно просто заглянуть ему в глаза и наконец увидеть, какого они цвета.
— Мы здесь в качестве курсантов Военной школы или подозреваемых? И если второе, то в чем именно? И на каком основании?..
Лейв приподнял ладонь со стола, жестом приказав замолчать. Затем ровно произнес:
— Не глупи, девочка! Тебе сорок лет, а нам каждому уже по триста, так что не тебе с нами в игры играть!
По-прежнему стоя навытяжку, я смотрела на ректора в ожидании ответа.
— Вы обе зачислены курсантами. — Уже легче. — Но ваша военная жизнь начнется с завтрашнего утра, так что сейчас оставим субординацию. Нам необходимо поговорить, ты сама понимаешь.
Конечно, я понимаю, сейчас начнут выворачивать наизнанку, уже проходила.
— С завтрашнего дня, тер Лейв? — уточнила я на всякий случай. — Значит, сейчас мы на равных?
Ректор даже полноценно кивнул, немало удивив. Как я заметила, лишних телодвижений он не делает.
— Тогда, мальчики, тем более хочу возмутиться произволом с вашей стороны! — ехидно заметила я.
Невель едва слышно испуганно охнула. Внешне я расслабилась, зато внутренне сейчас напоминала кремень. Знала, что хамлю завтрашнему начальству, но меня с детства приучили на грубость отвечать грубостью, иначе некоторые сочтут вежливость за слабость.
— Заиграться не боишься? — раздался уже знакомый тягучий ленивый голос, опять пробравший до мурашек.
Я непроизвольно сглотнула, едва удержавшись, чтобы не обхватить себя руками от холода. Здесь четверо не менее опасных мужчин, но почему же тогда я боюсь именно этого?!
— Я не играю! — мой голос звучал тихо, но твердо. — Хотите ответного уважения, относитесь так же к нам.
Капран Ясневель поднялся и подошел к столу ректора, слегка опершись о его край, произнес:
— Разумно! Стейнар, — эльф посмотрел на черного дракона, — рассказал о вашем знакомстве на востоке. Вас… девушки, есть за что уважать. Сотни распыленной нежити… Поэтому я рад стать вашим куратором. Вероятно, мы не с того начали разговор, но думаю, вы поймете наше любопытство, Лютерция.
Всеми фибрами души я чувствовала изучающие, ожидающие взгляды мужчин, направленные именно на меня.
— Я не совсем понимаю, чего вы хотите от меня?
— Откуда ты? Давно появилась в нашем мире? — все так же ровно спросил ректор.
Невель напряглась. Еще бы, это же она разболтала обо мне Сафиру. Я легонько пожала ее руку, успокаивая.
— Недели три! Я попала в блужд… — А вот соврать не удалось. Язык словно онемел и распух.
Через мгновение все прошло. Зато мужчины напряглись и впились в меня подозрительными взглядами. А я… очутилась в черных омутах глаз дракона Стейнара в обрамлении густых пушистых ресниц. Контраст грубых, резких черт лица и глубоких, ярких, завораживающих глаз, пугающих пылающим в них черным огнем, потряс. Я встряхнулась и резко отвернулась, чтобы не подпасть под драконье влияние — принуждение.
— Говори правду! — ледяным тоном потребовал тер Лейв.
— Прошла порталом три недели назад, — выдохнула я.
— С какой целью?
На этот раз я смутилась, даже щеки запылали. Но раз придется отвечать, решила схитрить. Не врать, а сказать часть правды.
— Мы, феиды, ушли из этого мира на Атураш, когда нас почти уничтожили колдуны… — вдох-выдох, дальше подбирать слова будет сложнее, — …ушли через портал, который теперь находится на Темных землях. Нечаянно я узнала, что на «чистых» территориях тоже есть один портал. Он иногда открывается и связывает наш новый мир со старым.
— С какой целью ты пришла к нам? — повторил Ясневель.
Отметила, что все присутствующие неформально заинтересовались моим рассказом. Даже демон Лавр встал и подошел ближе. Теперь они дружно «давили» на нас с Невель внушительными фигурами, а кое-кто и чарами, похоже, пытался…
— Мой народ был на грани исчезновения, и тогда женщины взяли на себя бремя власти, защищая свои семьи. Спустя тысячелетия мы изменились. И называемся теперь феидами. Женщины стали воинами, а мужчины ведут домашнее хозяйство и растят детей. А я… Я не вписалась в это мироустройство. Уклад жизни на Атураше отличается от рашского. Поэтому, узнав о возможности уйти, — ушла! — глухо ответила я.
— И чем же ты не вписалась? — мрачно поинтересовался Лавр.
Ой, как же хочется промолчать! Но лучше отвечать на такие вопросы, чем на более сложные и важные.
— Маленькая, слабая… и смазливая! — буркнула я, чувствуя, как щеки горят все сильнее.
Общий мужской удивленный выдох — и следующим спросил Ясневель:
— А другие женщины, значит, крупные, сильные и… не смазливые? А мужчины ваши…
— Дай угадаю, хорошенькие стройняшки? — громко хохотнул Лавр, закончив за эльфа.
Я нахмурилась и зло посмотрела на насмешников. Атураш — мой мир, и насмехаться над ним не позволю!
— Угадали! — снова позволила себе иронию. — И эльфы, кстати, очень похожи на наших мужчинок. Такие же хрупкие, слабые, к тому же трусливые и подлые. А демонов у нас вообще нет. Зато есть орки!
Ясневель не обиделся, посмотрел задумчиво и выдал:
— А я все гадал, откуда в тебе презрение ко мне… ко всем нам.
Я кивнула, извиняясь:
— Различие во взглядах иногда играет злые шутки.
Взгляд эльфа оттаял, он неожиданно усмехнулся и продолжил допрос:
— Ты, несомненно, имеешь военную выправку. Служила?
— Не успела! — сказала я честно, потом вывернулась. — Поступила в Военную академию и училась… — мысленно произнесла, что училась долго, а вслух добавила, сколько осталось, — …немного.
Сообщать, что окончила учебу в Академии, не решилась. Вдруг отсюда попрут сразу, что, конечно, трагедией не станет, но здесь привычно, да и Невель бросать не хочется. И нарушать наши общие планы тоже. А так одели-обули, поселили, кормить будут… наверное, — вполне можно дальше осваиваться в этом мире.
— Где находится портал, через который ты прошла? — привычным безэмоциональным голосом спросил ректор.
Сложив пальцы домиком на столе, он откинулся на спинку кресла и пристально следил за моим лицом. А Стейнар статуей застыл, сложив руки на груди.
— Зачем он вам? — заволновалась я. Потом мысленно дала себе пинок и честно ответила: — Данная информация для вас бессмысленна. Портал закрыт. И более того, через него нельзя пройти… просто так.
— Уточни! — велел тер Лейв.
Я хмуро смотрела в его голубые глаза, точно зная, что драконы заставят ответить, и судорожно подбирала ответ.
— В отличие от блуждающих, тот портал пропускает в одну сторону…
— Что еще? — снова тягучий голос заставляет что-то екнуть у меня в груди.
— Меняет судьбу!
— В каком смысле? — не понял демон.
— В прямом!
— И какая же судьба уготована тебе здесь? — спросил ректор.
Я пожала плечами и вновь почувствовала, как от стыда, а может, от смущения загорелись щеки. Краем глаза отметила, что Невель тоже покраснела и опустила голову. Чтобы мужчины сами не придумали за нас чего-нибудь, ответила папиными словами:
— Ну уж точно не глобальной спасительницы или разрушительницы! Мне уготована судьба обычной женщины Раша.
И слова так легко дались, что все поняли: я сказала правду и от чистого сердца.
— С этим ясно, меня интересует другое, — вновь заговорил Стейнар. — Ты сказала, что на Атураше есть Темные земли?
Я молча кивнула, не глядя на него.
— Значит, в новый мир вслед за вами проникла старая зараза? Колдуны и там наследили?
— Да! — тяжело вздохнула и кивнула. — Слишком много смертей, реки крови и большая жертва Темным богам. Тот, первый, портал так и не схлопнулся за нами. И по сей день отсюда к нам проникает нечисть. Однако самих колдунов мы уже давно не видели. О них только предания остались.
Драконы задумчиво переглянулись, и Стейнар признал:
— Все правильно! Их силы слабеют, порталы глубоко на Темных землях, жертвы минимальны, а значит, и пропускная способность портала тоже. На нежить еще хватает, а на полноценного энергоемкого колдуна — нет.
Переварив его слова, я потрясенно выдохнула:
— Но тогда через пару сотен лет портал на Атураш совсем закроется? И мой мир очистится от скверны?
Мужчины уставились на меня. Ответил тер Лейв:
— Выходит, так!
Демон Лавр мрачно добавил:
— Да, но тогда вся нечисть, что оттягивал на себя ее мир, останется в нашем! И работы нам прибавится!
— Мы можем взаимодействовать с ними… — задумчиво предложил Ясневель.
— Я же сказала, что пройти на Атураш вы практически не сможете! — устало напомнила я.
— Как много фей ушло на Атураш? — поинтересовался тер Лейв.
— Мало! Но за прошедшие века численность феид увеличилась.
— Еще бы, учитывая вашу любвеобильность, о которой даже легенды сложили! — беззлобно поддел эльф.
— А кого-то сегодня на площади Клятв кроликами обозвали… — намекнула я, раз эти интриганы подслушивали и следили за нами здесь с самого начала.
Ясневель скрипнул зубами, но промолчал. Невель больно ткнула меня локтем в бок.
— Язык без костей у тебя, Пчелка! — заметил тер Лейв.
— Как ко мне, так и я… — неуверенно буркнула я.
Лавр обошел меня и сел на диван, добавив до комплекта:
— Видно, сильно тебя там обидели.
Я вскинулась, чтобы ответить, но, поймав мудрый понимающий взгляд демона, прикусила язык. Потом и вовсе уставилась в пол, чувствуя себя невоспитанной хамкой.
Ректор снова спросил:
— Эльфы и орки, о которых ты говорила, там изначально жили? Или с вами пришли?
— Они точно до нас были. Но в легендах и тех, и других говорится, что раньше их предки жили в другом мире, а затем попали на Атураш. Так что, думаю, все мы под одними богами ходим.
Все четверо медленно согласно покачали головами.
— Лютерция, как нам переговорить с вашими? — неожиданно спросил Стейнар.
— Не знаю! — И тут же начал опухать и неметь язык.
— Говори правду! — жестко приказал тер Лейв.
Пока я молчала, вмешался капран Ясневель:
— Ты дала клятву! Если нарушишь…
— Эту что ли? Которая на стене красуется? — насмешливо спросила я.
— Ты обязана служить Свету, интересам школы и Коалиции! — раздраженно напомнил куратор.
— Я дала клятву служить Свету. Суть феиды — Свет! Так что ни в коей мере не нарушаю клятвы. Честно отвечаю на все вопросы, значит, блюду интересы школы и Коалиции, — невинно посмотрела на эльфа.
— Давно говорил, что текст клятвы уж больно расплывчатый! — мрачно усмехнулся капран Лавр.
Тер Лейв чуть приподнял голову и посмотрел на черного дракона, словно они мысленно общаются. Хотя я доподлинно знаю, что подобное без артефакта сделать нельзя, но мало ли.
Через мгновение Черный и Белый уставились на меня. Стейнар перевел взгляд на Невель и тягуче медленно с явным подтекстом заговорил:
— Кстати, мы побывали в твоих краях, Невель Рыжуха. Балка — хороший городок. И семью твою видели, когда выясняли, живут ли по соседству с вами феи. Бабушка твоя хворает, но дочь вроде бы неплохо за ней ухаживает. Племянниц и племянников у тебя много…
Ясно, драконы через подругу решили на несговорчивую феиду воздействовать. Невель не выдержала и всхлипнула, тоже поняв, куда черный дракон гнет. Пожала ей руку и глухо пообещала:
— Я подумаю как, но не раньше чем через год. Раньше портал не откроется. — Да я собой гордиться скоро буду! Не такое уж трепло, оказывается.
— Ты знаешь, когда он откроется? — впился в меня взглядом ректор.
— Примерно, но нужно рассчитать точное время, — смогла я уйти от конкретного ответа.
— Хорошо, можете идти, а то скоро ужин закончится! — внезапно отпустил нас тер Лейв.
Опешив на мгновение, мы щелкнули каблуками, как настоящие курсанты, и суетливо рванули на выход.

* * *

Пока мы с подругой спешно шли к выходу из главного корпуса, помалкивали, словно боялись спугнуть удачу. Не дай темные, придется вернуться обратно. Отойдя на пару шагов от неприветливого здания, оборотень принюхалась, определяясь с направлением, в котором нужно искать столовую. Я не выдержала первой и осторожно спросила:
— Еще не пожалела, что со мной связалась?
Невель бросила на меня укоризненный взгляд и покачала головой:
— Как я могу пожалеть о встрече с тобой? Лютик, ты мне жизнь уже не раз спасала! Да у меня и подруг-то до тебя толком не было. С девочками в Балке как-то не заладилось. Сначала родители погибли… дед, у меня на руках бабушка не в себе. Потом мои сверстницы замуж повыходили, а я все за Трошей бегала, надеялась, а он… ну сама знаешь.
Я неуверенно улыбнулась подруге. Поймав ответную улыбку, взяла ее под локоть и прижала к себе.
Но лисичка, ткнув меня свободной рукой в бок и бросив короткий предупреждающий взгляд, заметила:
— А ведь капран Лавр прав! Ты слишком остро реагируешь на замечания. Пусть они часто бывают незаслуженными или намеренно задевающими тебя или нас обеих, но иногда можно пропустить чужую колкость, а ты тут же лезешь в драку. Буквально нарываешься на неприятности. Тебя много обижали раньше?
Я стушевалась. Есть такой недостаток за мной, потому виновато призналась:
— Знаешь, в детстве и юности усердно доказывала налево и направо, что не слабачка, так и привыкла всегда кидаться в драку. Видела одобрение в глазах мамы, когда выходила победителем, вот и стала вбивать всем свою правоту кулаками, чтобы оставить за собой последнее слово. Увы, мама поняла свою ошибку в воспитании, когда на первом курсе меня чуть из Академии не поперли за систематическое нарушение дисциплины. Но было уже поздно. Репутация сложилась, и другие любители таким же образом доказывать правоту и становиться победителями, только уже за мой счет, продолжали провоцировать, приходилось давать решительный отпор.
— Понятно… — сочувствующе выдохнула Невель.
— Да ладно, пусть мне приходилось быть битой чаще, чем хотелось, но иногда удавалось быть сверху! — поделилась я с горькой насмешкой над собой.
— Но ведь теперь все изменилось?! — спросила Невель, останавливаясь и заглядывая мне в глаза. — И ты теперь другая! И мир другой! Но мне иногда кажется, что ты по-прежнему ощущаешь и ведешь себя как обиженный ребенок. Меня тоже жизнь не слишком радовала, но не кидаться же на всех. Не готова я постоянно кусаться за неверно сказанное слово.
— Я не… — хотела я привычно защититься.
— Что — ты? — раздраженно остановила подруга. — Да ты даже на этом допросе дерзила всем, провоцировала на грубость. Наши мужчины к такому не привыкли, а уж драконы и подавно. Они и за меньшее убить могут.
— Но они же…
— …хранят равновесие нашего мира! А ты… ты — загадка для них, фея, исчезнувшая, а потом ниоткуда свалившаяся на голову.
— Да все я понимаю, Невель. Но и ты пойми, я не котомка, которую можно по желанию вывернуть наизнанку и посмотреть, что там внутри.
— Лютик, надо всего-то быть хитрее и мудрее. Грубой силой многие вопросы не решить, особенно если противостоишь мужчинам. Нормальная женщина всегда найдет способ обхитрить их, а не лезть в драку.
— Где-то я уже это слышала, — усмехнулась я невольно. — А, вспомнила, так всегда говорил мой папа. Правда, в моем мире нормальный мужчина всегда пытается обхитрить женщину, чтобы не сталкиваться с ней лбами…
Невель заразительно расхохоталась, игриво толкнула меня в бок и предложила:
— Считай, тебе повезло, если воспитывал папа. Вот и живи, как он учил, и забудь повадки атурашских воительниц.
Так, посмеиваясь, мы решительно направились ужинать. Хотя через несколько шагов Рыжуха передернулась и неожиданно призналась:
— Жуткие они… я струхнула так, что до сих пор поджилки трясутся. А уж когда ты дерзить начала, а они семье угрожать… Думала — все, в обморок свалюсь. Как у тебя смелости-то хватило огрызаться?
Я пожала плечами:
— Когда мне страшно, всегда обратная реакция начинается, на рожон лезу.
Невель покачала головой и шепотом добавила:
— Дракон… жуткий… меня от одного его взгляда до печенки пробрало. И ощущения какие-то странные рядом с ним…
— Так ты тоже это ощутила? — Я даже споткнулась. — Думаешь, он к нам драконьи чары обольщения применил?
Невель притормозила снова и недоуменно переспросила, округлив глаза:
— Магию обольщения? Кто?
Почувствовав подвох, я неуверенно пролепетала:
— Ну этот… Стейнар…
— Да нет, я про ректора. Когда он смотрит убийственным взглядом, мне от страха в туалет хочется. А при чем здесь черный дракон?..
Невель прищурила хитро блеснувшие синим огнем глаза и захихикала, мерзопакостненько так. Но, увидев, что я нахмурилась, поспешила угомониться:
— Ого, значит, на тебя магия обольщения этого Стейнара подействовала? Занятно…
— Тьфу на тебя! — вскинулась я. — Просто я рядом с ним себя неуютно чувствовала. И это еще мягко говоря. Да и не может мне такой понравиться. Он же — недобаба.
Невель раздраженно фыркнула:
— Сама ты недобаба, а он нормальный мужик.
— И это ты говоришь после угроз твоей же семье?
Оборотница снова фыркнула. Ну да, конечно, сейчас драконов рядом нет, можно позволить себе подобное.
— Он намекнул, а мы с тобой, две дуры, клюнули на наживку. Чтобы разговорить меня, Сафиру понадобилось прикинуться заинтересованным ухажером. А вот чтобы ты язык развязала, они воспользовались твоими недостатками и слабыми местами: вспыльчивостью, обидчивостью, прямолинейностью и бесхитростностью. Ты ж простая как тяпка огородная! Нас развели как младенцев. Так дедушка говорил.
— Да я… да мы… да они…
— Ага! — иронично хмыкнула Невель, пока я пыталась подобрать слова, чтобы опровергнуть сказанное.
На подходе к столовой я тихонько призналась:
— Понимаешь, феиды — воинственные, сильные и сейчас весьма многочисленные. Но мы не такие, как вы, это я уже поняла. Мы большей частью прямолинейны, так проще жить. Мы не строим за спиной козней и не прячем камень за пазухой. Если есть что сказать, вываливаем на собеседника все и сразу. Но зато и конфликты решаем быстро, частенько кулаками, не устраивая многолетнюю кровную вражду, как мы с тобой в некоторых деревнях видели. Для нас обман — огромная трата жизненной энергии. Мы же Свет. Нечестность, предательство, даже изворотливость, а не просто житейская хитринка — это все темные пятна на наших солнечных крыльях, и чтобы их стереть, нужно много, много энергии. А без Света умираем. Когда приходится врать, я слабею и могу заболеть. Мы даже воюем в открытую, а засады врагам устраиваем на своих землях, чтобы уж точно знать, что правы во всем! И защищаем свое!
Невель удивленно слушала, раскрыв рот. Потом тяжело вздохнула:
— О-хо-хо, тяжело тебе в нашем мире придется. У нас не соврешь — долго не проживешь.
Грустно усмехнувшись, я пообещала:
— Приноровлюсь. Изменить свою суть не смогу, но лезть на рожон перестану… Попытаюсь. В конце концов, я сюда мужа найти пришла. Так что придется смирить гонор.
Мы с подругой улыбнулись друг другу заговорщицки и решительно зашли в столовую.
Ой-ей-ей…
Привычное по учебке огромное помещение с узкими столами и лавками, расставленными ровными рядами, встретило нас с Невель сотнями пар любопытных разноцветных глаз и тишиной… Мы оробели от пристального внимания и немного неуверенно, глухо стуча новыми ботинками по деревянному полу, направились к раздаче — большому проему на противоположной стене, в котором маячила пара домовушек.
Поразило количество народа, который поужинал и ждал нас, а именно меня — фею из легенд. Кого здесь только не было! Мне кажется, присутствовали представители всех рас со всех курсов школы: молодняк, отличавшийся откровенным жадным любопытством, и курсанты постарше, сохранявшие нейтральные выражения лиц. И все синхронно повернулись к дверям, потому что караулили входящих, не желая пропустить ярмарочное представление — явление феиды.
Слух о фее, без сомнения, разнесся по школе мгновенно. Да уж, тер Лейва я недооценила! Решила, что меня заставили показать крылья для усиления клятвы, а выходит, он решил все вопросы разом. Рассекретил перед всеми феиду, а заодно дезориентировал, заставил нервничать и судорожно гадать, что будет дальше. А попутно дал курсантам целый вечер до начала занятий, чтобы прийти в себя и вернуть учебный настрой. Он прав — мне с ними не тягаться.
Домовушки-поварята без всякого пиетета, за что спасибо им отдельное, зыркнули на нас глазками-бусинками, и один из них распорядился:
— Сбоку пергамент висит… зачарованный, прикладывайте руки по очереди и перечисляйте ваш обычный рацион. Чего нельзя — тоже!
После перечисления «чего нельзя» мне тишина стала просто ненормальная, оглушительная, как если бы кто-нибудь у нас в Академии мяса попросил. Надо думать, вегетарианцев здесь не водится.
Домовушки хмыкнули — и на раздачу ухнула большая миска ароматной овсяной каши с лесными ягодами и маслицем сверху. Следом еще одна тарелка с ломтем хлеба, по которому вкусно растекался мед. И кружка с компотом! У меня в животе громко заурчало от голода и обалденных ароматов. Живем! Невель порадовали большим куском жареного мяса с вареной картошкой, порезанной кусочками, наваристым густым супом и таким же компотом. По лицу подруги, расставлявшей тарелки на подносе и уже поедавшей все взглядом, расползалась благостная улыбка.
Мы повернулись и снова замешкались, выискивая глазами, куда бы пристроиться. Через пару рядов сидели две знакомые группы демонов и эльфов, занявших столы, разделенные проходом. За ними, к счастью, нашлись свободные места, туда мы и направились.
— Фея, как там тебя зовут, садись с подругой к нам, — предложила недавняя знакомая, демоница Ринис. Встала и слегка заступила проход.
Тут же вскочила эльфа Илия и заявила:
— Феи и эльфы всегда жили вместе и кровь проливали тоже. Так что присаживайтесь с нами!
Я чуть не подавилась обильно скапливающейся во рту слюной. Если бы она знала реалии моей родины, думаю, мне последней предложила бы сесть рядом.
Положение спасла хитрая лиса Невель. Недолго думая, скользнула между воинственными дамочками и поставила поднос на свободное место за следующим столом, объявив:
— Мы за мир во всем мире и за Коалицию! А вы?
Я мысленно усмехнулась и поспешила последовать ее примеру. Ринис и Илия, смерив друг друга злыми взглядами, развернулись в нашу сторону. Зал сразу словно отмер: все зашептались, засуетились и начали прислушиваться к нашему разговору. Пока мы ели, так и шушукались, но стоило нам с Невель сыто выдохнуть, поставив на стол пустые кружки, начался гвалт.
— Ты действительно фея? — спросила Ринис.
— Да! Но мы зовем себя феидами.
Утомили. Тяжелый сегодня день.
— Предупреждая ваши вопросы, сообщаю: она — всамделишная фея. Но из другого мира. Нечаянно попала в блуждающий портал и очутилась здесь, — громко и четко наврала Невель, спасая меня от разговоров. — И еще, забыла добавить. Там, где она жила, все то же самое, только некоторых рас нет, а остальные пришли из нашего мира… туда. И так же воюют с Темными, так что ничего нового она вам не расскажет. Можете спокойно выдохнуть и расслабиться.
Общий удивленно-разочарованный гул совпал с моим облегченным «фу-у-ух». Подруга избавила мои крылышки от появления темного пятна и равно — негатива в душе. Разом сняла большинство вопросов любопытствующих.
— Это правда? — спросила Илия, прищурившись.
— Угу.
— Как вас зовут? — вмешалась одна из демониц.
— Меня — Лютерция Пчелка! А подругу — Невель Рыжуха!
— Занятно! Оборотень-лиса и фея… — протянул здоровый мрачный демон позади моей собеседницы.
— Чем тебе оборотни не угодили? — рыкнул через ряд от нас крупный клыкастый курсант с полосатой шевелюрой, сверкнув трансформированными кошачьими глазами.
Подруга обернулась и послала своему собрату поощрительную улыбку. Ах, да, разумеется, началась охота на мужа.
Демон между тем начал заводиться:
— А тем, что вы всегда лезете вперед всех!
— А я думал, что это демоны — выскочки… — лениво процедил красивый блондин-эльф рядом с Илией.
Под грохот отодвигаемых лавок я выкрикнула, напоминая:
— А мы за Коалицию и за мир во всем мире!
Все окружающие мужчины посмотрели на меня с загадочными, снисходительно-опекающими улыбками, добив окончательно. Только и осталось — сидеть с вытянутым лицом, осознавая, что меня абсолютно не воспринимают как воина, как силу. Да что там, я для них почти как… мужчинка!
— А ты можешь крылья раскрыть? — басовито попросил коренастый гном.
Чувствуя себя товаром на лотке, но понимая, что лучше через это пройти, чтобы все быстрее привыкли и отстали, продемонстрировала крылья…
— Ой… — вскрикнула я, увидев, что одна из эльфиек зачем-то скоблит ногтем краешек моего крыла. — Ты чего?
— А ей в жизни любви не хватает. Вот и решила приманить фейкиной пыльцой, — гыгыкнул тот самый мрачный демон.
— Зря ржешь, — спокойно осадила его стройная, гибкая, хлесткая как плеть девушка-магичка из людей. И тоном заправской знахарки поведала: — Во всех старинных рецептах приворотных зелий пыльца с крыльев фей использовалась. И волосы тоже и…
Мы с Невель дружно зарычали на говорливую ведьму. Та усмехнулась, махнула ручкой и начала протискиваться к выходу. Моя персона быстро утратила к себе интерес. Наконец-то удовлетворив любопытство, старшие курсы постепенно, но довольно быстро начали рассасываться. Еще бы молодняк вспомнил, что вставать завтра с первыми петухами. Я больше чем уверена: от здешних преподов поблажек не будет. С первых же дней непременно заставят выкладываться по полной. Поэтому спрятала крылья, попрощалась с демонами и эльфами из компании Ринис и Илии и вместе с Невель тоже направилась к выходу. Останавливать нас никто не стал.

* * *

Не проспали мы только по одной причине: на рассвете через распахнутое окно ко мне пробрался солнечный лучик и разбудил, неуверенно скользнув по лицу. Быстро умывшись и одевшись, мы рванули на первую в учебном году тренировку. В дверях нашего блока столкнулись с Ринис, затем втроем догнали Илию с подругой-эльфийкой.
Все новички стекались к площади Клятв, где, широко расставив ноги, неподвижно стоял капран Ясневель и смотрел в утреннее серое небо, пока курсанты быстро становились в строй.
Закричали первые петухи, и суровый эльф отмер. Перевел глаза с небес на нас, грешных, обвел холодным взглядом еще неполные шеренги и, четко выделяя каждое слово, объявил:
— Курсанты, запомните: каждое утро в это время вы должны быть здесь. Опоздал — десять дополнительных кругов. Проспал — наряд вне очереди. Кухня и общественные работы научат вас ложиться и просыпаться вовремя…
Невель едва слышно удивилась:
— А что страшного в кухне? Или в общественных работах?
Я хмыкнула и шепотом пояснила:
— Когда ты все клозеты вычистишь, тогда поймешь! А кухня… песком кастрюли да чаны драить, печи от копоти и нагара отскребать, картошку на всю акад… школу чистить — это не шуточки. Лучше уж десять кругов пробежать…
Мы стояли самыми крайними во второй шеренге, но ледяной строгий взгляд капрана Ясневеля отыскал нас и там. Я замолчала и преданно уставилась ему в глаза, всем своим видом показывая горячее желание внимать каждому слову командира. Ни одной эмоции не отразилось на его лице, но глаза неожиданно потеплели.
— Каждое утро после построения — десять кругов вокруг школы. Затем на поле для тренировок выполняете комплекс упражнений. Дальше — полоса препятствий и снова десять кругов…
— Ого! — не сдержался кто-то в первом ряду.
И тут же удостоился сурового взора капрана, который через мгновение продолжил:
— Затем завтрак, далее целители идут к своему куратору в главный корпус. А вечером присоединяются к нам на тренировке.
— Капран Ясневель, разрешите обратиться? — звонко спросила незнакомая девушка-магичка из людей.
— Да! — коротко ответил он.
— А боевикам что днем делать?
Преподаватель смерил девицу хмурым взглядом за глупейший вопрос и язвительно ответил:
— Конкретно вам, курсант Морана, тренировать выдержку и терпение. А всех остальных в ближайший месяц будут разделять на группы согласно умениям и выявленным способностям. Перетасовывать группы будем постоянно, опять же, по мере выявления лучших качеств. А пока подтянем вашу физическую и боевую подготовку. Всем понятно?
— Так точно! — гаркнули мы.
— Бегом!
Сначала строем, потом вытягиваясь в цепочку, мы побежали.
— Какого темного тут ямы не зарыли? — взбешенно заорал кто-то впереди.
Вскоре раздалась приглушенная ругань на нерадивых хозяйственников. Наконец и мы с Невель подбежали к первой яме. Я ухмыльнулась, увидев «дерьмо». Края ровные, уже поросшие травой и даже затоптанные, а грязь внутри свежая, словно специально наваленная. Значит, яма здесь давно и к хозяйственному недосмотру никакого отношения не имеет. Когда же ямы начали попадаться через неравные, но наверняка спланированные промежутки, стало понятно их назначение. Чтобы молодняк не смог приноровиться и расслабиться. Серьезная подготовка началась сразу, с пробежки.
Мы с Невель пару раз перепрыгивали через ямы, в которые попались зазевавшиеся заспанные бегуны, не смотревшие под ноги. На поле для тренировки слишком многие прибыли грязными и злыми, а вот мы с Невель стояли рядом с Ринис и Илией и чистенькими сочувствующе встречали неудачников.
Светило уже приподнялось над горизонтом, и я с удовольствием выпустила крылья, заряжаясь энергией. На пару минут все перестали хмуриться и уставились на них, привлеченные поблескивающей золотисто-зеленой расцветкой.
— Ну что ж, я рад: половина из вас смотрит под ноги. Если бы те, кто не смотрит, шли по пересеченной местности Темных территорий, то уже были бы мертвыми… в лучшем случае.
— А в худшем? — тихо спросила Морана у того самого полосатого кота-оборотня.
— А в худшем, курсант Морана, попали бы в ловушку колдуна и тогда о смерти могли бы лишь мечтать! — мрачно припечатал Ясневель.
И я с ним была полностью согласна. Колдуны питаются жизненной силой. Саму душу высасывают, забирая право на перерождение, на встречу с богами и предками в Высших чертогах. А тело… тело долго блуждает по Темным землям неприкаянным, вечно голодным зомби.
Ясневель тем временем добавил:
— На занятиях по истории вам расскажут о вторжении колдунов на Раш и о том, что за ним последовало. Надеюсь, вы будете предельно внимательны. Слишком многое из прошлого может спасти наше будущее и вашу жизнь, в частности!
Все молча внимали куратору под громкие синхронные крики и звуки ударов курсантов со старших курсов, тренирующихся на соседних полях.
На большой, поросшей густой травкой площадке капран сообщил:
— Здесь будут проходить занятия по физической подготовке, направленные на правильное формирование вашего тела, получение необходимых навыков для дальнейшей учебы. А сейчас…
Я заволновалась. До сих пор мы бегали и ходили по желтому «пустому» песку, а здесь «живая» трава.
— Капран Ясневель, разрешите обратиться? — крикнула я, вынужденно перебивая.
Эльф смерил меня злым взглядом:
— Обращайтесь, курсант Пчелка!
Рядом захихикали и захмыкали. Что в моей фамилии такого смешного — не понимаю.
— Можно мне поле подготовить? — попросила я.
Серебристые брови эльфа взлетели вверх, он уже открыл рот, чтобы отказать, но неожиданно передумал:
— Только быстро!
Две сотни первокурсников заинтересованно уставились на меня. А я подбежала к куче корзин и палок, взяла одну из них и начала обычную для любого курсанта Военной академии Атураша очистку учебной территории. Постукивая палкой по земле, с помощью магии предупреждала насекомых, что необходимо покинуть опасную зону. С минуту летала над площадкой и выгоняла меньших братьев. Ни один курсант не задал вопроса, что и зачем я делаю, потому что собравшиеся с вечера на лугу насекомые принялись убираться прочь. Ползающих я отправила вон магически. Быстро организовала защитный отпугивающий контур и с облегчением вздохнула.
Закончив, я уже хотела вернуться в строй, но увидела удивленных сослуживцев. Да и Ясневель смотрел на меня загадочным взглядом, чуть склонив голову к плечу, словно не мог поверить в реальность происходящего.
— Я закончила, капран Ясневель! Разрешите стать в строй?
Куратор молча кивнул.
— Что с фейки возьмешь… — процедил вчерашний всем недовольный демон.
Смерив его строгим взглядом и заставив нахмуриться, я вернулась на место.
— Курсант Пчелка, вы теперь все поля и тренировочные полигоны так… очищать намерены? — ровным голосом поинтересовался капран.
— Так точно, капран Ясневель. Достаточно одной обработки, а в дальнейшем установлю защитный контур и буду обновлять раз в неделю…
— Понятно! — оборвал он. — Курсанты, каждый возьмите по корзине и палке и рассредоточьтесь на поле вокруг меня.
Все дружно кинулись к куче инвентаря, сваленной под навесом на краю полигона. Я схватила две плетенные из прутьев корзины, а Невель — палки. Как более юрким и менее уставшим после оказавшейся тяжелой для многих пробежки, нам достались места в центре. Мы замерли, довольные маленьким преимуществом перед остальными курсантами, и сияли как начищенные до блеска чайники. И снова получили загадочный оценивающий взгляд Ясневеля.
Далее куратор подошел к оставшимся корзинам, подхватил одну из них и поставил перед собой. Легко вскочил на край, сказав:
— Урок первый — на ловкость и координацию!
Не глядя себе под ноги, он смотрел по очереди на каждого курсанта и… чуть расставив руки, двигался кругом по краю корзины. Мы видели, что она пустая и легкая — сами же убедились на личном примере. Корзины-то плетеные и у всех одинаковые. И как он ее не перевернул, осталось загадкой.
— Вижу, вам понравилось представление?! — заметил эльф. — Тогда попробуйте проделать то же самое.
Я к этому делу подошла осторожно, а вот Невель попыталась нахрапом. Запрыгнула на край, несколько мгновений отчаянно махала руками и затем рухнула на траву, едва успев сгруппироваться, а сверху ее накрыло корзиной. Вокруг отряхивались другие неудачники. Выпустив крылья и взлетев, я начала прохаживаться по краю корзины, торжествующе улыбаясь. Оказалось, что не одна такая сообразительная. Демоница Ринис, выпустив темные кожистые крылья, медленно помахивая ими, вышагивала по бортику корзины и ухмылялась, глядя на встающую с травы Илию.
Не успела я полностью насладиться преимуществом крыльев, бурая петля древесного корня вырвалась из-под земли и спеленала меня моими же крыльями. А без поддержки, как и многие до этого, я ухнула вниз. Не имея возможности помочь себе руками, хорошенько так приложилась лицом о землю. Пока отплевывалась, увидела Ринис, валяющуюся рядом в такой же беспомощной позе. И еще нескольких крылатых умников-демонов.
Куратор смерил нас насмешливым укоризненным взглядом, освободил от корней и приказал:
— А теперь рысью бегите во-он… — показал на дальнюю стену возле забора, — …к той куче камней и по одному таскаете в свои корзины. Наполните до краев.
Мы выполнили приказ. Причем я бежала, ругаясь шепотом и утирая кровь из-под носа. Сделав много-много ходок, мы заполнили корзины как было приказано. Хотя нашлись и те, что схитрили и лишний раз за камушками бегать не захотели.
— Ну а теперь попробуйте снова пройти по краю! — скомандовал Ясневель, сам при этом двигаясь по краю пустой корзины.
Естественно, сделать это с камнями было проще простого. А куратор меж тем продолжил:
— Каждый день мы будем убирать по одному камню, чтобы научиться балансировать, а соответственно — терпению, координации и ловкости. И некоторым придется учиться гораздо быстрее, изживая лень.
Большинство мерзко захихикали над менее удачливыми, но Ясневель жестко рыкнул:
— Всем, кто сейчас смеялся, вечером дополнительно десять кругов. И запомните, те, над кем вы сейчас смеетесь, могут оказаться с вами вдвоем в Темных землях на грани жизни и смерти. И подумайте, станут ли они прикрывать вашу спину или вытаскивать на себе с поля боя…
Ухмылки растаяли; курсанты вытянулись в струнку.
И наши занятия продолжились дальше. На этом этапе мне приходилось не сложно. Без напряга проделывая все упражнения, я еще и тихонько помогала советами Невель. Двое курсантов-людей рядом с нами довольно быстро смекнули, что умею и знаю я гораздо больше них, и молча повторяли за мной, внимательно прислушиваясь к советам.
Дальше куратор погнал нас на полосу препятствий. Там мне напрягаться почти не пришлось, потому что все элементы были привычны и знакомы, как в учебке на Атураше, где мы проходили полосу каждый день. Тело помнило многолетние тренировки. Я даже крылья не выпускала — балансируя, легко бежала по узкому бревну, перекинутому над ямой, карабкалась по стенам, сложенным из камней и деревьев, прыгала, ползала, подныривала, уворачивалась от летающих мешков, бревен — проделывала все это четко и быстро, почти не запыхавшись.
В конце полосы меня встретили капран Ясневель и капран Лавр.
— Курсант Пчелка?! — обратился первый.
— Так точно!
— Вы успешно справились с задачей! — все так же ровно, но с подтекстом похвалил он.
— Рада стараться, капран Ясневель! — звонко отчеканила я, вытягиваясь в струнку.
Капран Лавр глухим голосом поинтересовался:
— Я полагаю, курсант, что полоса вам хорошо знакома. У вас все так же? Там!
— Так точно, капран Лавр! — глядя ему в глаза, отчеканила я.
— И много вы еще умеете? — снова задал он вопрос.
Я замешкалась, соображая, как лучше ответить, но меня «спас» Ясневель:
— Не молодняк — это точно, а степень подготовки узнаем по ходу дела. Думаю, отличия в обучении у нас и у них имеются. Любопытно будет выяснить — насколько. И у нас есть для этого отличная возможность.
Я смутилась от признания куратором моих достижений, а он между тем добавил — больше для коллеги, но глядя при этом на меня:
— А пока могу дать краткую характеристику: импульсивна, безынициативна, лидерскими качествами не обладает, но хороший исполнитель.
Я открыла было рот, чтобы достойно ответить зарвавшемуся эльфу, но тут же захлопнула. Убедилась же, что новые преподаватели просто так ничего не говорят и не делают — проверяют, провоцируют, изучают! Каждый раз. Осу вам за пазуху, а не проверка реакций феиды на очередную подначку!
— Разрешите идти? — едва заметно ухмыльнулась я и вытянулась в струнку.
Вопреки моим подспудным ожиданиям, эльф и демон улыбнулись глазами и отпустили. Я рванула выяснять, где застряла Невель. Она к этому моменту — грязная и замученная, с синяком на скуле — вылезала из предпоследней ямы полосы. Добрела до меня и рухнула на землю.
— Лучше убей… — хрипло простонала она, беспомощно распластавшись в позе звезды. — Боги, где вы были, когда я решила сюда податься? За что так наказали, вложив мне в голову глупую затею?
Я засмеялась:
— Невель, не переживай! Тяжело лишь в первые недели, потом втянешься.
Подруга застонала от отчаянья.
— Курсанты, стройся! — зычно крикнул наш капран.
Бедолаги, последними прошедшие полосу препятствий, еле передвигая ноги, становились в строй. Мы с Рыжухой тоже встали, причем, я доволокла ее чуть ли не на себе.
Ясневель прошелся вдоль шеренги, смерил курсантов равнодушным взглядом, от чего, как мне показалось, многим за свою слабость стыдно стало, и отдал приказ:
— Пять минут на приведение себя в порядок, затем — обед! Ровно в час всем прибыть в пятую аудиторию. Опоздание — наряд вне очереди! Свободны!
Дружная, большей частью грязная толпа, забыв об усталости, кинулась переодеваться и умываться.
Пообедав, мы с подругой среди прочих расселись в означенной аудитории за узкими длинными столами, где уже лежали толстые тетради, перья и чернила. После сигнала гонга в помещение вошла сухонькая старенькая гнома в строгом костюме с длинной юбкой. Глухо простучав вдоль рядов каблуками ботинок с квадратными растоптанными носами, она расположилась за кафедрой. Окинула нас неожиданно тяжелым проницательным взглядом выцветших голубых глаз и представилась:
— Капран Тересия Мар. Я буду вести у вас сразу несколько курсов. На военной истории мы узнаем, как появились колдуны, где, что было тогда и даже что происходит сейчас. Пройдемся по нашим трагическим ошибкам и запомним их навсегда. Мне важно, чтобы вы умели применять полученные знания в дальнейшей практической деятельности. Все понятно?
— Так точно, капран Тересия Мар.
— Лучше — капран Тересия! Раз все ясно, следующий курс, что я буду вести у вас, касается вопроса организации и ведения боя. Его техническое и магическое обеспечение как с нашей стороны, так и со стороны Темных. Как в нынешнее время, так и в ретроспективе…
Рядом взметнулась рука, и один из эльфов спросил:
— Курсант Айэф! Разрешите вопрос?
— Задавайте! — коротко согласилась гнома.
— Вы воевали?
Капран Тересия мрачно усмехнулась и сухо ответила:
— Да! Третий отряд двести сорок второго объединенного полка… сто сорок лет назад.
Общий удивленный вздох подсказал, что все знают, о чем речь, кроме меня. Невель дернула меня ближе к себе и шепнула едва слышно:
— Третий отряд три дня сдерживал натиск Темных в ложбине в Южных горах. Когда подошло подкрепление, в живых остались двое из двухсот. Но колдунов они не пропустили. Фактически спасли Верею от повторного захвата.
Я уже по-другому смотрела на эту женщину — несомненно героическую. Гномы живут не дольше трехсот, а ей явно около того. А тогда — середина жизни и смерть вокруг… Двое из двухсот! Ужасно!
— Еще вопросы есть? — спросила капран.
Все молчали, она продолжила:
— Параллельными курсами у нас пойдут занятия по тактике, где вы, курсанты, изучите порядок действий солдата в бою; организационно-штатную структуру подразделений от целого полка до небольшого диверсионного или разведотряда; магические и технические характеристики образцов войскового вооружения; команды и сигналы для управления личным составом в бою и порядок действий по ним. Я теоретически научу вас, как вести наблюдение за противником, местностью и сигналами командира в бою; как передвигаться на поле боя различными способами, используя местность для защиты от магии противника. На деле полученные знания закрепит капран Лисан. Все курсы будут тесно взаимосвязаны. С этим все понятно?
— Так точно! — гаркнули мы.
— Ну и последний, но не менее важный курс, который я у вас буду вести: военная топография. Мы изучим все: от определения своего местоположения на местности относительно сторон горизонта до способов и средств получения информации о местности в интересах боевой деятельности войск. Закреплением полученных знаний также займется капран Лисан. На его занятиях вы приобретете практические навыки. Мы будем с вами с первого учебного дня и до последнего. И я надеюсь, что, окончив мой двухлетний курс, вы не совершите ошибок наших предшественников. Узнаете, как профессионально бороться с главным проявлением Тьмы — колдунами.
Курсанты молча внимали ей, а гнома продолжила, обведя всех взглядом умных проницательных глаз:
— А сейчас начнем. Откройте тетради и быстро записывайте самое важное.

* * *

— У меня голова кругом от всего услышанного. Как вообще запомнить сразу столько? — пожаловалась Невель, стоило нам покинуть аудиторию.
Я же усмехнулась и заметила:
— Это не сложно, я тебе потом на пальцах объясню, ты еще удивишься, насколько все элементарно. Особенно команды жестами — у нас девчонки с детства их знают. Все поголовно в войнушку играют…
— То вы, а то мы…
— А что вы? Тебе гораздо меньше запоминать, чем мне! Я же видела: историю вторжения вы знаете назубок, как детскую сказку, всего-то уточняли неизвестные моменты, а мне пришлось вникать с самого начала, несмотря на твои рассказы. Запоминать географические названия, завоеванные страны, потом освобожденные…
— Короче, мы в одинаковом положении. Ты не знаешь одного, я — другого! — уныло заключила подруга.
— Прорвемся! — подбодрила я ее.
— У нас есть цель, так что придется! — усмехнулась Невель, а потом, махнув рукой, добавила: — Ладно, я на занятия по целительству, а ты…
— …на стратегию и боевые искусства. Уверена, меня сейчас с распростертыми кулаками ждет капран Лавр.
— Мне он показался самым безопасным, — осторожно заметила Рыжуха.
— Проверим! — заключила я.
Мы попрощались и расстались.
По дороге на поле встретила Ринис из клана Ярости и Илию Медуницу. Обе шли в одном направлении, но сразу заметно — не вместе! Поравнявшись, кивнула обеим. На тренировку мы пришли втроем, что не осталось незамеченным.
Демон ждал на краю площадки и встречал всех оценивающим взглядом.
— Стройся! — гаркнул он.
Мы построились и приготовились внимать Лавру.
— Итак! Сегодня начнем с насущного — контактного боя. В первую очередь хочу сказать, что этот вид столкновения наименее приемлемый. Колдуны не гопота из трактира и не грабители с большой дороги. Они запросто высосут из вас душу! Поэтому, если возможно, личной встречи с ними нужно избегать любыми путями. Мое умозаключение: боец может вступить в рукопашный бой с Темным: в случае потери мозгов и оружия; если останется голым; забредет в глубь Темных территорий; будет находиться более чем в пяти минутах бега до ближайшего дерева; и, наконец, будучи смертельно раненным не сумеет зарыться куда-нибудь поглубже. Ясно?
— Так точно! — гаркнули мы.
Сами же, слушая капрана, все с большим удивлением таращились на него. Лично для меня его наставление шло вразрез с тем, чему меня учили раньше. На Атураше слишком давно не встречали колдунов. Может, поэтому нам в Академии преподавали действовать по-другому: устраивать засады и заговоренными стальными мечами шинковать в капусту всех. И колдунов в том числе.
А демон между тем продолжил:
— Профессиональный воин никогда не останется без оружия до тех пор, пока рядом найдется хоть что угодно. В дело пойдет и острая палка, которую можно применять как дубинку, и булыжник, засунутый в носок, которым можно бить как кистенем, и многое другое. В конце концов, за время своего существования наши расы изумительно научились находить способы уничтожения себе подобных. А колдуны мало чем от нас отличаются.
— А если это все же случилось? — спросил гном из первого ряда.
— Курсант… — переспросил капран.
— Курсант Шебота! — быстро ответил гном.
— Наряд вне очереди за нарушение дисциплины.
— Есть!
— Сначала «разрешите обратиться», если разрешили — спрашивайте! Всем понятно?
— Так точно! — синхронно гаркнули мы.
— Отвечаю! Если столкновение все же произошло, сейчас разберем, как себя вести в различных ситуациях. Разбейтесь по парам и начнем.
Неожиданно в пару мне навязалась Ринис, опередив Илию. Лавр выбрал для себя знакомого полосатого оборотня.
— Не напрягайте тело и… — начал демонстрировать стойку Лавр, но его прервали.
— Разрешите…
— Не разрешаю! Не болтайте в драке и не открывайте рот — разобьют челюсть. Пальцы, если болтаются, также ломаются на раз. Так что правильно сжимайте кулак. Поставленный точечный удар костяшкой пальца бывает действеннее, чем «пушечное бомбардирование» кулаком, — демонстрируя на себе, говорил капран. Затем спросил, разглядывая всех нас, прищурившись: — Что главное в схватке с колдуном? Разрешаю ответить!
— Убить? — почти хором предположили мы.
— Не подпустить к себе на расстояние вытянутой руки. Вот что самое важное! Если вы магически выдохлись, если вы вообще не владеете магией и не имеете крыльев, чтобы улететь от него подальше и уже оттуда забросать камнями, убить или вырубить магией, тогда любым способом держите его на дистанции. Эти твари бывают мужского и женского пола, и с особями разного пола вопрос решается по-разному. Учитывайте физиологические особенности. Мужику бейте в пах, бабе — хлестко по груди! А еще лучше, пробивайте гортань, и пока колдун глотает собственную кровь, добивайте. И боги вас упаси душить их! Потому что тогда вы однозначно труп! Точнее — бездушный зомби!
Капран Лавр еще некоторое время рассказывал о различных нюансах безоружного боя с Темными. Демонстрировал удары и заставлял отрабатывать их друг на друге. Мы с демоницей неплохо сработались. Затем Лавр перешел к приемам боя на ножах.
— Курсант Пчелка! Курсант Мурлыка! Выйти из строя!
— Есть! — гаркнула я, услышав свою фамилию, и строевым шагом подошла к командиру.
Рядом замер полосатый оборотень. Сразу понятно, что это он — Мурлыка! Но смеяться расхотелось. Ужтбольно выражение лица у него хмурое — такой не потерпит даже малейшей насмешки.
Лавр кинул нам по паре кинжалов и приказал:
— Занять позицию! К бою!
Курсанты мужского пола смотрели на меня с недоумением, даже с неожиданным сочувствием. Они явно ожидали полного провала фейки. Неужели даже на мгновение не усомнились в силе оборотня и его превосходстве надо мной?
Зато Мурлыка удивил: поспешные выводы, исходя лишь из моей женственной внешности, делать не стал. Лавр, кстати, наблюдал за нами спокойно и с любопытством.
Привычно схватив кинжалы, я повела плечами, методично расслабив мышцу за мышцей, и так же спокойно следила за соперником. Ложный выпад оборотня — мой блок. Дальше он провел серию ударов на проверку моих способностей и уровня владения холодным оружием. Мурлыка, несомненно, хорош, да только и я не лыком шита. Мы кружили вокруг друг друга, проводя серии выпадов и ударов. Резко наскакивали и словно волна отступали назад. Да только у котяры-переростка мама — точно не бригадный генерал и по выходным вместо семейных посиделок не устраивала дружеских мордобитий. Проведя обманку, я поднырнула оборотню под локоть и со всей силы двинула рукояткой кинжала под мышку. Здоровый мужик мявкнул, как кот, которому на хвост наступили, и инстинктивно накренился набок, выходя из глухой защиты. За что и получил локтем в подбородок. Жестко, я знаю, но по-другому нельзя. Лучше один раз показать, что не слабак, чем потом в каждой драке это доказывать. Проходила уже, больше не хочу.
Оборотень рухнул на землю, повернулся на бок и замотал головой, возвращая ясность мыслям и зрению. Я же больше не сделала ни единого движения, замерла, выйдя из боевой позиции, и перевела взгляд на капрана Лавра. А курсанты молчали и потрясенно смотрели на меня. На их лицах читалось: «Вот тебе и фея слабая».
— Кое-где отшлифовать нужно, но ножи — это явно твое, — сделал заключение препод по боевым искусствам. И неожиданно распорядился: — Будешь помогать мне сегодня на занятии. Сейчас разбиваем на пары и смотрим уровень остальных.
Первый урок у демона Лавра прошел в проверках и весьма познавательно. На примере чужих ошибок он объяснял, как нужно или нельзя действовать в реальном бою. Даже меня заинтересовал неимоверно, что уж говорить о других. Больше полутора сотен первокурсников, затаив дыхание, внимали каждому слову капрана Лавра. Ловили взглядом любое его движение, выпад, стойку. И я среди них! Сверх того отметила, что демон чуть ли не боготворит холодное оружие, обожает хороший бой и любит своих учеников. Ему интересно то, чем он занимается, и отдается делу со всей душой.
— Разрешите обратиться, капран Лавр? — спросила я, когда остальные уже отправились на следующий урок.
— Разрешаю, курсант Пчелка!
— Можно вопрос?
— Давай.
— Меня смущает один момент. Все занятия в основном практические. Первые уроки — и сразу с насущного… боевого. А как же строевая подготовка, выправка, изучение устава школы, да и многое другое, что должно, по-моему, давать полноценное учебное заведение? Я…
— Я понял, — неожиданно улыбнулся Лавр. — Лютерция, мы не готовим строевиков! Это не наша задача. Думаю, ты заметила, что здесь большинство не новички, воевали. Им лишь не хватает знаний и опыта. Взять, например, молодняк этого набора — большинство нелюдей прошли достойную подготовку в своих кланах и родах. А люди — в Магической Академии Рювиля и Данлиша. Есть и наученные жизнью. Из нашей школы выходят спецы, готовые в любой момент вступить в бой или принять на себя командование. Те, кто в одиночку или в составе небольшой боевой единицы отправится к Темным с целью устраивать диверсии, смертельные ловушки, засады и кордоны. Мы — щит Света! И это не пустые слова. Мы — заноза в заднице колдунов! За два года обучения из вас сделают лучших. Сначала разделят на отряды, выявят лидеров, исполнителей или спецов-одиночек. Изучим ваши способности, чтобы максимально развить. А красиво ходить строем, тянуть струнку и щелкать каблуками в Королевской Гвардии обучают в гарнизонных частях. Стражей для охраны правопорядка, к примеру. Но не у нас!
— Понятно! — кивнула я. — Разрешите идти?
Капран Лавр качнул головой с едва заметной доброй улыбкой.
— Разрешаю!
Выпустив крылья, я полетела на следующее занятие. До нашего позднего ужина еще два часа вкалывать. Курс «немолодого» бойца меня сегодня изрядно утомил, а ведь по окончании занятий — о, ужас! — еще предстоит десять кругов пробежки.
Мой путь лежал на специальный полигон — участок, заросший кустами, высокой травой, с кочками, впадинами и всякими разными другими элементами рельефа. В общем, почти естественная среда для разведчика. Недаром здесь будут проходить занятия, предусмотренные курсами разведки и диверсионной деятельности, ОМЧС, топографии, еще множества мелких подкурсов под руководством капрана Лисана, как предупредила капран Тересия Мар. Вот наконец-то мы его и увидим — этого загадочного Лисана.
Сокурсники, завидев меня, начали ухмыляться, предвкушая развлечение. Пожав плечами — ну не понимают они жизненных ценностей феид, — нашла палку и приступила к облету и очистке территории. Справилась быстро и успела вовремя: запыхавшись, прибежали наши целители и быстро встали в строй.
— Ну и как? — поинтересовалась я у подруги впечатлениями о первом занятии по целительству.
— Невероятно, захватывающе интересно! — выдохнула она. — У нас сразу два педагога: эльфа Марисель и известная целительница Мария из людей. Нам сообщили, что при школе организован лазарет для городского люда, и мы там практиковаться будем. Представляешь, мой дар оценили как средний и очень похвалили за уме…
Невель неожиданно замолчала, замерев и, кажется, забыв дышать, уставилась в сторону главного корпуса. Я чуть повернулась и посмотрела, что же настолько привлекло ее внимание, что даже взгляд синих глаз остекленел.
В нашу сторону бежал здоровенный черно-бурый лис. Красиво бежал, по-звериному мощно перебирая крупными лапами, помахивая длинным черным хвостом с белым кончиком. Остановился, сел рядом с курсантами, подняв черную лобастую голову, окруженную серебристым «воротником», сверкнул умными глазами — и неожиданно обернулся мужчиной: стройным, жилистым, среднего роста брюнетом, словно снегом припорошенным. В привычной черной школьной форме. Только вот лицо оборотня от линии волос до подбородка, наискосок через переносицу, пересекал жутковатый шрам. Раньше его, вероятно, можно было бы назвать красавчиком, если бы не это «украшение», уродующее лицо. Тем не менее аура силы чуточку скрашивала общее негативное впечатление от его вида.
Так думала я, зато Невель громко сглотнула, буквально поедая взглядом лиса-оборотня.
— Ты чего? — шепотом спросила я.
— Он великолепен… — едва слышно, восхищенно прошептала подруга. Прижала кулачки к груди и, не отрываясь, смотрела на… свою мечту, пожалуй.
Я невольно прошлась взглядом по лицам других особей женского пола из нашего отряда. И с облегчением отметила: проблемы со вкусом были исключительно у моей лисички. Остальные либо равнодушно, либо с профессиональным интересом разглядывали, похоже, капрана Лисана.
— Курсанты, стано-вись! — скомандовал лис-оборотень. Убедившись в полном внимании, представился. — Капран Лисан Хитрован. Обращаться можно — капран Лисан! Веду у вас всю практическую часть тех курсов, что начитывает капран Тересия Мар. И отдельно — разведывательно-диверсионный курс для воинов, не для целителей. Всем понятно?
— Так точно! — гаркнули мы.
— Замечательно! Начнем! Вам уже рассказали…
Дальше я слушала и одновременно наблюдала за оборотнем, на которого запала моя подруга. За проведенное на Раше время я начала оценивать здешних представителей мужского пола не как мужчинок, а как равных себе. Отделяя внешность и умение вести дом от остальных качеств, присущих именно мужской половине Раша. Приспособилась видеть и уважать качества, которые на Атураше меня скорее бы оттолкнули от кандидата в мужья, принимать их за достоинство, а не аномалию. Ведь они воспринимают меня по-другому, так почему я должна делать иначе. Сама же решила, что моя судьба здесь, значит, надо соответствовать этому миру. Легко сказать, а на деле все время приходится себя контролировать.
Сразу видно: капран Лисан — сильный и волевой мужчина с хмурым колючим взглядом светлых — скорее всего, серых — глаз, который выдает к тому же жесткую, бескомпромиссную натуру. Рыженькая веселая Невель и черный мрачный Лисан — более несовместимую пару сложно представить, но, возможно, я слишком пристрастна и в местных мужчинах плохо разбираюсь. Пока. И вообще в мужчинах: личного опыта-то никакого!
Я отвела от него взгляд, скользнула по другим полям и курсантам, занимающимся там, прошлась по жилым блокам. Не поворачивая головы, флегматично покосилась на главный корпус и… затаила дыхание. В тени здания заметила мощную темную фигуру — черного дракона Стейнара. Даже отсюда чувствовала его внимательный взгляд. Неожиданно с неба к нему спикировал еще один дракон, приземлился и обернулся Сеффратом. Оба перекинулись парой слов, жаль — не слышно, лишь видно, как шевелятся чувственные губы, а темные глаза, не отрываясь, следят за мной.
Видимо, разговор пошел обо мне, потому что Сеффрат обернулся и тоже уставился. Мой личный кошмар одернул кожаную жилетку драконьей формы, снова зацепив мое внимание странно тягучими, словно ленивыми движениями. Затем оба обернулись драконами, взлетели и скрылись в облаках. А меня впервые в жизни посетила мысль, что небо для меня, оказывается, тоже может быть опасным.
— Ставлю задачу! Делимся на две группы. Первая — максимально незаметно движется к противоположному краю поля, вторая — стреляет по всему, что выше фута.
Приказ капрана Лисана вернул меня с небес на землю и заставил выбросить из головы мысли о драконах.
Строй легко разделился пополам: два ряда шагнули в одну сторону, другие два — в противоположную. Увы, нашу группу отправили ползать между кочек и кустов в траве первой. Когда мы цепочкой рысцой пробегали мимо капрана, Невель словно бы нечаянно легонько задела его плечиком и бросила короткий обжигающий взгляд. Явно заигрывая, обращая на себя внимание!
Никто лисичкин «маневр» не заметил, кроме самого объекта повышенного внимания и меня, бежавшей позади. Подстрекаемая непереносимым любопытством, я не выдержала и обернулась на Хитрована, чтобы выяснить, какое впечатление моя подружка на него произвела. Оборотень лишь глаза прищурил и изучающим взглядом прошелся по Рыжухе. Не понравилось мне это равнодушное внимание, ой, не понравилось… Так наши голодные до интима пограничницы мужчинок осматривали, примерялись: подойдет ли ночь скоротать.
Да только подружка моя этого уже не видела.
Мы усердно работали локтями и коленками, ползая в траве и кустах, перекатываясь на открытом пространстве, прячась от летящих поверху учебных стрел с тупыми деревянными шишечками-наконечниками вместо острия. Кожу такая не пробьет, но ударит — мало не покажется. Первой стрелу получила Невель, второй — курсант Морана, а потом и я. Надо заметить, «вжикало» вокруг изрядно, мужчинам доставалось тоже, но самое обидное, что чаще всех почему-то доставалось нам троим. Видно, фея стала объектом повышенного внимания, а находящимся рядом рикошетило за компанию.
Неожиданно мой нос уперся в огромные ботинки, затем от голоса капрана Лисана едва не заложило уши:
— Курсант, вам когда-нибудь в жизни приходилось ползать? Хотя бы в младенчестве?
— Так точно! — глухо, почти шепотом ответила я.
— Тогда какого темного ты зад отклячила? Да еще во время стрельбы? Он тебе надоел? Или ты решила украсить его стрелой? Чтобы привлечь к нему больше внимания?! — рявкнули надо мной.
А я потеряла дар речи. Боги, неужели Регана Шмель будет преследовать меня всюду, вселяясь во всех преподавателей? Ведь Лисан сейчас говорит совсем как она! Один в один! Или их всех веками по шаблону учили вызывать чувство вины и стыда у курсантов?!
— Э-э-э, я нечаянно, — чувствуя, как краснею, выдохнула я, обращаясь к ботинкам, словно они живые.
— Неча-а-аянно, — передразнил Хитрован. — В школу тебя взяли нечаянно, курсант!
— Разрешите… — попыталась вступиться за меня Невель, но ее оборвали на полуслове.
— Не разрешаю! А вы, курсант?! — Это уже Рыжухе «комплименты» начались. — Задом специально крутите, чтобы все оценили ваши достоинства? Не все стрелы собрали сегодня? — Затем повернулся к молодому магу и ядовито процедил: — А у вас, я смотрю, коленно-локтевое положение самое привычное?! Ползком совсем никак?
Кто-то громко заржал в соседних кустах.
— Курсант, назовите себя! — рыкнул разгневанный лис.
— Курсант Мучник! — раздалось из кустов от того, кто прятался и ползал гораздо лучше, чем мы.
— Два наряда вне очереди! — выдал Хитрован невидимому насмешнику. И пояснил, за что: — В засаде тоже ржать будете? — Затем громко скомандовал всем: — Курсанты, меняетесь!
Мы повскакивали с травы и ринулись мимо преподавателя на край поля к лукам и стрелам. В нашей группе нашлись и такие, кто стрелять из луков не умел. И хотя капран Лисан прошелся по всем родственникам таковых, тем не менее, весьма четко и очень эффективно натаскивал неумех пользоваться этим удобным и простым оружием.
К концу тренировки капран основательно вымотал всех. Каждый из нас, не раз взмокший и получивший по заслугам, понял: курсы, что ведет Хитрован, легко никому не дадутся. Но и чему-либо не научиться у него — нереально. Я уверена: сумеем, и еще как! Даже меня ползать научит. Регана Шмель рядом с Хитрованом, что надоедливая мушка в сравнении с осой.
Когда нас отпустили на вечернюю пробежку, мы сочли это избавлением от мук, а ведь еще утром считали иначе. И только усталая и грязная Невель покидала полигон с тоской в глазах.
Ужинали все молча, думаю, как и я — не чувствуя вкуса. Расслабилась я, раз тоже чувствую изрядную усталость. И честно признаться, в Академии нас так не гоняли.

* * *

Это для других ночь тиха и безмятежна, а феиды могут слышать шепот насекомых, если прислушаются. Или как сейчас, когда пара кузнечиков застрекотала, взывая ко мне, чтобы разбудить и предупредить о возможной опасности. Открыв глаза, я увидела, как в открытое окно залез мужик и затем помог взобраться на подоконник женщине.
Я бесшумно достала из-под подушки кинжалы и недвижно лежала под одеялом в ожидании дальнейших действий. Парочка слишком шумно — даже для старших курсов, а уж для опытного вояки и подавно — подкралась ко мне и замерла. Первым отмер мужчина, раздраженно прошептавший спутнице:
— Ну и что дальше?
— В каком смысле? Что дальше? — последовал удивленный женский шепот.
Я негромко спросила:
— Мне тоже любопытно, что дальше?
Оба ночных гостя вздрогнули, а я, призвав светлячков, попросила осветить им лица. Молодые люди, маги! Исходя из их жизненного цикла, лет двадцати, наверное.
— А что это вы тут делаете? — хрипло со сна спросила Невель.
— О, Темный! — тихо выругался парень.
Зато девушка, увидев, что неспящих уже двое, неожиданно заявила:
— Мы знаем, что ты фея!
— Надо же, всю жизнь мечтала в этом еще и ночью убедиться! — съехидничала я.
У нас был очень, очень тяжелый день, только заснули в теплой, почти мягкой постели, завтра вставать раньше петухов, а нас разбудили.
Невель думала так же. С ее кровати раздалось рычание, а затем и сама лиса, мягко спрыгнув на пол, угрожающе стелясь, начала наступление на непрошеных гостей.
— Ты же фея!
— Ну и что? — в отчаянии спросила я, зевая.
— Мы любим друг друга, но семьи против нашего брака. Мы специально сбежали в эту школу, чтобы нас не смогли достать, пока…
— А я тут при чем? — раздражалась я все сильнее.
— Ты же фея… благослови нас, и тогда нашей любви будет сопутствовать удача.
— Ты шутишь, наверное?! — поразилась я ее наивности.
— Риса, я же говорил тебе, что она не согласится, — увещевал возлюбленную молодой человек. — Пошли отсюда!
— Да что тебе стоит-то? Ты же фея! Это, вообще, твоя обязанность! — упрямо заявила девушка.
— С каких пор благословение влюбленных превратилось в обязанность феиды? — наконец встала я с кровати.
Моя белая длинная ночная рубаха зашевелилась на ветру, и со стороны, наверное, я сейчас больше походила на призрака. Злого!
— Про вас столько легенд ходит, — уже не так уверенно продолжала настаивать девушка. — А у нас любовь… несчастная.
— Счастье и любовь только от вас зависят! — рыкнула снизу лиса.
Парень тяжело вздохнул, а вот девушка оказалась более упрямой:
— Согласна, но благословение феи лишним не будет. Мы же не дураки, чтобы от такого козыря отказываться…
— Вам его никто не предлагает! — снова рыкнула оборотень.
— Шли бы вы отсюда… — предложила я по-хорошему.
Парень, заметив, как поникли плечи его любимой, встрепенулся. Приобнял ее и, с укором глядя на меня, неожиданно резким, обвиняющим тоном заявил:
— Тебе что — жалко? Переломишься от столь тяжкого труда? В легендах говорится, что благословение феи — это Свет. Любовь всегда найдет путь к нему. Не погаснет и будет гореть вечно. Ты пришла сюда, чтобы защищать Свет, вот и поделись им… — его лицо немного скривилось, когда он произнес: — …с нуждающимися.
Видимо, нуждающимся ему быть не приходилось и впредь не хотелось. Рыжуха села, обвив красивым пушистым хвостом свои лапки, и заинтересованно наблюдала за парочкой. Я же, зевнув, плюнула на все и решила, что лучше сделать как просят и скорее лечь спать, чем полночи спорить.
— Ну ладно! — Увидев вспыхнувшие от счастья глаза влюбленных, поспешила предупредить: — Только я это второй раз в жизни делаю. Так что как умею!
— Ничего! — вдохновенно выпалила девица. — Даже хорошо! Нашей любви больше Света и удачи достанется!
Лисичка фыркнула от такой откровенной наглости, а я лишь улыбнулась. Мне почему-то понравилась эта девушка, что так упорно добивается своей цели.
Я выпустила крылья, приняла боевую форму, от чего вся засветилась внутренним светом. А потом, приложив палец к янтариту на лбу, активировала резерв солнечной энергии.
— Да будет благословлен вечной любовью ваш союз, — торжественно вещала я, — и одарена детьми и внуками крепкая счастливая семья.
Это еще на первой свадьбе в одной из деревень меня староста научил, «как благословения раздавать-то надо».
Закончив говорить, отвела палец и направила паре струйку солнечного света. И сама удивилась, когда лучик рассеялся маленькими искорками, а те начали подобно звездочкам осыпаться на влюбленных. Светлячки, почуяв тепло и свет, ринулись в эту гущу и замельтешили, добавляя еще больше фееричности моему действу.
Мы с Невель, дружно открыв рты, наблюдали за происходящим. Такого раньше не было. А парень с девушкой благоговейно ловили свои счастливые звездочки в ладоши и с восторженными улыбками смотрели, как те медленно гаснут.
— Спасибо! — выдохнул парень, благодарно посмотрев на меня.
Он прижимал любимую к себе и неосознанно поглаживал ее по затылку, зарываясь пальцами в волосы.
И именно в этот прекрасный торжественный момент распахнулась дверь, и на пороге комнаты мы увидели домовенка Рому.
— А говорили — мужиков не водите! — с радостной укоризной взвыл он. — Попомните мои слова, лифчики ваши по утрам искать не буду, а то ишь… водють тут всяких!
— Глаза протри, Ромушка, — снисходительно-ласково ответила Невель и продолжила в наставительной манере самого «управдома»: — Наша фея влюбленных благословляла на долгую счастливую жизнь. А в такой семье и вашему брату привольно да хорошо живется, а ты… лифчики… Никакого понятия!
Домовенок стушевался, зыркнул по сторонам и накинулся уже на гостей:
— Ну чего встали-то? Все? Благословились? Валите по комнатам, а то приличным девицам спать не даете, а им, служивым, вставать-то ни свет ни заря!
Мы с Рыжухой захохотали, а парочка, дернувшаяся было покинуть комнату прежним маршрутом, пролегавшим через окно, была остановлена грозным окриком подбоченившегося Ромы:
— Куда!
Выразительно указал им на дверь, в которую они смущенно и торопливо юркнули. Далее мы слушали, как Рома в коридоре распекал их за изгвазданные подоконники, затоптанную под окном клумбу, штору, заляпанную грязными лапами, и еще многое, я думаю, припомнил, пока выпроваживал. А мы с подругой, довольно переглянувшись, улеглись спать. Как же, такое дело хорошее сделали. Осчастливили!

* * *

— Боги, когда это мучение закончится? — ныла Невель рядом.
Перепрыгнув через очередную яму, мы побежали дальше. Сегодня первокурсники совершали утреннюю пробежку с меньшим энтузиазмом, чем вчера, но зато и крики попавших в ямы растяп раздавались гораздо реже.
— Через два года! — любезно «успокоила» я.
Подруга застонала, но темп бега не снизила. Последние круги она исхитрилась сделать в ипостаси лисички, а на построение буквально приползла. И пока капран Ясневель изображал вселенскую скорбь, разглядывая тающие звезды в ожидании крика петухов, Рыжуха распласталась на земле и, прикрыв лапками мордочку, стенала по поводу незавидной судьбы сиротинушки.
Ринис с Илией, поглядывая на это представление, тихонько посмеивались. Сегодня эти две, на первый взгляд, непримиримые соперницы вполне мирно перебрасывались короткими фразами и держались рядом с нами. Несомненно, вчерашний день их сблизил: неспроста преподы часто ставили их в пару.
С первым криком петухов курсанты быстро выстроились ровными рядами. Затем мы снова балансировали на краю корзины, делали упражнения на растяжку, потом проходили полосу препятствий. По окончании силовых упражнений нас милостиво отпустили на завтрак, предупредив, что далее предстоят занятия у Тересии Мар. И снова возвращаемся к безжалостному эльфу. Не зря завтрак сделали после основного курса Ясневеля, иначе пища бы ни за что не задержалась в наших желудках.
К столовой стекались все курсанты и преподаватели, выделявшиеся в толпе маленькими золотистыми нашивкам на плечах. Старшекурсники значительно отличались от нас несуетным поведением, быстрой размеренной походкой и выражением лица — серьезным, деловым. Даже интересно стало: в какой момент из молодняка, к которому сейчас относимся и мы с Невель, курсанты превращаются в этих матерых волков, что, уверенно ступая и не обращая внимания на других, идут подкрепиться.
В столовой, вопреки впечатлениям о старших на свежем воздухе, я опять оказалась объектом повышенного внимания тех, кто не провел со мной вчерашний день в «полях». Совсем как в учебке, где курсанты тоже расслаблялись. Когда подошла наша очередь на раздаче, начались очередные неприятности. Увидев меня, домовушки-поварята расплылись в улыбке, демонстрируя острые зубки, а на поднос выставили огромную тарелку каши с щедрой порцией масла, два ломтя хлеба и деревянный бочоночек с медом.
— Э-э-э… — удивилась я такой щедрости.
Мы переглянулись с Невель, и в этот момент домовушки с восторгом произнесли:
— Прекрасной фее надо подкрепиться после бурно проведенной ночи!
Курсанты, стоящие позади нас, естественно, услышали, раздались смешки, а домовушки продолжили, не дав мне и рта открыть:
— Та, что несет Свет, дарит влюбленным надежду на счастье, достойна самой вкусной каши. Кушай, золотко, кушай! Наверняка все силушки отдала, благословляя страждущих.
— Ого…
— А я тебе говорила про приворотные зелья…
— Значит, все же стоящая фейка-то…
По обеденному залу понесся шепоток.
— Рома, зараза! Разболтал все-таки… — недовольно и с досадой выдохнула Невель, предвидя вырисовывающиеся в самом ближайшем будущем проблемы.
— Пчелка, а ты всех благословляешь? — раздался громкий вопрос из-за ближайшего стола, где разместилась группа демонов. Один из рогатых, полуобернувшись, хитро смотрел на меня, предвкушая развлечение.
Чтобы не загнали в ловушку, я прорычала с явной угрозой:
— О да-а! Всех! Причем разом! Сейчас вот благословлю, и будете вы дружно всех любить до скончания времен! — Заметив, как сползают кривые ухмылки со смуглых лиц насмешников, добавила, уже сама ухмыляясь и обводя зал широким жестом: — Представь себе одну, такую большую, крепкую, любящую семью… где все друг друга любят, зависят друг от друга. Может, и ревнуют… семья-то большая, мало ли…
Народ резко отшатнулся от меня. Мы с Невель оказались в гордом одиночестве. Обернулись к раздаче, незаметно подмигнули опешившим домовятам — настраивать против тех, кто тебя кормит, себе дороже, — забрали подносы с едой и пошли искать место.
Рядом с нами уселись Ринис и Илия.
— Лихо ты их уделала! — хохотнула демоница.
Эльфа поморщилась от сленга сокурсницы, но нам улыбнулась одобряюще. А затем, пожав изящными плечами, произнесла:
— Пусть грубо, но лучше сразу поставить всех на место. Иначе тебя на приворотные зелья разберут. Кошмар! Если они о любви думают, зачем в военную школу пришли, не понимаю.
— Может, потому что здесь самые сильные и лучшие самцы? — осторожно спросила Невель.
— Искать мужа в этой школе — глупость! — заявила Илия. — Сюда идут с определенной целью — воевать! Учиться! Достичь чего-то большего, чем сковывающие, связывающие крылья свободы отношения.
— Да? — уныло спросили мы с подругой одновременно.
— А почему — нет? — вскинулась Ринис. — По-моему, ты не права! Среди демонов принято искать не только пару, но и партнера по жизни. Мы вместе воюем, вместе живем и любим, вместе растим детей. Всегда прикрываем спину любимым и если умираем, то тоже вместе!
— Вам проще, — снова пожала плечами эльфа, — вы знаете свою судьбу благодаря оракулам, а для нас это неприемлемо. Предопределение — это ужасно! Я хочу сама решать свою судьбу и выбирать пару тоже!
— Ваша самостоятельность — это чушь! Все за нас решено богами, а вы лишь зря тратите время! — заявила Ринис.
— Да, но в отличие от вас, мне какой-то старый неизвестный оракул не говорит, кого любить и с кем детей заводить! — язвительно парировала эльфа.
— Ага, за вас это делает дух леса! Или это не ваши одиночки толпой каждый год в чащи эльфийских лесных угодий прут, чтобы вас там соединили в пары?!
— Это совершенно другое! — вскинулась Илия. — Духи помогают эльфам открыть душу, чтобы с ее помощью увидеть своего избранного. Ведь в миру его легко пропустить, когда глаза застят соблазны и Тьма!
— А мы…
— Иногда знать судьбу — это шанс изменить ее, — тихо встряла я в разгорающийся спор, прервав Ринис.
— Так произошло с тобой? — с любопытством посмотрела на меня эльфийка.
Мысленно ругая себя за длинный язык, я скупо улыбнулась, намекнув, что рот полный, и продолжила завтракать.
— Девушки, подскажите несведущей провинциалке, — быстро перевела на себя внимание сотрапезников Невель, — сколько здесь на самом деле учатся? Нам сказали, что всего два года, но тогда откуда здесь третий и четвертые курсы? Они занимаются целительством в соседних аудиториях с нами…
— Каждые полгода происходит ротация курсантов. И соответственно — разделение на курсы. Первые полугодичники — это первый курс. Второй — вторые, третий — это третьи, ну и четвертый — соответственно. Капран Ясневель же говорил, что тасовать будут. Через три месяца у нас будет первая стажировка в Темных землях, так что выкладывайтесь здесь по полной, чтобы выжить там! — пояснила Ринис.
— Ничего себе… — удивились мы с Невель.
— Стажировка намного быстрее способствует усвоению полученных знаний и навыков, — флегматично, словно совсем не переживала, заявила Илия.
— Да, но всего через три месяца к колдунам?! — усомнилась я в полученных сведениях.
— Группы формируют смешанные: к молодняку наседками приставляют старших, — в своей простецкой манере заявила демоница из клана Ярости.
— Нас пока не пустят в глубь опасных территорий. Будут практические тренировки по уничтожению нежити, не более, — добавила Илия.
Я заметила, что обеим девушкам нравится поучать нас с Невель. Они явно испытывали тайное удовольствие, опекая фею, так мне показалось.
За разговорами завтрак пролетел быстро, и мы вновь дружно направились на занятия.

* * *

— В то время расы нашего мира жили обособленно, многие враждовали… — рассказывала капран, лекции которой мне полюбились еще и потому, что на них можно было перевести дух между занятиями эльфа, оборотня и демона. — … некоторые и сейчас в состоянии латентной войны. А тогда местечковые, межгосударственные и особенно межрасовые войны процветали. Колдуны изменили все! Заставили содрогнуться весь мир до основания, дав нам понять главные истины: Свет превыше раздоров, распрей, расовых различий и территориальных разногласий. Да, мы долго к этому шли. Многое было бездарно потеряно. Море крови пролито на радость черным богам колдунов. К тому времени, как наши правители опомнились, были стерты с лица земли целые страны и уничтожены расы. Феи, например. Погибла большая часть эльфов, орки сильно пострадали, люди… Но договор об объединении открыл новый этап развития Раша…
Негромкий, горчащий сожалением и грустью голос Тересии Мар гулко разносился по аудитории, заставляя слушателей гореть ненавистью к колдунам и жаждать их истребления.
А старая гнома, устало присев на стул, продолжила:
— На данный момент граница между нами пролегает через обширные территории. Центр боевых действий — на окраине этого людского королевства. Фланги — орочьи степи, горные массивы демонов и топи вампиров на севере…
— А в школе ни одного вампира нет? — шепотом спросила я у Невель, не выдержав от любопытства. — Как они хоть выглядят?
Подруга положила перо в чернильницу, подула на лист с записями и тихонько ответила:
— Есть, просто ты не обратила внимания. Они на людей очень похожи, только с клыками, брюнеты с черными глазами. И кожа у них до того белая, что синевой отливает.
— Тогда почему их так мало? Вампиров этих? — удивилась я, оказывается, своей невнимательности.
— На Раше всего три культа темных богов, — громко вмешалась в наш шепот капран Мар. — Один из них уже почти забытый. Второй — бог войны, которого давно таковым не считают. Ведь по сути он и защитник, и охотник. А вот вампы поклоняются единственному полностью темному богу, проводят кровавые ритуалы. Их магия — некромантия. После пришествия колдунов и Тьмы вампиры стали изгоями, хоть и поддерживают нейтралитет и даже иногда помогают нам в боевых действиях.
Я подняла руку и после разрешающего жеста представилась:
— Курсант Пчелка. Разрешите вопрос, капран Тересия?
— Разрешаю, курсант!
— Тогда как они служат здесь? В школе?
— Они не против нас, курсант Пчелка! Я понимаю ваше недоумение… в связи с личными жизненными обстоятельствами. Большинство их кланов держат нейтралитет. Возможно, вы не поймете сейчас, но кровососы — миролюбивая раса, как бы это странно ни звучало. И часто их представители приходят к нам не в качестве воинов — таких крайне мало, — а как целители.
— Темные? — изумилась я, забыв о субординации.
— Да, курсант! — напомнила капран, но не наказала за нарушение дисциплины. — Темные тоже не всегда служат Тьме! И это вам, курсанты, надо хорошенько усвоить! Вам придется научиться отличать добро и зло, и просто тьму от истинной Тьмы. Иначе нарушится равновесие Раша. Вам понятно?
— Так точно, капран Мар! — гаркнули мы.
— Тогда на сегодня урок окончен.
Курсанты шумно встали и направились на занятие капрана Лисана. И Невель, как я отметила, туда в нетерпении чуть ли не бежала. Она все изощреннее обхаживала оборотня, несмотря на то, что тот буквально издевался над нами на каждой тренировке. И хотя черно-бурый лис не жаловал всех курсантов женского пола, мне казалось, что нас с Невель он выделяет особо, когда последними словами поносит за нерадивость, неуклюжесть, плохую ориентацию в пространстве.
Удивительно: ну как можно влюбиться в этого грубияна, что с маниакальной настойчивостью заставляет добиваться идеала во всем. Боги, да я уже ползаю так, что сливаюсь с землей, чему за несколько лет в Академии не смогли научить. А вот капран Лисан сумел всего за пару месяцев. Правда, в первые дни Невель пришлось очень постараться и использовать целительский дар, а мне — силу Света, потому что синяки покрывали каждый сантиметр наших поп.
Капран Лисан встретил нас, как обычно, хмурым неприветливым взором, но нам не привыкать, а вот если б он, наоборот, хоть раз улыбнулся, думаю, ввел бы в ступор. Невель, проходя мимо него — на мой взгляд, слишком близко, — продуманным и тщательно отрепетированным накануне вечером движением отбросила косу назад. Результат был непредвиденным: курсант Рыжуха дальше даже дернуться не смогла. Хитрован, перехватив волосы, быстро намотал на руку и почти прижал ее к себе. Уже достаточно изучив подругу, я видела, что ей не больно.
Невель замерла и, держась руками за кулак своего кумира, часто дышала, скорее наслаждаясь его нечаянной тесной близостью. Ненормальная!
— Курсанты! Вот вам типичный пример, как длинные волосы могут сыграть на руку вашим врагам.
Лисан медленно вытащил длинный острый кинжал и нарочито демонстративно поднес его к толстой красивой рыжей косе девушки. Зная, насколько Невель ценит и любит свои волосы, я ужаснулась. Но хитрая оборотница, осознав происходящее, стремительно обернулась. Теперь капран держал за шкирку рыжую лисичку и с едва заметной усмешкой разглядывал ее тельце с поджатым пушистым хвостом.
— М-да-а-а, курсант Рыжуха! Такого я от вас не ожидал! — протянул наглый жестокий Лисан. А затем строго добавил: — После вечерней пробежки прибыть сюда для отработки наряда вне очереди!
— Капран Лисан! Разрешите… — попыталась я напроситься в помощники к подруге.
— Не разрешаю! Каждый сам должен отвечать за свои поступки! — жестко оборвал меня капран Лисан и всем приказал: — Отряд! На две группы разделиться!
Курсанты рванули выполнять приказ, а капран как-то уж слишком медленно опустил лису на землю, и когда она, мгновенно обернувшись, задержалась около него, рыкнул:
— Выполнять!
Удивительное дело: дальше Невель по полигону словно летала. Ее не задела ни одна стрела, пока она юркой змеей шуршала между кустов, и на другую сторону поля добралась первой. И вся светилась, стоило капрану взглянуть в ее сторону.
Даже занятие сегодня окончилось странно быстро. Целители ушли в главный корпус, а воины — к капрану Лавру.
Если на тренировке у лиса мне сегодня каким-то чудом ни одной стрелы не досталось, то демон отыгрался.
— Двигайся! Быстрее, Пчелка, быстрее! Блок! Убери крылья, иначе я тебя без них оставлю…
— Они сами… — задыхаясь, доложила я Лавру, вернее, пожаловалась.
— Сами-и-и… — передразнил он и внезапно посетовал: — Я третий месяц уже бьюсь с твоим нытьем «они все сами», «оно все само», «я нечаянно»… Взрослая уже, а ведешь себя как ребенок.
Услышав заявление препода, я пропустила удар, упала на колено и лишь чудом смогла увернуться от его меча. Но демон меня все же задел: кровь обильно побежала по плечу, рукав быстро промок.
Лавр же укоризненно продолжил распекать меня:
— Вот о чем я и говорю! Ты прекрасно стреляешь из лука, хороший маг, уже почти разведчика из тебя сделали… Изумительно владеешь холодным оружием — мечами, кинжалами, стилетами, — но стоит тебе на что-то отвлечься, становишься безрукой, глухой, слепой и медлительной, словно гусеница. А где концентрация? Внимание? Терпение, в конце концов? Нет, на лучшего воина ты не тянешь. А на лидера — тем более. Не обижайся!
Зажимая плечо, я шепотом буркнула:
— Не очень-то и хотелось… в лидеры!
Боги, если бы три месяца назад, когда по прибытии на Раш я наивно мечтала стать лучшим воином, мне бы сказали, что сейчас все это буду выслушивать, никогда бы сюда не пошла. Надо было стукнуться о дерево разок-другой, чтобы думала головой. Лучший воин — Лютерция Пчелка? Бред! Как на Атураше, так и здесь! Ничего не изменилось! Одно успокаивает, что мечтаю я не о войне и славе. Судьба у меня другая.
— Идите, курсант, к целителям, а то последняя фея Раша кровью истечет! — проворчал демон и повернулся ко мне спиной.
Тяжело вздохнув, поднялась с колен и направилась выполнять приказ. За последние месяцы каждый из нас по причине суровой учебной программы не раз побывал в местном лазарете. Слабаки не выдерживают. С десяток курсантов за последний месяц отчислили, точнее, перевели в местные службы охраны порядка или отряды ополчения.
Назад я возвращалась, не торопясь, распустив крылья, наслаждалась солнышком, горячим теплом и радостью, что оно дарит любой фее. Заодно все следы глубокого сильного пореза исчезли: Свет исцелил окончательно, возвратив хорошее самочувствие и настроение. Бодро свернув за угол здания, я налетела на незнакомца. Качнулась, рефлекторно перехватила падающего парня, да так и замерла, нависая над ним и прижимая к себе. Легкий, стройный и невысокий — держать его почти на весу для меня не составляло труда. Заодно рассмотрела подробно: жгучий брюнет с черными глазами, очень бледной, почти белоснежной кожей, прямым носом с тонкими трепещущими крыльями, ярко-красными губами и небольшими остренькими клыками. И одет в форму школы, черный цвет которой подчеркивает белизну кожи и яркие темные глаза. Красивый молодой мужчинка. На Атураше подобный тип пользовался бы бешеной популярностью.
Я осторожно поставила его ровно, поправила на нем форму, а поймав недоуменно-удивленный и одновременно смущенный взгляд, взяла его странно ледяную руку и, подарив мягкую улыбку, представилась:
— Привет! Меня зовут Лютерция, а тебя?
— Адзе, — тихо ответил он и немного хрипловато извинился: — Простите мою неуклюжесть. Задумался и вот…
— Ничего страшного, Адзе, — мурлыкнула я, перебирая его тонкие изящные пальцы, — с кем не бывает.
Внутри меня затопило радостное тепло. Вот он — мой мужчинка. Нашла, наконец, свою судьбу!
— Можно тогда мне забрать свою конечность? — посмотрел он на меня просительно.
— Э-э-э, конечно, — я чуть стушевалась, но решила не терять времени даром и с улыбкой заметила, ожидая опровержения: — Я понимаю: неприятно и неловко, когда тебя всякие незнакомые дамочки хватают.
Он высвободил пальцы из моего захвата, почему-то потряс рукой и… огорошил ответом:
— Нет-нет, что вы. Просто вы такая обжигающая… светлая…
Не совсем поняв, о чем речь, я пожала плечами и уже хотела предложить вместе посмотреть на закат, но в этот момент он поторопился:
— Простите, Лютерция, но мне надо бежать. Пациенты ждут. И преподаватели.
Адзе посмотрел на меня с очаровательной смущенной улыбкой, затем, опустив голову, обогнул и быстро пошел в главный корпус. Занятно, судьба послала мне мужчинку-целителя. Но это тоже хорошо, воину целитель — друг, партнер и спаситель.
Когда мы вновь встретились с подругой на занятии капрана Ясневеля, уже обе, наверное, выглядели странно. А иначе — почему на нас озадаченно посматривали Ринис и Илия, да и мужчины тоже.
— Скажи, — шепнула я подруге, готовясь проходить полосу препятствий, — ты не встречала среди целителей такого стройного брюнета с потрясающими черными глазами?
— Стройного? Брюнета… с черными глазами? Потрясающими? — переспросила она задумчиво.
— Ну да! Немного бледноват, конечно, но, видимо, потому что большую часть времени в помещении проводит. Разве у вас ни одного брюнета нет?
Невель уставилась на меня и выдохнула удивленно:
— Есть! Даже несколько, но чтобы с потрясающими глазами… Обычные они все…
— Адзе сказал, что он целитель… — разочарованно протянула я.
Выходит, мы с ним не скоро еще увидимся, если неизвестно, где его искать.
— Адзе? — заинтересовалась Невель. — А ты его как мужчину или как мужчинку оценила?
— Нет, только не мужчина! Он нормальный, приличный мужчинка. Мне в самый раз! — твердо заявила я.
Невель хихикнула и покачала головой. В этот момент пришла наша очередь бежать полосу препятствий, и подруга лишь успела сказать:
— Поздравляю, Лютик! Ты встретила вампира, которыми только утром интересовалась. И, думаю, вряд ли он сможет стать твоим мужчинкой.
— Ой, Невель, у каждого свои недостатки. Так что некоторую темность я ему могу и простить.
— Да не в этом… — договорить Рыжуха не успела, сбитая мешком с песком.
Я проводила взглядом ее полет и приземление в яму с грязью и побежала дальше. Помогать на полосе не разрешается, каждый обязан пройти сам.
К ужину мне пришлось приводить себя в порядок быстрее, потому что подруга сегодня собиралась тщательнее обычного. В столовую Невель не плелась, а едва не летела — так спешила на отработку к капрану Лисану, прямо как на свидание. Мало того, перед этим она, обвинив в излишней медлительности, буквально вытащила меня из бочки с водой, не дав насладиться заслуженным отдыхом. Оборотень даже волосы, красноватые в закатном свете, расчесывала с особенным усердием, до искр, и завязала в хвост. Потом раза три нервно и суетливо одернула форму, приглаживая на бедрах, на груди, на талии. Из-за нее я сама начала нервничать, не пойми почему.
В столовой кивнули знакомым, получили еду и подсели к Ринис с Илией, которые за ужином привычно пикировались.
Неожиданно за спиной раздались грохот, ругательства и гневное заявление:
— Тьме не место рядом со светлыми!
Я обернулась, как и многие, терзаемая любопытством, и замерла. Через три стола от нашего эльф с презрением и ненавистью смотрел на Адзе, пытавшегося собрать с пола тарелки. Верно, ушастый не дал присесть рядом с ним вампиру и попросту столкнул поднос. Они контрастно смотрелись рядом: эльф с длинными серебристыми волосами, несмотря на черную форму, казалось, лучившийся светом, и брюнет-вампир в мрачной одежде с белоснежно-бледным лицом. От Адзе не исходила Тьма, но сейчас я разглядела сероватую мглу, витающую вокруг него.
— Я Темный, но я не Тьма! — тихо, но упрямо заявил вампир, ни на кого не глядя.
Эльф встал и с угрожающим видом откинул косу. Но ждать, что он предпримет дальше, я не стала — рыкнула:
— Замри!
Замер не только светлый нахал, все ближайшие соседи тоже. Я встала, подошла к нему и процедила с угрозой:
— Еще раз тронешь его — пожалеешь!
— Фейка защищает Темного? — изумился эльф.
— Я — Лютерция Пчелка! И защищаю друга! А ты ошибаешься, Адзе — не Тьма! Если бы захотел, смог бы разглядеть это, эльф, — строго отчитала я.
— Ты мне угрожаешь… Пчелка? — насмешливо произнес ушастый.
— Лютерция, не надо! Я сам… — дернул меня за рукав вампир.
— Ади, солнышко, иди за наш стол, я сейчас разберусь и подойду, — ровно сказала я, сурово вперившись в эльфа.
— Я… — хотел что-то сказать вампир.
Тут вмешалась Невель, спасибо ей:
— Лучше не лезь, Лютик сама разберется. Пойдем заново еду возьмем.
— Мне снится кошмар? — опешил эльф.
— Я стану твоим персональным кошмаром, если ты еще раз рискнешь подойти к моему другу или выкинуть нечто подобное! — пригрозила я.
Эльф выпрямился и теперь взирал на меня сверху вниз, пытаясь подавить размерами, авторитетом, и вкрадчиво, но с угрозой спросил:
— Ну и что ты сделаешь? Если я не оставлю в покое твоего вампирчика?
Я злорадно усмехнулась, приподняла лицо, чтобы смотреть противнику прямо в глаза, и заявила:
— Благословлю!
— А давай! — не менее злорадно усмехнулся эльф.
Вот не ожидала, что он легко согласится! В двух других случаях мои соперники ретировались, не желая связываться с загадочной феей, творившей неведомую магию. А тут… И взгляд у этого парня странный: боль, страдание, злость, ненависть — все клубится в глубине красивых голубых глаз. Такие чувства душу разрушают, а он благословения феи желает…
Но раз угрожала, значит, нужно выполнять. Выпускать крылья для пущей важности не стала — ситуация не способствовала. Поправила обруч на голове, активировала янтарит, а затем, направив палец на мужчину, вложила в луч Света огромное желание, чтобы он обрел любовь. И каково же было мое удивление, когда, как и в прошлый раз с молодой парой магов, вокруг нас с эльфом все вспыхнуло, заискрилось мириадами звездочек-искр. Они окутали мужскую фигуру, облепили, как мокрая одежда, затем тоненькими ниточками разбежались по столовой. Словно искали кого-то. Начался переполох: курсанты шарахались от искр в разные стороны, падали лавки, скрипели ножки отодвигаемых столов. И только одна девушка — совсем юная эльфийка — сидела, не шелохнувшись, и, как я невольно отметила, не отрываясь, смотрела на виновника происшествия.
Сияющая звездочка любовной магии коснулась золотых волос на макушке этой девицы, а потом, словно по невидимой команде, вся стайка искр ринулась к ней, не разрывая контакта с эльфом.
Между девушкой и парнем образовался тоненький сияющий мостик, который утолщался, укорачивался по мере сближения парочки, с каждым мгновением сокращавшей разделяющее их расстояние. Все, затаив дыхание, следили, как они, наконец, встали вплотную, глядя друг другу в глаза.
— Вы истинно любите, только поэтому благословение феи сработало, — наверняка глупо улыбаясь, просветила их я.
Влюбленные, казалось, не слышали никого, но парень удивленно тоскливо выдохнул:
— Амелиль, неужели правда любишь?
— Ярмарка, а не военная школа! А все бабы виноваты! Фейка… тоже мне… — сплюнул на пол тот вечно всем недовольный демон, швырнул ложку на стол и направился вон.
— Люблю! Весень, я тебя с первого взгляда полюбила, тогда еще, много лет назад…
Я изумилась: как можно молчать о любви несколько лет? А поделиться своими чувствами? Тем временем парочка уже вовсю ими делилась.
— Я тоже с первого! Но тебя обещали другому, а ты даже взглядом не дала понять…
— Ты такой неприступный был, красивый. И род твой старше, а я… страдала молча…
Через какое-то время благословленные эльфы ошалелыми глазами посмотрели на меня, на остальных любопытствующих, а потом неожиданно расцвели сумасшедшими счастливыми улыбками и, взявшись за руки, рванули из столовой.
А я наконец-то смогла вернуться за стол составить компанию своему мужчинке.
— Неблагодарные! — хмуро заметила Ринис.
— Им не до этого сейчас, — заступилась Илия.
В ее голосе прозвучали тоска и зависть: ярая защитница свободы выбора и прав личности, оказывается, тоже мечтает о любви.
— Красиво было! — коротко и снова тихо похвалил Адзе.
Покраснев от смущения, я поправила воротничок на его форме и снова заметила, как он вздрогнул от моего прикосновения к бледной коже.
— Сама не ожидала, что так выйдет, — призналась я, потом заботливо добавила: — Ты кушай, кушай, а то испортили тебе, небось, настроение и аппетит. А вам, целителям, столько энергии отдавать приходится. Вон Невель, все время лопает за троих, а все худая… И вообще, если кто приставать будет, ты мне сразу говори! Я всех приструню!
— Да? — удивился вампир.
— Уж поверь! — почему-то с иронией ответила за меня Невель.
Адзе быстро ел, а я с умилением за ним наблюдала. Такой красивеньки-и-ий! Мне лишь озадаченные взгляды демоницы и эльфийки не понравились. Разве я не могу увлечься парнем?
Стоило ему доесть, Рыжуха поспешила с вопросами:
— Адзе, а подруга жизни у тебя есть?
Брюнет ответил неохотно:
— Нет, клан еще не нашел мне пару.
— А ты сам выбрать разве не можешь? — удивилась я.
— Если встречу, то могу, но здесь, в школе, людей и вампиров мало. Поэтому мне привозят периодически на выбор кровь кандидаток.
— Людей? — опешила я. — Кровь? А зачем?
— Потому что они пьют кровь своих партнерш после образования связи. И она должна быть идеальной по вкусу и запаху, — равнодушно пояснила Ринис.
Ее эти подробности не смущали и не путали. Она таким тоном о погоде говорит обычно.
— А людей, потому что лишь с ними они совместимы. А ты не знала? — просветила Илия и с легким презрением, присущим вечно молодым, продолжила: — Да и живут вампы как люди — лишь миг!
— Мгновение тоже бывает значимым и может запечатлеться на века! — с вызовом заявил Адзе.
Одно расстройство: сто лет — предел моему семейному счастью? Но, посмотрев на черноокого очаровашку, решила — почему бы и нет?! Может, хоть целоваться научусь…
Вспомнив, как атурашские женщины за мужчинками ухаживали, я решилась попробовать сама. Пересела чуть ближе к вампирчику, отчего он снова вздрогнул — стеснительный какой! — и, подставив ладонь под щеку, начала «есть» его взглядом. Объект моего внимания занервничал и начал крутить ложку.
— Почему вас кровососами называют, если вы обычную пищу едите? — спросила я очень мягким, проникновенным голосом.
Адзе стрельнул на меня по-прежнему удивленным взглядом, но я отметила, что не совсем из-за наивного интереса к жизни вампиров. Видимо, его тон смущает, а может, вообще женское внимание. Ничего, мое солнышко скоро привыкнет.
— Кровь нам нужна раз в неделю либо после ранений для регенерации, — пояснил он.
— А моя кровь подойдет… если что? — спросила я вкрадчиво, осторожно положила ладошку на мужскую коленку и легонько сжала.
Так и хотелось завопить: «и-и-и-ух-ху» от собственной смелости, проявленной в моем новом занятии. Наконец-то я ухаживаю за своим мужчинкой!
Адзе подавился, закашлялся, а после того как я участливо постучала ему между лопаток, неожиданно улыбнувшись, хриплым голосом ответил:
— Нет, Лютерция, в тебе слишком много Света. Мы в основном предпочитаем кровь себе подобных, людей, ну, в крайнем случае — животных.
Я уже не постукивала, а поглаживала его неширокие плечи, ощущая, что он не худенький, а скорее жилистый.
— Лютик, мне на отработку, так что сама в комнату возвращайся, — вставая, предупредила Невель и быстро пошла по проходу.
Неожиданно встрепенулись Ринис и Илия:
— Мы тоже… спать, устали!
Они суетливо и как-то слишком поспешно тоже рванули к выходу. И укуси меня оса, но показалось, что девушки еле сдерживались от смеха. Во всяком случае, плечи у них не от усталости дрожали. Странные…
— Э-э-э… я… — тоже встал Адзе.
— Я провожу! — бескомпромиссно заявила, решив не отступать.
Заглянула в черные глаза вампира, такие яркие, глубокие, изучающие… напоминающие черные омуты одного жутковатого дракона. Тьфу ты, вот лезет зачем-то в голову всякая гадость!
Мы вышли из столовой и молча дошли до одного из блоков. На прощание целоваться лезть я не стала, чтобы не давить на парня. Вдруг от свалившегося на него счастья в моем лице не выспится. Будет представлять… обнаженной. Опять-таки, девочки в учебке все время жаловались на эротические сны с участием своих любовников. А вот мне ни разу никто не снился. Возможно, сегодня я тоже волшебный сон увижу, который не дает спать другим, а утром, светясь от счастья, расскажу подруге.
Улыбнувшись Адзе на прощание, я, воодушевленная успехом, пошла к себе, любуясь ярко светившимися звездами в сгущающихся сумерках. Ощущая кожей приятное дуновение летнего ветерка, принесшего запах ночных цветов. Мотылек, шумно порхая крылышками, поравнялся со мной и пожаловался на соседа короеда, разрушившего его уютное гнездышко; на пыльцу, что нынче не так сладка, как вчера; что самки до сих пор куклятся, а двуногие топчут все самое красивое. Вполуха слушая расстроенную бабочку, я полной грудью вдыхала ароматный ночной воздух, наслаждаясь жизнью и улыбаясь звездам.
В комнате прикрыла один ставень, а то белые занавески слишком колыхались на ветру. Разделась и подошла причесаться к небольшому зеркалу рядом с бочкой. Волосы отросли до лопаток, — и мне теперь приходится собирать их в тугой пучок на макушке. Медленно подняла руки, вытащила заколки и со странным любопытством смотрела, как золотистые пряди густой волной рассыпались по плечам, подчеркнув овал лица и округлый подбородок, на который я больше не смотрела как на собственного врага за то, что выдает мою природную мягкость. Провела пальцем по носу, сморщилась и потерла веснушки, обвела чуть великоватый рот с чувственными пухлыми губами. Они скоро познакомятся с мужскими — твердыми и жесткими, а может, мягкими и нежными. Пока не знаю, но уже хочу попробовать. Наконец, мой взгляд скрестился в отражении с желто-зеленым, горящим азартом, предвкушением и томительным ожиданием. Вся моя суть просто кричала, что я стою на пороге чего-то нового, ранее неизведанного и, хочется думать, — прекрасного.
Уже более прагматично осмотрела полную высокую грудь, талию и бедра. Раньше бы точно скривилась, а теперь глядела уже снисходительно, можно даже сказать, довольно…
Ночью мне приснился сон, но совсем не тот, которого ждала…
…темный проем алькова, обрамленный белыми занавесями, которые едва заметно шевелятся, привлекая мое внимание. За ними чудится мужской силуэт. Сердце замерло, затем рвануло вскачь — сейчас я увижу Адзе. Делаю робкие шаги навстречу своему счастью, неуверенно отодвигаю шторку в предвкушении, а там… драконистый кошмар Стейнар в кожаной форме. Он надвигается на меня, подавляя массой, харизмой и чем-то непонятным, задевающим что-то внутри меня — темное, глубинное. Мужчина медленно развязывает шнуровку и завораживающим жестом через голову стягивает жилетку. Я жду… но так и не увидела его обнаженным. Он словно растворился в темноте. Но ленивый, тягучий как патока голос раздается в ушах, зовет, зовет, требует чего-то. Я иду на зов. Иду… иду… Захожу в пещеру, но там снова Стейнар, почему-то одетый. А за ним высится огромная гора яиц. Большущих, белых… Я та-ак испугалась, побежала прочь, а эти белые глыбы покатились за мной, грозя завалить, раздавить…
— Папа… — заорала я и проснулась.
Нервно осмотрелась: ни яиц, ни драконов нет и Невель почему-то тоже. Чтобы окончательно прийти в себя, умылась, напилась водички, успокаивая пересохшее от крика горло. Подошла к окну и посмотрела наружу. Никого. До рассвета совсем немного осталось. Где ее носит? Случилось что? Хоть вылетай искать. И уже хотела поспрашивать ночных насекомых перед поисками, но тут в комнату тенью скользнула «пропажа». Я уставилась на нее и невольно улыбнулась, почувствовав, что все ночные страхи испаряются при виде светящейся счастьем и радостью подруги.
— Ну, как прошла отработка? — не выдержала я.
Невель несколько мгновений помолчала, закружилась по комнате, обняла меня, затем отлепилась и завалилась на кровать, раскинув руки. Полежала немного, безмятежно улыбаясь, и, чуть не плача от захлестывающих чувств, поведала:
— Лютик, ты не представляешь, как чудесно любить! Как это прекрасно — заниматься любовью с тем, кого боготворишь.
Я присела к ней на краешек кровати и прошептала:
— Неужели физическая любовь настолько приятна? Необходима? Так желанна и…
— Да! — восторженно выдохнула влюбленная девушка. — Оказывается — да! Я сегодня убедилась, что правильно делала, что берегла себя для одного-единственного! Ради которого пойду и в огонь, и в воду, и за грань. Это невероятное ощущение, когда он проникает в тебя, двигается, в тот момент мы словно сливались душами, глядя глаза в глаза друг другу. Глаза не могут лгать! Он любит меня! И это настолько усиливает все чувства, что… Лютик, звезды меркнут, когда наступает… Лисан меня сегодня несколько раз возносил на небеса…
Невель, захлебываясь от переполнявших ее эмоций, обняла подушку и блестящими глазами смотрела на меня. Синими-синими, как самое чистое небо!
— Ты так сильно его любишь? — хрипловато от волнения спросила я.
— Даже больше, чем кто-то может представить!
Я погладила счастливицу по руке, улыбнулась, чувствуя себя сопричастной к чему-то необыкновенному. Ведь со мной впервые в жизни поделились этим!  Ночью, в спальне, по-простому, по-женски с подругой мужиков обсуждали. Эх, вот оно счастье!
— Ладно, давай поспим хоть пару часов, а то заработаем от капрана утром, если сонными мухами будем.
Невель разделась и юркнула под одеяло. Я тоже. Заснула, по-прежнему улыбаясь…

* * *

Следующие две недели выдались непростыми, суетными и… странными. Первую — я преследовала постоянно ускользавшего от меня Адзе, а на следующей начала почти ощутимо меняться Невель. Именно подруга вынудила меня ненадолго забыть о вампире и начать пристально следить за ней.
Общительная и веселая Рыжуха стала молчаливой и словно ушла в себя, потухла. Она по-прежнему уходила по ночам к Лисану и возвращалась с лихорадочно горящими от счастья глазами, но с наступлением дня замыкалась, превращаясь в подобие зомби. Оборотница бегала, прыгала, разговаривала, ела, но замкнулась в своем мире. Мне кажется, любовь приносила ей больше страданий, нежели радости. Почему?
Попытки достучаться до нее, разговорить оказывались тщетными. Она печально улыбалась и говорила, что все хорошо. Меня такое положение дел угнетало морально, я чувствовала, что теряю подругу, и боялась.
На занятиях у капрана Лисана с каждым разом становилось невыносимее. Он требовал от нас все больше, чаще придираясь даже к маленьким помаркам, возмущая меня до глубины души. Я, конечно, не возражала, а Невель тоскливо смотрела на строгого лиса преданными влюбленными глазами и безропотно выполняла его приказы. Занимаясь таким образом, мы, чего доброго, станем лучшими курсантами школы! Но разве можно постоянно жить в усиленном темпе в режиме недосыпания и эмоционального напряжения. Я переживала, что подруга вот-вот сломается!
За три месяца мы многому здесь научились и узнали. Должна признать, что даже я открыла для себя массу неизвестного и полезного в военном деле, не говоря уже о Раше в целом. И главное — подтянула дисциплины, что раньше не давались. Увидела бы меня сейчас Регана Шмель…
Мы с легкостью профессионала Ясневеля ходили, балансируя, по краю пустых корзин. Каждый курсант четко, почти без напряга, проходил полосу препятствий для первокурсников; ползал, стрелял, дрался, эвакуировал раненых как положено; находил и устраивал простые ловушки. Несомненно, еще многое предстоит узнать, и уже через неделю нам отправляться на первую стажировку в Темные земли.
В перерыве между тренировками я решила метнуться в главный корпус и пригласить, наконец, Адзе на свидание. А то нехорошо получается: он ждет, надеюсь, а я своими проблемами занимаюсь. Так счастье и упустить можно! Разогналась во весь дух, но, заворачивая за угол здания, влетела в кого-то огромного. Меня мгновенно перехватили за талию и прижали к чьему-то жесткому телу. Потирая пострадавший лоб — торс у этого неожиданного препятствия почти каменный оказался, — я посмотрела вверх, чтобы поблагодарить, успев сообразить, что отлетела бы не на один десяток футов… И замерла от страха, при этом забыв закрыть рот.
— Маленькая красивая фея… — прозвучал ленивый тягучий голос. — Торопишься куда-то?
Я таращилась на Стейнара, задрав голову, спиной ощущая его обжигающе горячие руки. Сама же, упираясь ему в грудь ладонями, чувствовала твердую дубленую кожу драконьей военной формы и выпирающие элементы для крепления оружия. Запах дракона оказался приятным — терпким, особенным.
Мы продолжали стоять в обнимку и глядя друг другу в глаза. Я даже видела свое отражение в этих черных омутах с поволокой… И тут вспомнились те самые, большие белые, грозившие задавить меня, яйца из ночного кошмара. Я испуганно вздрогнула, что не укрылось от дракона.
— Почему на всех ты смотришь с вызовом, а на меня — со страхом? — задавая вопрос, Стейнар чуть склонил набок коротко стриженную, почти лысую голову.
— И ты решил, что я тебя боюсь, дракон? — вскинулась я.
Не командир, не преподаватель, родственникам Рыжухи угрожал, наглеет. С какой стати с ним любезничать?!
Я вывернулась из его захвата и чуть не столкнулась со Сеффратом, который, оказывается, стоял рядом и насмешливо наблюдал за нами.
— Любопытно! — заявил он с иронией, потом обратился к Стейнару: — Может, попробуешь применить чары обольщения?
Я угрожающе зарычала, выпустила крылья и под хохот Сеффрата рванула прочь. Но все же услышала ответ своего личного кошмара:
— Чушь не неси! Делать мне больше нечего, когда на границе проблем с нежитью выше крыши, а ты…
Дальше уже не расслышала, но в мыслях была с ним согласна: летите, чернокрылые воины, летите, делом займитесь и мне не мешайте. Заходить в здание не стала, а перелетая от окна к окну, искала свое вампирское солнышко.
Подловить Адзе получилось ближе к ужину. Неожиданно для него я вывернула из-за угла, оперлась локтем о стену и игриво улыбнулась, а другой рукой теребила выбившийся из пучка локон. Парень настороженно и немного испуганно смотрел на меня, переминаясь с ноги на ногу.
— Привет, мой хороший! Смотрю, весь в делах и учебе… — проворковала я.
— Ну…
— Да знаю, знаю, видела тебя вчера и сегодня в лаборатории. Ты там опыты ставил какие-то…
— А… да, мазь делал, повышающую регенерацию у не обладающих магией рас и… Как ты в окно-то… мы же на втором этаже… — затем, видимо, вспомнив про крылья, замолчал сконфуженно.
— Ты на курс старше нас? — спросила я.
— На два, сейчас на третьем!
Получается, у меня не много времени на охмурение осталось. Я отлепилась от стены, подошла вплотную и, заглянув в черные глаза, стряхнула несуществующие пылинки с его куртки. Роста мы с Адзе одинакового, вот и стояли, рассматривая друг друга.
Осмелев, поправила темную шевелюру хорошенького целителя, заправила за ухо блестящую прядку. Парень вздрогнул от моего прикосновения, но по-прежнему молчал. Раз не сопротивляется, значит, согласен на мои ухаживания. Подцепив его за локоть, уверенно потянула за собой. Недалеко отсюда, возле забора, я лавочку видела среди кустов. Пообщаемся. Несколько минуток на личную жизнь выкроить можно. В конце концов, я сюда именно за этим пришла.
— Мы куда? — заволновался мой мужчинка, начиная притормаживать.
— Здесь рядом! Не волнуйся!
Я решила сейчас точно узнать, как целоваться с мужчиной. Вот только уволоку свою добычу подальше в кустики и — ка-ак поцелую…
Под любопытными взглядами проходивших мимо курсантов мы добрались до вожделенной лавочки. Чуть надавив на плечо кавалеру, заставила присесть. Не зная, с чего начать чувственное наступление, разволновалась, и крылья невольно раскрылись за спиной. Адзе восхищенно охнул, но как только они поймали и отразили солнечный свет, отшатнулся, закрываясь рукой.
— Ой, прости меня, пожалуйста, — испуганно вскрикнула я, пряча крылья.
У вампира на щеках остались две красные полоски, как от ожога.
— Ничего страшного, заживет! — успокоил будущий целитель, вскинув руки, а потом неожиданно добавил: — Я же говорю, в тебе слишком много Света!
Мой любовный пыл приутих. Присев рядом с парнем, расстроенно и от того абсолютно честно выпалила:
— Я не хотела! Думала, устрою маленькое свидание… целоваться будем…
Адзе поперхнулся воздухом — наверное, вдохнул неудачно. Постучала его по спине, но он быстро встал и отошел на пару шагов в сторону. Прокашлявшись, бедняжка вытер слезы и признал:
— Глупо вышло! Я неловко себя чувствую сейчас.
— Почему? — насторожилась я. — Ты еще не готов перейти к более тесным отношениям? Так я не буду давить, подожду.
Вампирчик замотал головой, зарылся пальцами в волосы, словно захотел их выдрать. Неужели я настолько плоха?
— Ты не понимаешь, Лютик! — мое имя для друзей и родных в его устах согрело душу и немного успокоило. — Я — Темный, ты — Свет! Мы физически несовместимы. Любое твое касание мне неприятно, болезненно!
— Я настолько плоха? — В первый момент не совсем поняла, что он хотел сказать, вот и выдала пришедшую в голову мысль.
Боль и разочарование, прозвучавшие в моем голосе, заставили его поторопиться с ответом:
— Нет! Ты хорошая, красивая, даже очень! Посмотри вокруг, да тебя половина мужиков нашей школы хочет! А ты выбрала самого неподходящего! Еще раз повторяю: мы несовместимы как любовники. Ты меня просто убьешь… сожжешь своим Светом.
Столь высокое мнение обо мне развеяло плохое настроение и заставило расправить плечи, несмотря на грустную новость. Жаль, конечно, но я не испытывала каких-либо острых негативных чувств по этому поводу. Ну нет, так нет.
— Ты тоже ничего! — улыбнулась я.
— Мы можем остаться просто друзьями? — осторожно спросил он.
— Конечно! Всегда рада друзьям! — еще шире улыбнулась я.
Адзе присел рядом и, наклонив голову, поинтересовался:
— Почему я? Почему именно меня ты выбрала… хм-м… для поцелуев?
Я смутилась, повозила носком ботинка по песку и тихо ответила:
— Ну, ты такой красивый, умный с виду, гламурный. — Увидев непонимание на его бледном хмуром лице, добавила: — Очень похожий на мужчинок из моего прежнего мира. Они тоже слабые, беззащитные… Невольно хочется защитить от всех и…
— Мужчинка? Слабый? — визгливо завопил Адзе, вскакивая с лавки. — Знаешь, что? Да я… Я… Все!
Вампир сплюнул наземь, причем не в пример лучше меня, развернулся и удалился прочь. Надо полагать, быть моим другом он перехотел. А ведь все так замечательно начиналось. Да что я обидного сказала-то?!
По дороге на тренировку до меня, наконец, дошло: оскорбила парня. Ни за что. Ведь мы не на Атураше. Здесь назвать мужчину слабаком — смертельно унизить. А я… Э-эх! Надо будет извиниться.
На следующей день, снова поймав Адзе, мне пришлось долго пояснять разницу в менталитете, потом превозносить его достоинства, затем сорваться и наорать, указав на мужскую бесчувственность и непонимание женщин. Как ни странно, мои истеричные вопли достигли цели: мы быстренько помирились. Более того, он пообещал научить меня правильно плеваться.
Однако следующая неделя не способствовала тесному дружескому общению. Стажировка на носу! Теперь мы встречались в столовой, и даже Ринис с Илией приняли вампира в нашу компанию.
А еще меня все сильнее беспокоило поведение Невель. Она по-прежнему улыбалась… в нужных местах во время разговора. Шутила иногда, активно тренировалась. Но в ее глазах поселились растерянность, неуверенность и страх. Мы никак не могли поговорить по душам. Влюбленная возвращалась под утро, забиралась под одеяло и отмалчивалась на мои попытки хоть что-нибудь выяснить. Но один раз удалось.
— Он, правда, тебя любит? — я упрямо смотрела подруге в глаза.
— Разве можно тогда так полно… любить мое тело, дарить все звезды? Если не любить саму суть этого тела? Ведь это просто невозможно разделить!
— Тогда почему ты изменилась?
— Я стала женщиной — это естественно.
— Невель, первую неделю ты была счастлива, а теперь я вижу в твоих глазах страх. Неуверенность! Ты боишься его?
— Нет, — тяжело вздохнула Рыжуха, отворачиваясь к стене. — Я боюсь обстоятельств. Он слишком сильный оборотень, а я слабая. И до ужаса боюсь его потерять по разным причинам. Стараюсь стать первой во всем, соответствовать ему, ты же видишь, как я выкладываюсь… А еще Лисан пока молчит насчет связи. И чем дольше это будет длиться, тем меньше у меня шансов, что он вообще предложит ее провести.
— Невель, он же не последний оборотень на Раше и…
— Лютик, ты не знаешь нашу природу. Там, в Балке, все было проще. Первый самец в городке — самый видный, сильный, бравый. Многие на него западали. Так что мне легко было уйти, чтобы забыть. А здесь… с Лисаном… — Лисичка помолчала и тихо призналась, озадачив меня: — Он мой, понимаешь? Я создана для него! Моя звериная половина уже начала привязку к нему. Все решилось в тот момент, когда я увидела его впервые.
— Но как же быть?.. А если…
Оборотень рыкнула, не дав договорить, затем глухо припечатала:
— Просто верить и ждать! Я верю, что моя любовь не слепая, моя сущность выбрала самого достойного!
Ее слова весь следующий день звучали у меня в ушах. И особенно громко на занятиях у капрана Лисана. Где я нечаянно заметила, как он прикасался к Невель — мягко, с нежностью, хоть в этот момент орал как заполошный. И часто дотрагивался, видимо, нуждаясь в телесном контакте. Надеюсь, у них все сложится! Просто мужик попался недоверчивый, одиночка.
Но любовь высасывала из Невель все жизненные соки. Ее нежная персиковая кожа приобрела сероватый оттенок. Под поблекшими глазами залегли темные круги. Словно каждое свидание с любимым забирало частичку ее жизни. Я видела, как она страдает, но помочь не могла.
Этой ночью мне не спалось. Звезды заглядывали в окно, разгоняя темноту. Кузнечики нещадно стрекотали, обсуждая всех соседей. Я чутко дремала и раннее возвращение Невель не пропустила. Думала, что она как обычно придет под утро, но ошиблась. Дверь в комнату едва слышно отворилась, подруга, выглядевшая белее простыни, словно зомби подошла к кровати. Сначала неловко села, потом завалилась на бок как деревянная игрушка. Я испуганно подскочила и кинулась к ней. Разула, подняла ее ноги на кровать и, ласково погладив по ледяной мертвенно-бледной щеке, спросила:
— Рыжик, что с тобой? Милая, что случилось? Не пугай меня, расскажи, пожалуйста.
Она безмолвно лежала на спине, пустыми глазами уставившись в потолок.
— Сестренка, ну ты чего? Невель, Невель, не молчи, — отчаянно зашептала я, тормоша ее.
Наконец подруга сфокусировала взгляд и прохрипела:
— Я пришла как всегда, а у него другая… демоница какая-то. Спросила, за что так со мной, — несчастная замолчала, потом пугающе ровным бесцветным голосом добавила: — Я там умирала душой, а Лисан сказал, что поиграли — и хватит. Что я слишком молода, чтобы кого-то любить по-настоящему, тем более — чужих детей. Сказал больше не приходить…
— Невель, послушай, мы все выясним, исправим. Все будет хорошо…
— Нет, Лютик, хорошо уже не будет! Он выставил меня из своей постели, а в свою жизнь даже на порог не пустил. Моя жизнь без него ничего не стоит теперь.
— Не глупи, а? Мы найдем тебе другого…
— Да, конечно, не переживай, — пустым безжизненным голосом согласилась Невель и закрыла глаза.
Если бы она плакала, кричала, хоть как-то проявляла эмоции, я бы поверила. Но пустая оболочка вместо моей яркой, веселой, жизнелюбивой подруги испугала до темных. Я продолжала сидеть рядом, гладила ее по рыжим волосам, накрыла одеялом, подоткнула со всех сторон, как часто в детстве делал папа. Потом не выдержала и, быстро одевшись, вышла.
Не знаю — зачем, но взяла с собой короткие мечи. Словно в бой шла, сжимая их рукояти, во мне клокотал гнев. А перед глазами стояли потухшие, беспросветно пустые, синие глаза подруги. Тот, кто украл их Свет, должен заплатить!
Не выдержала и сорвалась на бег, настолько меня переполняли эмоции, застя разум. Я выскочила из-за деревьев на подступах к преподавательскому одноэтажному блоку, расположенному в стороне от курсантского жилья, с отдельными входами в каждую комнату, и будто наткнулась на невидимое препятствие.
Возле одной из дверей увидела Лисана, к которому прижимается и откровенно шарит по его телу руками демоница. О чем они говорят — не слышно, но общение у них — ясно как день — не служебное, поскольку курсант пытается рукой забраться в ширинку капрана.
Оборотень перехватил кисть этой мерзавки, что-то сказал, покачав головой, и отстранил от себя. Демоница игриво пожала плечами, криво ухмыльнувшись. Грациозно и откровенно демонстрируя свою филейную часть, наклонилась, подняла с порога заплечные ножны с оружием и, нахально хмыкнув, сунула в руки Лисану. Затем, махнув рукой, танцующей походкой пошла прочь, виляя задом. А оборотень провожал ее задумчивым взглядом.
Прощание любовников длилось недолго, но для меня было достаточно, чтобы возненавидеть предателя. Собственными глазами убедилась, что Невель сказала горькую правду. Я еще ни разу ни к кому не испытывала ненависти — сильные негативные чувства плохо сказываются на состоянии феид. Но сейчас слетели все запреты, стерлись все грани, сознание заполонила чистая ярость, злость на подлеца, фактически убийцу.
Я медленно двинулась к нему, испепеляя взглядом. Ступая под шепот ветра, теребившего мои крылья, шорох песка под толстыми подошвами ботинок, собственное, сиплое от ярости дыхание, — все сейчас воспринималось особенно остро. Лисан обернулся ко мне, я окинула его презрительным оценивающим взглядом. Мужик всего на полфута выше меня — это плюс. Стройный и жилистый — уже минус, боевые приемы придется корректировать, ведь мы в разных весовых категориях. Капран в привычной военной форме, чуть склонив набок черную, словно снегом припорошенную голову, странно, по-звериному, меня рассматривал. И слегка морщился, отчего длинный шрам, пересекающий его лицо, еще сильнее кривил черты.
Остановившись напротив него, я злобно прошипела:
— Что, наигрался, подонок? Как ты мог так с ней поступить? Ты хоть представляешь, что с ней сделал?
— Вы о ком сейчас, курсант? — ровным тоном произнес капран Лисан и с угрозой добавил: — Или сама заигралась? Забыла, где находишься, к кому обращаешься?
— А мне плевать, кто ты здесь такой! По сути, ты — жалкий гулящий подонок! Собрал нектар с одного цветка, растоптал походя, потом легко перелетел к другому.
— Занятный разговор среди ночи, не находишь? Ты случайно меня не ревнуешь, детка? — со злой иронией процедил он, облокотившись о столб, поддерживающий навес, и зажимая ножны под мышкой.
— Тебя? Такого урода?
— О, с тобой все ясно: внешность — самое главное, так? — презрительно фыркнул оборотень.
— Я не о внешности, у тебя внутри глухая пустота… Ты — никто!
Он оттолкнулся от столба и, мрачно глядя на меня, неожиданно равнодушно спросил:
— Тебя это настолько заедает, что спать не дает? Меня не беспокоит ни моя внешность, ни внутреннее содержание. А твое обращение к командиру весьма раздражает. Завтра получишь десять нарядов вне очереди! Свободна, курсант Пчелка!
— Тебе мало одной — решил по рукам пойти? — продолжила я, пропустив приказ мимо ушей.
— Моя личная жизнь не твоего ума дело, фейка! С кем хочу, с тем и сплю! — бесстрастно заявил мужчина. Развернулся ко мне спиной и шагнул к двери.
Я не выдержала и, издав боевой клич, кинулась на него. Лисан отпрыгнул в сторону, стремительно выхватил сабли из ножен и успел блокировать мой удар.
— Твой боевой клич похож на кошачий вой, фея! — ехидно заметил оборотень.
Сабли скользнули по мечам, расходясь и высекая искры. Лисан ушел в сторону. Теперь мы кружили: я — выискивая момент, чтобы напасть, он — чтобы успеть отразить атаку.
— Почему ты ее бросил? Чем тебе Невель не угодила?
— Не твое дело!
За его равнодушным ответом последовала моя яростная атака. Искры летели во все стороны, сталь буквально захлебывалась радостным пением. Мои клинки вспомнили, что такое настоящий бой.
— Мое дело! Ты не видел, какая она вернулась. Словно зомби. Не ты укладывал в кровать сломанную игрушку, которой нерадивый хозяин наигрался и выбросил за ненадобностью. Не ты смотрел в мертвые глаза.
Я нападала с каждым новым обвинением. И мне было все равно, что он отражал выпады, а не пытался атаковать сам.
— Неужели!
— Не ты слышал от единственной подруги, что ей больше незачем жить!
Благодаря тонкому обонянию, я уловила запах крови — смогла-таки порезать его. Ярость внутри взревела!
— Она преувеличивает! — не слишком уверенно ответил Лисан. — И быстро найдет стимул жить дальше. — Он начал злиться.
Удар за ударом — блокировать ему больше не удавалось, бой разгорался.
— Она искала единственного, кто полюбит такую, какая есть. Встретила тебя и сошла с ума от любви. Отдала невинность, сердце и душу.
— Утешится с кем-нибудь и за…
Я оборвала его на полуслове:
— Один уже отверг ее, выбрав более сильную самку. Тогда Невель просто покинула клан, чтобы обрести уверенность. А ты… Ты уничтожил ее. Растоптал любовь, ведь она поверила тебе безоглядно. Ты убил ее.
— Не разводи трагедию…
— Невель никогда больше не сможет поверить мужчине. У нее не будет семьи, детей. У нее больше нет будущего, потому что ты его уничтожил, поиграл и бросил…
Наконец-то мои слова вызвали у непробиваемого мужчины взрыв эмоций. Наш поединок перешел на иной уровень. Мы кружили и наскакивали друг на друга столь стремительно, что даже мне, профессиональному воину-феиде, стало сложно следить за его движениями. Но ярость и ненависть помогали держать удар. Да на везение уповала, этому оборотню я не чета.
— Семья? Дети? Я вчера хотел предложить ей начать связь, хотел семью, заботиться о ней, любить. Но я ошибся! Она не любит детей, они ей не нужны! А у меня…
— Да кто тебе эту чушь сказал? — возмутилась я. — Она обожает детей!
— Я спросил, смогла бы она принять моих детей от других женщин, она отказалась.
— Ты что — ненормальный? Даже я, не оборотень, и то перегрызла бы горло и своему мужчинке, и его любовнице, а ты хотел, чтобы Невель тебе измены прощала? Да еще нагулянных на стороне чужих детей любила? Может, ты еще их мамочек предложил бы полюбить?
Мы рычали друг на друга, звеня сверкающими клинками.
— Каких… нагулянных?.. Измены?.. Ты не поняла! У меня уже есть один щенок… его мать погибла через два месяца после родов… я это имел в виду…
Сейчас Лисан вяло защищался, да и я замедлилась после его признаний. Бой неожиданно прекратился, мы тяжело дышали, каждый задумавшись о своем. И судя по широко распахнутым, удивленным глазам оборотня, мы думали об одном и том же. Когда до меня дошла суть проблемы, заключавшейся в элементарном недопонимании, глупейшей и в то же время с тяжелыми последствиями, стало еще хуже. Пелена неистового гнева снова затмила здравый смысл.
— Рыжуха — невинная, молодая, тридцать лет в одном клане прожила. Полжизни с чужими детьми провозилась да с больной бабушкой. Ей простительно не понимать, но ты… ты — болван! Искалечить жизнь моей подруге, даже не объяснив, не поговорив, не уточнив, да ты…
Я с воем по новой ринулась на оборотня, но в этот момент меня перехватили за талию, сминая крылья, и приподняли над землей. Как же обидно: я брыкалась и пыталась освободиться из жесткой хватки, а Лисан стоял и равнодушно, бесстрастно смотрел на меня, не выразив раскаяния, скорее всего так и не поняв, что натворил. Вытянув руки по швам и сжимая сабли в руках, просто стоял и молчал.
От беспомощности я взвыла.
— Тише, тише, девочка! Давай-ка успокаиваться, — ворчливо, в своей любимой манере растягивать слова, произнес у меня над ухом Стейнар. Его голос я даже в таком состоянии, как сейчас, узнаю. Затем он Лисану высказал: — Ты совсем очумел, баб из школы пользовать? Тебе борделей Делавеля не хватает?
Услышав про бордели, уже зная назначение этого заведения, я взбесилась. Баб пользуют, значит? Бордели? Да еще в связи с незаслуженно униженной Невель?..
Со всей силы двинула назад головой, тут же ощутив боль в затылке. Зато болезненный драконий рык стал мне лечебным бальзамом. Стейнар ослабил хватку, и я сразу попыталась двинуть каблуком ему по колену, но, увы, мужик попался умный и ученый: мою ногу зафиксировал коленями. Зато он не жил на Атураше! У него нет мамы-генерала! И не учился в Академии, где все курсанты и преподы — женщины! А воюющая сторона — мужчины! В первую очередь каждую феиду-воина учат главному: гораздо приятнее услышать звон мужских бубенчиков, чем попусту растрачивать на противника силы!
Я собралась и резко наклонилась вниз, упираясь в землю руками и уходя в перекат. При этом умудрилась заехать зажатой ногой по мужскому достоинству дракона, затем кувыркнуться через голову и, расправив крылья, пойти на взлет.
Стейнар глухо зарычал от боли, однако успел стремительно ухватить меня за ногу и злобно прошипел:
— Ну ты… фея недобитая!
Не дожидаясь, пока он перехватит меня поудобнее и обездвижит, двинула ему второй ногой и, вырвавшись, кинулась спасаться. Увы, уже через мгновение вслед за мной рванул обозлившийся черный дракон.
Я петляла словно заяц между постройками, надеясь оторваться от этого ночного кошмара. Иначе Стейнар, который гораздо лучше знает территорию, скоро загонит меня в ловушку. Взмыв в небо повыше, рванула прочь от школы. Пролетая над забором, попала в защитный магический контур. Ощутила дрожь во всем теле, но меня пропустили. С такой скоростью я летала лишь однажды, в детстве, когда набор маминых кинжалов в колодце утопила, играя.
Мы пронеслись над узкой полосой леса. Когда дракон нагнал и уже непосредственно надо мной махал крыльями, я спикировала вниз, к реке. Дальше летела над водой, в которой отражалась темная тень дракона на фоне огромной круглой луны. Паника накрыла с головой. Метнувшись в сторону, я понеслась над полем, буквально усеянным благоухающими ночными цветами. И почти поверила, что оторвалась, когда преследователь сбил меня, и мы оба покатились по траве. Я инстинктивно убрала крылья, чтобы не сломать, а Стейнар сменил ипостась, чтобы не раздавить меня, видимо. Мы замерли: я — на спине, он — на мне. И свирепо уставились друг на друга. Боясь задохнуться под тяжестью огромного мужчины, изо всех сил уперлась в его грудь руками и замерла, ожидая худшего.
Мужчина грозно рычал, а я, неожиданно для самой себя, заскулила от страха. И вдруг все изменилось. Стейнар резко подался ко мне лицом — вот точно укусит, зверюка. А он… впился жесткими губами в мои, завладел моим ртом и начал хозяйничать, подавлять. В первый момент я замерла, потом начала брыкаться, но поцелуй все длился и длился… Я перестала сопротивляться и увлеклась своим первым в жизни поцелуем, оказавшимся с привкусом злости и перчинкой охоты.
Не успела понять — понравилось мне или нет целоваться с драконом, он прервал поцелуй и немного отстранился. Его глаза ярко блестели в лунном свете, влажные губы тут же привлекли мое внимание. Стейнар зловеще ухмыльнулся и вновь потянулся к моим губам, а у меня в этот момент снова в голове вспыхнуло видение надвигающихся огромных белых яиц… Это конкретно по ним я выдала приличной порцией Света, правда, почему-то в сторону от меня шарахнулся дракон, шипя и громко ругаясь.
Ой-ой-ой, теперь мне точно прилетит обратно по полной!
Я резво вскочила и, взмыв в небо, во все лопатки устремилась в сторону школы. Может, хоть там кто спасет бедную феечку от драконьего гнева.
Защитный контур нехотя пропустил меня обратно на территорию школы. Затем я, к счастью, более никем не преследуемая, тенью спланировала к нашему блоку, а затем тихонько залезла в открытое окно. Невель лежала с закрытыми глазами, на спине, вытянув руки вдоль тела, словно неживая. Я прислушалась к ее дыханию, убрала рыжий завиток с бледного лба, погладила по голове. Слава богам, все нормально! Уснула моя лисичка. Тяжело вздохнула и уже хотела сама лечь, но плачевный вид девушки насторожил. Она даже во сне не расслабилась, а походила на холодную мраморную статую. Взвесив все «за» и «против», я решилась: активировала накопитель и, послав богам крик о помощи в любви для единственной подруги, направила палец на нее, выпуская лучик света.
В комнате словно все звезды ночного неба собрались и, медленно кружась по спирали, опускались на грудь Невель, разбегаясь по ней блестящими струйками. Теперь передо мной лежала мерцающая «золотая» девушка — настолько плотно свет окутал ее тело. В следующий миг искорки вспорхнули, ринулись было к окну, но там замерли, потом замельтешили, закружили на месте, словно сомневаясь, затем все до единой вернулись, вновь растеклись по Рыжухе и будто впитались в нее.
Я разочарованно вздохнула: единственный раз, когда я истово хотела положительного результата, собственная магия подвела. Но хоть одно радует, теперь она, надеюсь, будет защищать Невель.
Поспать этой сумасшедшей ночью вышло всего пару часов — не больше.
Утром мы привычно проснулись на рассвете. Открыв глаза, в первый момент я подумала о том, что сегодня меня в лучшем случае с позором выкинут из школы за драку с капраном и потасовку со Стейнаром. О худшем не успела подумать — переживания отошли на задний план из-за подруги, продолжавшей неподвижно сидеть на кровати, свесив ноги и опустив голову Я боялась сделать лишнее движение, чтобы не досаждать ей. Наконец она встала, молча умылась, затем на мгновение приникла ко мне всем телом и начала одеваться.
— Ты уверена, что нам стоит идти на занятия? — осторожно спросила я.
Подняв на меня по-прежнему тусклые глаза, Невель пожала плечами и вымученно улыбнулась:
— Вчерашним вечером я поняла одну важную вещь: семейная жизнь не для меня. Похоже, война — мой удел.
— Послушай, Невель, я… — хотела рассказать ей о ночном поединке с Лисаном и его заблуждении, но она, вскинув руку, тихо попросила:
— Давай пока помолчим.
— Но…
— Пожалуйста, Лютик, — отчаянно воскликнула она.
Я покорно кивнула и, обняв ее, заверила:
— Ты не одна! Я всегда с тобой! Мы можем уйти отсюда в любой момент!
— Я не слабая! И всем это докажу! — всхлипнула лисичка.
— Никто так не думает! И он не думает, Рыжик! Просто вы не поняли друг друга! — прошептала я, сама чуть не плача.
— Мне теперь все равно, что он думает! Я не смогу простить… другую!
Что говорить — согласна с ней полностью.
Мы смыли слезы и быстро выскочили на пробежку. Сейчас состояние подруги не пугало меня, как ночью, но ее надломленность и совершенно невиданное ранее безразличие ко всему рвали душу.
Новую Рыжуху оценили и Ринис с Илией, и даже Адзе молчал за завтраком, видно, тоже ощущал себя неуютно. Словно чувствовал вину за весь мужской род.
На занятие капрана Лисана я шла со страхом за обеих. На учебном полигоне он сразу выделил нас из толпы курсантов и впился глазами в Невель. Однако, не заметив привычного обожания, нахмурился. Рыжуха стала в строй и тупо смотрела в никуда. Даже меня снова напугал ее отсутствующий равнодушный взгляд.
Сегодня на тренировке после необычно короткой вводной части капран перешел к отработке практических навыков. В принципе, это можно было бы объяснить тем, что через три дня начнется наша двухнедельная стажировка вне школы, а практика важнее. Но поведение преподавателя выдало его истинные мотивы: он хотел коснуться Невель! Чуть ли не напролом пролез через группу курсантов, подошел к нам и попытался взять ее за руку. Лиса мастерски ускользнула: не зря сам учил нас три месяца как заведенный. Затем она подняла глаза, и я увидела ее взгляд: мертвый, пустой, бездушный — страшный, даже Лисан вздрогнул.
Он еще несколько раз пытался дотронуться до нее, но я, Ринис и Илия всячески ему мешали. Хотя Рыжуха ни разу не упоминала о своих отношениях с капраном, но думаю, кому надо, поняли. А мы втроем откровенно выказывали ему презрение. Мне кажется, демонице с эльфой тоже будет все равно, если нас накажут за неподобающее поведение.
Трудный выдался день, особенно для моей несчастной подружки. После ужина мы плелись, едва передвигая ноги. Невель — вымотанная эмоционально, а я, ко всему прочему, еще и ожиданием выволочки за драку. Кроме того, постоянно неосознанно посматривала на небо — нет ли поблизости черного дракона. Все-таки, слава богам, он не мой преподаватель, а то травма его бубенчиков с последующими «догонялками» не прошли бы для меня даром! Честно говоря, я была уверена, что дракон еще припомнит, как «фея недобитая» ему врезала, но надеялась на снисхождение, что местные мужики, как правило, проявляют к бабам, считая их априори слабее.
— Добрый вечер! — раздался из сумерек рядом с нашим блоком глухой голос.
Из тени вышел Лисан Хитрован и, поедая взглядом Рыжуху, подошел к нам почти вплотную.
— Чего надо? — с угрозой прошипела я, увидев, как напряглась и сжалась Невель.
— Поговорить хочу! — рыкнул он, не сводя с нее глаз. И за неуставное обращение наряд не вкатил.
— Тут глухих нет, давай, говори быстрее и проваливай! — дерзко, но абсолютно не переживая на сей счет, выплюнула я.
Почему-то вчерашний поединок словно уравнял нас, фактически убрал разницу капран — курсант. Лишил его моего уважения!
Оборотень угрожающе зарычал в ответ, но быстро опомнился и присмирел.
— Невель, произошла ужасная ошибка! Я очень раскаиваюсь и прошу прощения.
— Зачем? — равнодушно спросила она.
— В каком смысле — зачем? — опешил мужчина. — Чтобы помириться и снова быть вместе…
— Солнце на небе светит днем. А луна — ночью! С ними все понятно, они неизменны. И кто бы о чем ни говорил, когда я вижу солнце, знаю — снова наступил день, а за ним всегда придет ночь, — спокойно произнесла Невель.
— Я не понимаю, к чему это ты сейчас? — осторожно, словно ступая по маг-ловушкам Темных, спросил Лисан.
— Еще вчера утром, если бы ты сказал, что ночь — это день, а день — это ночь, я бы поверила безоговорочно! А сейчас — нет!
— Послушай, я могу все объяснить и… — торопливо заговорил отвергнутый любовник, но Невель его перебила.
— Любовь либо есть, либо нет, но ее всегда можно увидеть или хотя бы почувствовать. И в нее надо так же безоговорочно верить. Ты же не поверил ни на миг!
Рыжуха отвернулась от Хитрована и пошла к двери, не оборачиваясь, но я отлично видела, насколько тяжело дается ей каждый шаг.
— Я люблю тебя, Невель! — глухо, отчаянно рыкнул Лисан, чем до глубины души удивил меня.
Подруга замерла на мгновение на полушаге, а затем неожиданно вспыхнула золотистым светом, и ручеек искорок моей любовной магии, отделившись от нее, неуверенно потянулся к мужчине, но Рыжик тряхнула головой, и звездочки нехотя вновь исчезли.
Затем она сухим надтреснутым голосом припечатала:
— Как и ту демоницу, что вчера была в твоей постели!
Лисан сжал кулаки так, что даже в темноте я увидела, насколько кожа побелела от напряжения:
— Я думал, ты отказалась от моего сына, даже не увидев его. Я разозлился, потому что чувствовал себя слабаком, ведь ты правила моими мыслями и желаниями. Думал, что смогу отказаться от этой слабости, и попытался… с другой…
Невель приподняла плечи, ссутулилась, словно пыталась укрыться от злой правды, и быстрее зашагала, а вслед прозвучало отчаянное:
— Но я не смог! Слышишь, я так и не смог с ней, потому что мне нужна только ты! Прости… если сможешь… — Последнее он произнес, когда дверь захлопнулась за Невель.
А меня распирала злоба, вылившаяся в ехидный вопрос:
— Вот интересно: все мужики в этом мире такие дураки? А то какой смысл был миры-то менять?!
Впервые в жизни у меня получилось удачно и смачно сплюнуть наземь. Развернулась и пошла спать. Закрывая дверь, я услышала из темноты шепот Лисана:
— Береги ее, Лютерция, очень прошу!
Я же фыркнула:
— Да уж получше некоторых!

Часть 4

Площадь Клятв сегодня была заполнена до отказа. Присутствовал весь первый курс, часть второго и третьего. Как недавно сообщил Ясневель, скоро сформируют тактические группы, в которые войдут курсанты разного уровня подготовки. Молодняк без присмотра никто не оставит, естественно.
Ректор тер Лейв вышел к нам, быстро осмотрел всех, на мгновение, показалось, задержал на мне взгляд чуть дольше, чем на других, затем скомандовал отправляться. Четверо демонов встали в ряд, разделившись на пары. Коснулись пальцами друг друга и, шепча заклинание, начали медленно расходиться, не опуская рук, создавая в пространстве разрыв или окно.
На секунду мне показалось, что это портал не к границе с Темными, а в мир Атураш. Даже сердце тоскливо защемило — вдруг захотелось родных повидать. Раньше я с ними надолго не расставалась, а тут уже целых четыре месяца прошло. Даже не думала, что без них будет настолько плохо и одиноко.
В образовавшееся в пространстве «окно» потянулись курсанты. Между отрядами воинов пропускали повозки с провиантом и лекарствами (позвякивали стеклянные емкости с зельями да настойками). Если бы не порталы, которые могут открывать демоны, мы бы до границы три дня пешком топали. А так, оперативно, раз — и на месте!
Мы с Невель шагнули к порталу самыми последними в отряде. Подруга не выдержала, оглянулась. Известно, кого она ищет взглядом — Лисана. Он стоял в тени дерева и напряженно следил за нами. Увидев его, лисичка затаила дыхание и затормозила, мне пришлось попросту дернуть ее за руку, увлекая в портал.
В нос ударил влажный горячий воздух. Одуряюще пахло травами, цветами и чем-то странным… Оглядевшись по сторонам, я ужаснулась: всюду черно, как после страшного пожара. А сквозь пепел тянутся к солнцу растения — слабенькие, корявенькие, но очень упорные и многочисленные. На фоне сажи яркие живые цветы и изумрудная зелень листвы и травы смотрелись невероятно контрастно.
Так вот как выглядят земли, где прошлись колдуны и сама Тьма!
— Бе-е-гом! — гаркнул сопровождающий.
Курсанты дружно последовали за командирами. Вскоре мы прибыли в один из форпостов на границе, обнесенный высоким забором из кольев. Собственно, обыкновенный передвижной лагерь с длинными тканевыми палатками, похожими на домики. Отхожие места попахивали, душ — прямо на свежем воздухе. В общем, привычно и весьма похоже на атурашские войсковые расположения. Только здесь смешанный состав войск, и как-то некомфортно будет мыться голяком, зная, что от любопытных глаз лишь занавески защищают, да и с туалетом то же самое.
Невель равнодушно осмотрелась, не сказав ни слова. А ведь раньше эта лиса быстро бы везде и всюду свой хитрый нос сунула.
Нас по-военному быстро, без суеты распределили по палаткам, показали столовую под тентами и приказали через полчаса собраться на общее построение. Где объявят персональный состав тактических групп и представят куратора стажировки в условиях максимально приближенных к военным. Еще бы, сейчас мы фактически на самом опасном участке.
Положив котомки на спальные места, мы проследовали на означенный для сбора тренировочный полигон. Илия, Ринис, я, Невель и затесавшаяся в нашу компанию магичка Морана шли по форпосту, крутя головами. Мимо сновали здоровенные воины — настоящие матерые хищники, а не курсанты из школы. И я неожиданно разделила восхищение моих спутниц этими внушительными мужскими экземплярами. Как-то незаметно для себя приняла, что мужчина сильнее женщины. И как будущая мать положительно оценила сей факт — пока буду небоеспособной, семью защитит мой муж.
По сигналу гонга курсанты построились ровными шеренгами, готовые внимать куратору. Сегодня нам с Рыжухой впервые, благодаря демонице и эльфе, удалось занять места в первом ряду. Эх, если бы я знала, какую ошибку допустила…
Вытянувшись в струнку, я поглядывала на соседнее поле, где тренировались профи. Аж загляденье — настоящее смертоносное живое оружие! Боковым зрением уловила движение, отвела взгляд от борцов и похолодела. На площадку с неба приземлилась небольшая группа черных драконов: двое незнакомых, затем чаровник Сафир, насмешник Сеффрат и — вот невезуха! — мой Личный Кошмар. Все пятеро в драконьей кожаной форме, кардинально отличающейся от школьной. Стейнар кивнул своим спутникам, и те ушли, а сам он направился к строю.
В груди кольнуло очень нехорошее предчувствие. Ну очень нехорошее! Да еще и губы почему-то заныли. Вспомнив поцелуй, я даже неосознанно облизнулась и, не в силах оторвать взгляд, следила за неторопливым, обманчиво вальяжным приближением Стейнара.
Остановился, всех осмотрел и задержал взгляд на мне с безмолвным обещанием… прибить. Я громко сглотнула от страха, и в наступившей тишине этот звук, конечно же, услышали другие. Рядом хмыкнули Ринис и Илия, а позади фыркнул Мурлыка.
— Курсанты, на время стажировки я ваш куратор. Обращаться — капран Стейнар! Всем понятно? — От его тягучего низкого голоса у меня мурашки по спине побежали.
— Так точно! — гаркнули мы.
Дракон начал медленно двигаться вдоль строя, фут за футом приближаясь ко мне.
— Теперь о важном! В последние дни неожиданно ухудшилась обстановка на границе. На юго-западе участились столкновения с колдунами, до нас, уверен, волна напряжения тоже докатится. Так что во время вылазок всем быть предельно осторожными и внимательными. Особо горячие головы рекомендую остудить здесь, за забором, иначе… либо колдуны вас без них оставят, либо я лично оторву. Все услышали?
Остановившись напротив, Стейнар уставился на меня черными жутковатыми глазами. И вот злобную осу мне за пазуху, если про отрывание головы было не для меня сказано…
— Так точно, капран! — рявкнул строй, выводя меня из своеобразного гипноза.
— Так! — продолжил дракон. — Теперь поговорим о правилах пребывания на территории форпоста. За ограждение без разрешения вышестоящего командира не выходить — опасно для жизни. Докладывать о любых непонятных находках или замеченных странностях. Поверьте, колдуны умеют делать гадости даже на расстоянии. За пограничной чертой вы поймете, о чем я говорю. Напоминаю! Не собирать и тем более не есть ничего на Темных землях — опасно для жизни! Сидеть исключительно на корточках, либо проверяйте сначала, куда собираетесь опустить свою задницу. Босиком не ходить — останетесь без ног! Воду не пить — большинство источников отравлено! В одиночку никогда не ходить! Всем понятно?
— Так точно!
— Следующее! Сейчас вас разделят по группам, отрядам, полкам в качестве боевых единиц. Каждая группа будет состоять из трех частей: воздушное прикрытие из летунов, целителя и собственно воинов. Боевые единицы возглавят лидеры, которых определили по вашим способностям. В рейды выходите под наблюдением курсантов третьего курса. Отряды возглавляют старшие курсы, полком командует выпускник. Вопросы есть?
Вопросов не последовало.
— Старшие отрядов, провести разделение! — прозвучал следующий приказ.
Вышли шестеро курсантов, подняли руки для построения и начали выкрикивать имена. Наша девичья компания в полном составе попала в отряд того самого демона-женоненавистника. И при виде каждой демонюка кривился, словно у него клыки болят.
— Курсант третьего курса, для вас — кеп Расан, — мрачно представился он. Затем продолжил распределение. — Отряд делится на три группы. Первую возглавит курсант Илия! Вторую…
Мы в полном удивлении и в то же время в восторге уставились на эльфу. Она буквально засветилась от оказанного ей доверия и признания ее лидером. Под начало Илии определили Ринис и меня в качестве воздушной поддержки, Невель — как целителя, Морану — как мага, причем, несмотря на некоторую неуклюжесть, она считалась весьма сильной магичкой; в качестве «тяжелого» вооружения — оборотень Мурлыка, гном Мел и эльфы Райхель и Хавель. Мужчины недовольно косились на Илию, несомненно, сами хотели занять руководящую должность. И каково же было наше удивление, когда куратором нашей группы при выходе в рейды назначили еще одного человека — мага-третьекурсника Мишку. Как мне показалось, этот мужчина полностью соответствует своему имени: огромный, массивный, но при этом очень подвижный.
Когда все разбились по группам и отрядам, Стейнар осмотрел нас, затем ровным голосом приказал:
— Ты! — указал на первого попавшегося курсанта. — Выйти ко мне! Хочу проверить вас.
Эльф подбежал к куратору, представился и вытянулся в струнку. А дракон поставил задачу:
— Сейчас я — колдун, а ты — в рейде. Вести себя соответственно! Все понял?
— Так точно! — гаркнул курсант.
А я заранее пожалела беднягу. Конкретно от этого дракона жди подвоха. И не ошиблась.
— Посмотри мне в глаза! — рявкнул капран Стейнар так, что весь отряд вперился в него от неожиданности.
И эльф, конечно, тоже преданно уставился на куратора, за что через мгновение получил в лоб. Короткий, едва заметный хук — и курсант свалился у ног дракона.
Стейнар медленно переступил тело, буквально перетекая в каждый следующий шаг, и объявил:
— Вы все — трупы! Нет, не сразу! Вы все — нежить, которую вашим же собратьям чуть позже придется убивать! Вас чему учили целых три месяца? Это же аксиома: не смотреть колдуну в глаза! А вы? В общем так, девочки, — язвительно процедил дракон, — разгильдяйство я вам прощаю последний раз. Завтра устрою марш-бросок по Темным землям! Научу быть настоящими воинами! Слабаки мне здесь ни к чему! Нежити за воротами и так хватает, чтобы новую плодить!
Я слушала его, а в ушах рефреном звучали аналогичные речи Реганы Шмель. Боги, командиров что, где-то в одном месте делают? По одному лекалу?
— Вольно! На обед! Затем тренировка на южном полигоне, так что на еду особо не налегайте! — рявкнул капран.
Все молча рысцой направились к полевой столовой. Я тоже было разогналась, но меня остановил приказ Стейнара:
— Курсант Пчелка, подойдите ко мне!
— Слушаюсь! — без особенного энтузиазма ответила я.
Настороженно поглядывая, приблизилась и, вытянувшись, следила за ним. Драконище подошел вплотную, заставив меня вздрогнуть от испуга. Немного по-звериному, словно пребывая в драконьей ипостаси, наклонил голову, изучая меня. А потом огорошил:
— Предлагаю тебе вернуться в школу!
— Зачем? — изумилась я, на миг забыв о субординации.
— Даже я — дракон, слишком хорошо вижу, насколько сильно тебя переполняет Свет! Для колдунов ты станешь лакомой добычей. И если это случится, твоя участь будет страшнее потери права на перерождение!
— Это приказ, капран Стейнар? — закипая, уточнила я.
— Нет, совет и разрешение… — с некоторой ленцой равнодушно ответил дракон.
— Благодарю, но следовать ему не буду! И не переживайте, капран, живой колдунам не дамся!
— Переживать? Я? Цветочек, это Лавр за тебя волнуется — не я! Переживает за слабую феечку… — язвительно произнес капран.
Меня просто распирало от злости, ответ легко слетел с моего языка:
— Ну тебе ли не знать, что я не слабая фея… Между ног больше не болит?..
Стейнар словно окаменел и обдал меня таким смертельным холодом, что заставил невольно поежиться и сделать шаг назад.
— Ты — женщина, только поэтому еще жива, цветочек! — процедил он и предупредил: — Первый и последний раз прощаю нарушение субординации. В следующий раз ты у меня каждое отхожее место здесь вычистишь! Все понятно, курсант Пчелка?
Я вытянулась в самую идеальную струнку и громко гаркнула:
— Так точно, капран Стейнар!
— Свободна! — выплюнул он и пошел прочь.

* * *

— Представим, что это колдун и иже с ним, — предложил Стейнар, указав рукой на закрепленное на шесте чучело, — а у вас нет оружия. Наверное, каждый второй ротозей с вашего курса попадает в такую ситуацию…
Курсанты, внутренне собравшись, внимали каждому слову капрана. Этот дракон, надо отдать должное, ничего не говорил попусту, все его советы ценились на вес золота. Первый же рейд за «черту» — защитный магический контур, созданный магами-людьми с помощью кристаллов-артефактов, — выявил все слабые места первокурсников. И хотя старшие нас заверили, что к выпуску исправимся, научимся, все равно стало страшновато. И не только мне! Бывалые воины, пришедшие в школу учиться командовать и получать необходимые знания, нервно передергивали плечами, оказавшись на той стороне. Но, увы, цепь артефактов требует постоянной проверки, чтобы колдуны не пробили брешь в магической обороне наших территорий. И если нежить контур сдерживал, то сами проклятые колдуны умудрялись просачиваться сквозь защиту, оставляя воинам Света ловушки и пренеприятные сюрпризы. Однако энергии на прохождение границы тратили столько, что на многое их усилий не хватало.
За неделю, проведенную в форпосте, я отметила: курсанты с большим вниманием и уважением слушали дракона, чем в школе на занятиях других преподавателей. Дважды он никогда не повторял, зато всегда наглядно демонстрировал свои лекции на «глухих» и невнимательных или подлавливая курсантов. Как следствие, чужие печальные ошибки быстрее запоминались, анализировались, а навыки своевременно усваивались. Мы четко определились, чего делать нельзя, точнее, как нужно поступать правильно, чтобы выжить!
Стажеры привыкли к резким крикам и больше не рвались преданно смотреть командованию в глаза, суетиться или куда-то бежать. Слушали приказы, не анализируя, но с первого слова или даже намека понимая их смысл.
Если капран Ясневель — суровый командир, в качестве воспитательной меры регулярно раздающий наряды вне очереди, Лавр — все понимающий и даже в чем-то мягкий, боготворящий оружие садист, Хитрован — педантичный маньяк, были понятны курсантам, то Стейнар… Дракона боялись до дрожи и одновременно уважали. Его жестокость на тренировках давала отличный результат: не усвоивших урок не было ни разу. Тихий голос с тягучей ленцой однозначно развивал наш слух до идеального. А манера возникать «из ниоткуда» заставляла совершенствовать зрение. Мне казалось, что я даже спиной его появление чувствовала.
В форпосте под руководством клана черных драконов царила идеальная дисциплина. Шутки или малейшее проявление неуважения они прощали исключительно женщинам. Хотя, судя по отношению ко мне Стейнара, не всем!
— Курсант Пчелка! Ко мне! — приказал капран.
Я едва заметно вздохнула в ожидании очередной образцово-показательной порки и поспешила предстать пред черные очи. Как же он меня достал за эти дни, кто бы знал! Объявил негласную войну! Иначе чем объяснить постоянные придирки, язвительность, не свойственную Стейнару по отношению к другим курсантам, повышенную требовательность ко мне, кстати, добившейся немалых успехов, и многое, многое другое. Да я спокойно мимо него пройти не могла без последствий. Пришлось дважды чистить сортиры в компании таких же неудачников и ровнять песок на полигонах.
Ринис и Илия все чаще задумчиво и с некоторым недоумением следили за нами, когда мы с драконом сталкивались «лбами». И если сперва они заподозрили его в мужском интересе ко мне, сравнив поведение Стейнара с Лисановым, когда тот Невель гонял, то тут же быстренько сами и отказались от этой идеи. Причем, скорее обидев меня, так как заявили, что такая любительница мужчинок — в глазах эльфы и демоницы, считай, никчемных созданий — даром, что хорошенькая фея, просто не способна зажечь настоящего самца.
Вытянувшись перед Личным Кошмаром, я смотрела куда угодно, только не ему в глаза.
— Итак, у вас нет оружия, курсант, что вы намерены делать, чтобы убить этого колдуна? — он жестом указал на чучело.
— Убью своей магией? — даже я услышала неуверенные нотки в собственном голосе, что уж говорить про остальных.
Драконище посверлил меня взглядом, нависая сверху, подавляя авторитетом и массой ранимую «фейкину» психику. Затем, разочарованно вздохнув, пошел к чучелу. По пути подхватив валяющийся шест, припомнил:
— Зачем вас капран Ясневель учил обращаться с этим оружием? Для развлечения? А капран Тересия Мар, наверное, от скуки рассказывала, как уничтожали первых колдунов, когда они к людям явились. Рейды длинные, а магию можно израсходовать довольно быстро, оружие — потерять в бою, но вы, воины, — были, есть и будете!
Пока куратор говорил, скользящей танцующей походкой подобрался к чучелу, а потом, словно играючи, ткнул в грудь, живот, пах, резко упал на колено и концом шеста молниеносно ударил тренировочного «колдуна» снизу в «подбородок». Прозвучал глухой звук от соприкосновения дерева с дном глиняного горшка, изображавшего голову, затем Стейнар крутанул шестом. Горшок упал, разбился на черепки, а палка, на которой он висел, оказалась сломанной и свисала набок.
— Всегда помним: близко не подходить во избежание тесного контакта, — продолжил обучение куратор. — Болевые точки у них почти там же, где и у нас. Важно резко повредить наиболее уязвимое место под нижней челюстью, желательно пробить до самой макушки, затем резким закручивающим движением свернуть шею. Все, теперь он ваш. Для пущей уверенности можно еще оторвать голову.
Кто-то из курсантов согнулся в сторонке, выплескивая недавний завтрак.
— Наряд вне очереди! Вечером почистишь отхожие места, потренируешь свой желудок на устойчивость! — мрачно процедил Стейнар. Затем приказал: — Начинайте, курсант Пчелка!
Я с большим энтузиазмом схватила шест и понеслась к соседнему чучелу — их специально расставили на полигоне для тренировки. Выполнив прием, как показал капран, неожиданно пробила горшок насквозь, отчего шест застрял, а я крутанула его, ломая «шею» гипотетическому противнику. В результате чучело завалилось назад так резко, что я буквально взлетела вверх и повисла на шесте, который не успела выпустить из рук.
Сзади раздались обидные смешки, одновременно с которыми мои ляжки обхватили большие сильные ладони и сдернули вниз. Стейнар позволил мне скользнуть вниз по его телу, удержав одной рукой поперек бедер, а второй — под грудью, на мгновение дольше, чем требовалось. Затем неожиданно почти бросил меня и раздраженно заявил:
— Курсант, вы скоро побьете все рекорды по неуклюжести!
Подобным образом проходили наши тренировки.
На вечернем построении нам объявили, что завтра снова рейд, и на этот раз мы углубимся на Темные территории. Недалеко, конечно. Начальство слишком нервничало в последние дни — маги улавливали повышенное энергетическое возмущение в нашем квадрате — и решило из осторожности не посылать «молодняк» далеко. Зато небольшие группы «стариков» ежедневно то покидали лагерь, то возвращались.

* * *

Границу мы перешли, привычно ощутив магическую вибрацию, — малость неприятно тряхнуло, но без последствий. И вновь окунулись в мир, изуродованный Тьмой. Мы уже третий раз находились на Темных землях, а я продолжала поражаться здешнему запустению. Растут деревья, трава, но какие-то блеклые, изможденные, корявые — как будто чуть живые. Ни птиц, ни животных. Собственно, так и есть: колдуны высасывают жизнь из всего вокруг, чтобы получить энергию. С каждым шагом из-под ног поднимается небольшое серое облачко пыли, словно воды здесь не было давным-давно, и земля основательно пересохла. Тут, за гранью, не слышно привычного шепота насекомых, в ушах стоит ровный мрачный гул чего-то непонятного и омерзительного, даже пугающего. Все нормальное и живительное за гранью перерождается в аномальное и смертоносное.
Кеп Расан поднял руку, останавливая нашу маленькую колонну по трое из тридцати курсантов и сопровождающих. Повернулся и отдал приказ:
— Наша задача: проверить восточный участок на наличие передвижений нежити. Пройти вдоль границы и осмотреть каждый артефакт. Нет ли подкопов или диверсий. Задача ясна?
— Так точно, кеп Расан! — гаркнули мы.
— Конкретно магам проверить работу артефактов на стабильность. Понятно?
— Так точно, кеп Расан! — ответили Морана, Мишка и четверо магов из других групп.
Все шестеро — люди, только эта раса владеет магией, позволяющей создавать и управлять артефактами, не переставая удивлять долгоживущих эльфов и демонов.
— Переходим к главному! Участок патрулирования огромный. Рыскать всей толпой нецелесообразно. Разделяемся по группам. Каждая возьмет на себя квадрат для проверки. Командиры групп: курсант Илия, курсант Эмеридас, курсант Шор. Вы получили артефакты связи. При малейшей опасности или выявлении активности противника немедленно сообщайте. Разведчики обходили территорию несколько дней назад и ничего особенного не обнаружили. Так что можете не волноваться, но расслабляться не советую! Вопросы есть?
— Только направление, — ответил демон Эмеридас, возглавивший вторую группу нашего отряда.
Гном Шор согласно кивнул. Кеп обвел подчиненных мрачным взглядом, затем перевел глаза на женскую половину группы, поморщился и процедил:
— Курсант Илия, вы идете вдоль границы, проверяете артефакты. Северо-восточный участок до Васильковых холмов — тоже за вами. Все ясно?
— Так точно, кеп! — гаркнула Илия.
— Выполняйте!
Мы рысью отделились от отряда. Куратор, маг Мишка, бежал следом. Ему было приказано вмешиваться только в крайнем случае, так же как и трем другим сопровождающим.
За грань колонна вышла на рассвете. Постепенно солнце начало припекать, но расходовать воду никто не спешил. Мы проверяли территорию, удаляясь от относительно безопасного места. Всюду царило серое безжизненное уныние — взгляду не за что уцепиться. Мы с Невель шли последними, я расправила крылья и ловила Свет, чтобы накопить энергию. Пару раз поймала на себе любопытные взгляды мужчин, отчего даже настроение поднялось. Крылья — краса и гордость любой феиды.
Подруга шагала молча, равнодушно поглядывая по сторонам. Я же иногда пинала камешки, поднимая очередное облачко пыли, оседавшее на черной плотной ткани штанов и толстой коже высоких ботинок. Прочность военной формы мы оценили еще в первом рейде. Тогда наш отряд пересекал поле, где под землей таились жутковатые мутировавшие червяки с острыми зубами. Они выскакивали наружу и пытались вцепиться в нашу обувь, но прочная дубленая кожа, подобно металлу, не поддавалась челюстям монстриков. Увидев первого червяка, мы с Невель позорно завизжали. Впрочем, среди мужчин нашлись такие же крикуны.
Пылить мне быстро надоело, тем более что с полчаса назад начала мучить странная тревога. И чем дальше мы двигались на северо-восток, немного углубляясь на Темные земли, тем холоднее становилось у меня в груди.
— Командир, разрешите обратиться? — я решила сказать эльфе, идущей самой первой, о собственных подозрениях.
— Разрешаю! — довольно улыбнулась Илия.
Я нагнала ее и сообщила:
— Чем дальше мы идем, тем тревожнее мне становится. Не к добру это!
Эльфа, услышав предупреждение, бросила короткий неуверенный взгляд на Мишку и ответила:
— Думаю, это нормально! На Темных землях ничего хорошего ожидать не приходится…
— Нет! Мы уже несколько часов идем, а неприятные ощущения появились полчаса назад. И чем дальше, тем сильнее.
— Какого характера? — вмешался в разговор Мурлыка, внимательно оглядываясь.
— Сложно описать. Не откровенная Тьма, но холод буквально вымораживает меня изнутри.
— Может, нежить рядом чуешь? — заинтересовался гном Мел.
Я отрицательно мотнула головой.
— С нежитью я не раз сталкивалась. Тут другое!
— Хватит болтать! — оборвала нас Илия. — Нам нужно выполнять приказ. Чего гадать, когда мы обязаны все проверить и доложить. Просто будем более внимательны!
Наш куратор не вмешивался, но все слушал и оценивал.
— Может, стоит доложить начальству? — неуверенно подала голос Морана.
Эта невысокая худенькая девушка с черной косой, баранкой висевшей на спине, частенько ставила меня в тупик своим присутствием в школе. Такая вечно неуверенная в себе, неуклюжая, сомневающаяся, зачем она в военные-то пошла? Неужели тоже мужа найти?
— О чем? — вскинулась Илия. — О необоснованных предчувствиях феи? И пока нет никаких доказательств чего-то неординарного!
Бросив на эльфу короткий злой взгляд, я промолчала. Командует она.
— Ринис, Лютерция — на разведку! — прозвучал приказ.
Мы обе взлетели и направились на северо-восток.
Внизу раскинулась территория с волнообразным рельефом — то низина, то снова возвышенность. Впереди маячили Васильковые холмы. Пока мы шли, Мел рассказывал, что так их назвали из-за цветов, давным-давно покрывавших склоны густым нарядным ковром. Этот парень оказался любителем поговорить, но зато многое знал, и я жадно слушала его.
Перевалив за первую гряду холмов, мы замерли в воздухе, помахивая крыльями, не в силах принять увиденное безобразие. Если я считала, что уже «налюбовалась» на мертвую землю, то сильно ошибалась. Поле впереди, лес и даже следующая гряда были покрыты страшными черными пятнами, словно проплешинами. Жуть! Как рассказывал Стейнар, это места, где совсем недавно прошли колдуны. Это они, до последней капельки высосав энергию из всего живого, оставили черный пепел.
Мы метнулись обратно и рассказали обо всем командиру. Илия решила связаться с кепом Расаном. А группа прислушивалась к разговору.
— Следы пребывания колдунов?
— Так точно, кеп!
— Не ошиблись твои разведчики? — голос Расана звучал снисходительно.
— Никак нет, кеп!
Мы услышали его ворчливое бормотание кому-то: «Вечно от этих баб одни проблемы». А Илия получила приказ:
— Проверяйте дальше! Второй отряд перенаправлю к вам… и сам тоже приду. Ясно?
— Так точно, кеп! Продолжаем движение по заданному маршруту!
Связь прекратилась, и мы пошли дальше.
Свидетельства уродливых проявлений Тьмы всех заставили нервничать. Мы с демоницей периодически взлетали, чтобы проверить обстановку с высоты. Остальные передвигались пешим ходом, и от каждого шага чернота осыпалась пеплом им под ноги. Встречались даже останки животных-мутантов, ставших черными тенями из пепла.
Чем дальше мы продвигались, тем мрачнее становились. Согласно карте, скоро должны выйти на участок границы, где расположен очередной сдерживающий нечисть артефакт.
— А не ждет ли нас сюрприз в виде прорыва?.. — задумчиво произнес рядом со мной курсант Хавель.
— Типун тебе на язык! — рыкнул гном Мел.
— На своем проверь! — не остался в долгу эльф.
Пока мужчины переругивались, я снова взлетела и осмотрелась. С правой стороны темнела полоса мертвого леса, куда заходить — утонуть в пепле. Слева — холм, у подножия которого растут чахлые кустики, скорее всего раньше бывшие зарослями малинника. Мне показалось, что чернота за ними шевелится. Странно, надо бы сверху проверить, а то солнце слепит, не дает присмотреться. Я попросила разрешения подлететь ближе, чтобы убедиться, что оттуда ничего не угрожает, но Илия приказала вернуться к группе.
Мы двигались цепочкой. Уже почти вся группа прошла мимо малинника, когда Хавель, явно неровно дышащий к упругим ягодицам Илии, неожиданно отвлекся от их созерцания и, резко шагнув в сторону, крикнул:
— Тут что-то странное… кажется, живое… шевелится…
— Не трогай! — рыкнул Мишка, отталкивая меня и Невель в сторону и проносясь в голову отряда.
Но, увы, он опоздал с предупреждением. Хавель ткнул кончиком шеста, который, видимо, решил использовать в качестве оружия для защиты от колдунов, в черное пятно, что расползлось по земле и трепетало.
Я тоже прошла через кусты и наблюдала за происходящим. Шест коснулся странной движущейся черноты, и та распалась на сотни черных мушек, тут же устремившихся к неосторожному эльфу. Мишка на бегу бросил в насекомых заклинание. Огненный смерч сжег добрую их половину, да только вторая успела уклониться и облепить Хавеля с ног до головы. Женщины завопили, кинувшись ему на помощь, но Мишка резко развернулся и крикнул таким жутким голосом, что никто не посмел ослушаться:
— Стоять!!!
Жаль, не запретили смотреть, как эльфа заживо съедают, вгрызаясь в плоть. Такого не забыть никогда! Куратор скрипучим голосом произнес заклинание, и новый огненный смерч понесся вперед, к дергающемуся на земле в предсмертных судорогах несчастному курсанту…
— Мушаки появляются там, где рядом бродят их хозяева-колдуны. Эти порождения Тьмы уничтожаются только огнем. Капран Стейнар вам объяснял, неужели даже это на конкретных примерах показывать надо? — зло проревел Мишка.
Невель застонала, выходя из оцепенения и обхватывая себя дрожащими руками — целителю смерть наблюдать совсем невмоготу. Хотя и меня, вроде бы привычную к смерти, сейчас трясло так, что зубы дробь отбивали. Ведь это я просмотрела опасность, не настояла. Правда, если бы полетела узнать — показалось шевеление или нет, — сейчас догорала бы здесь сама. И все же эту смерть я не прощу себе никогда.
Неожиданно всхлипнула Илия:
— Это я виновата в его смерти! Лютерция, ты же хотела проверить?.. — вряд ли ей был нужен ответ, она и так все поняла.
— Ес-с-сли б-бы я наст-тояла… — простучала я зубами.
— Тогда погибла бы ты! — резко оборвал сожаления Мурлыка. — Нас всех предупреждали о мушаках, а эльф в них палкой тыкать полез…
Мишка подошел к нам и бескомпромиссно заявил:
— Курсант Илия, принимаю командование на себя. Выйдите на связь! Быстро! Ринис, Пчелка — в небо, за вами контроль прилегающих территорий. Мурлыка идет в авангарде, Мел — замыкающий!
Мы взлетели, но доклад куратора слышали. Мишку и Расана явно встревожили мушаки, которые обычно обитают далеко, в глубине Темных земель. Кеп приказал изменить маршрут и идти в сторону границы проверять артефакты.
Группа, понесшая потери, двинулась в путь. Через некоторое время я все же решилась задать мучивший меня вопрос, не считаясь с тем, что посчитают трусихой:
— Ринис, если ситуация станет критической, ты сможешь открыть портал, как твои сородичи недавно? Я в курсе, что далеко вы не можете, но хотя бы до границы…
Демоница поджала губы, тяжело вздохнула, обвела окружающий пейзаж хмурым взглядом и ответила:
— Не смогу!
— Но почему? Вы же в школе весь поток и…
— Там двойка взрослых демонов работала, а я нужного возраста еще не достигла. Пока только себя могу перемещать, и то на тысячу футов — не далее.
— А если хоть одного с собой перенесешь? — допытывалась я, глядя вниз на рыжую макушку идущей по тропинке Невель.
— Лютерция, ты не понимаешь! Дело в Темных землях! Открыть портал отсюда за грань невозможно — так настроены артефакты. А создавать его здесь, чтобы перенестись на сотню-другую футов, опасно для жизни.
— Я не понимаю! Разве не лучше свалить от колдуна подальше, нежели лоб в лоб столкнуться?
— Нет! Любой портал, построенный здесь, откроется в цитадели колдунов. Они это в противовес артефактам сотворили. В свое время многие мои соплеменники попали на жертвенные алтари колдунов, пока мы не разобрались, что происходит.
— Поня-ятно… — разочарованно выдохнула я.
Предчувствие чего-то опасного по-прежнему не оставляло.
Через несколько минут я чуть не рухнула вниз от тяжелой, удушающе мерзкой волны, прошившей меня насквозь. Сбившись с ритма, судорожно захлопала крыльями, перевернулась, пришлось одновременно выравнивать положение и дыхание.
— Что случилось? — испугалась Невель.
— Магия Тьмы! — прохрипела я, еще не отдышавшись.
— Наши подойдут часа через два, — мрачно уведомил Мишка, посмотрев на солнце и засекая его расположение. — Будем бдительны и осторожны! В бой не ввязываемся, по возможности обходим опасность стороной!
— Я пришел в школу, чтобы эту мразь уничтожать! Почему я должен, поджав хвост, удирать от них? — рыкнул Мел.
Командир окинул гнома внимательным взглядом и ответил:
— Вы еще не готовы к прямому столкновению! И мушаки — тому печальное подтверждение!
Я видела, что Ринис, Илия и Райхель разделяют недовольство Мела. А вот всегда осторожный, вдумчивый Мурлыка шагал за командиром молча и зыркал по сторонам, сжимая в огромных руках мечи. Этот котяра подобно капрану Лавру едва не вылизывал свои смертельные игрушки и точил, точил, точил.
К сожалению, двух часов нам не дали!
Обогнув очередной холм, мы вышли в узкую долину и далее следовали практически вдоль леса, настороженно поглядывая по сторонам. Черные проплешины мертвой земли стали попадаться все чаще.
Демоница, улетевшая чуть дальше, неожиданно застопорилась, засуетилась и метнулась обратно. Зависнув над Мишкой, она, буквально захлебываясь, быстро доложила:
— Там нежить! Много! Откуда только взялось столько?!
Командир остановился и задумчиво ответил:
— Разведка доложила, что на противоположном фланге слишком активизировались колдуны. Месяца два назад они послали нежить напролом прямо на артефакт, прорвали оборону и захватили несколько деревень. Естественно, границу восстановили, колдунов отогнали назад, но эти твари подняли все свежие погосты, да и живых увели за собой. Я слышал, что сейчас началось разбирательство, почему местные корольки до сих пор законы не приняли, которые запрещают хоронить. Давно уже обсуждали, что сжигать пора, но как видите…
Мы с Невель переглянулись, вспомнив нападение нежити в людской деревне далеко отсюда. Вполне возможно, случившееся там имеет то же происхождение.
Подбежал взволнованный замыкающий Мел и выдохнул:
— За нами длинный хвост из мертвяков! А среди них колдуны… кажется…
— Кажется! — передразнил Райхель.
— Будто ты их видел вживую! — огрызнулся вспыльчивый гном.
— Заткнулись все! — рявкнул Мишка. Затем, стремительно оглядевшись, скомандовал: — Давайте через лес! Иначе в ловушке окажемся! Илия, срочно доложи командованию об изменении обстановки.
Группа резво кинулась к лесу, Ринис бежала со всеми, а я летела, стелясь над землей, пользуясь возможностью не расходовать силы, пока солнце стоит в зените. Мало ли… Еще в школе Тересия Мар развеяла наше с Невель убеждение, что нежить не может нападать среди бела дня и быть опасным противником, так как с рассветом в спячку впадает или настолько слаба, что и ребенок отобьется. Оказалось — нет! На Темных территориях все пропитано Тьмой, здесь она правит и кормит зомби.
Мы почти достигли деревьев, я уже вдыхала неимоверно усилившийся запах тлена, когда перед нами словно стена выросла. Из-за черных мертвых стволов выплыли зловещие фигуры. Одна из них отделилась от общей массы, позволив разглядеть темный плащ, полы которого как живые льнули к ногам хозяина. Я подняла изумленный взгляд к лицу незнакомца, но оно оказалось скрытым капюшоном. А еще почудилось, что вместо лица клубится сама Тьма, и стало жутко до дрожи в коленях. Я всматривалась, пытаясь разглядеть привычные человеческие черты, чтобы успокоить разыгравшееся воображение.
Мгновение-другое — и неведомое создание двинулось к нам. Капюшон чуть сдвинулся назад, а под ним обнаружилось мертвенно-бледное лицо с черными дырами вместо глаз.
— Не смотреть им в глаза! — заорал Мишка. — Все назад! Это ловушка!
Без всякого сомнения, колдуны ждали здесь патруль, готовились к встрече идеальных накопителей энергии.
Мы дернулись, выходя из оцепенения — реагировать на приказы, не анализируя, нас вымуштровали отлично, — синхронно отступили назад и начали медленно отходить. Я слышала, как Илия хрипло шептала в амулет связи, что нас окружают колдуны. А оттуда слышались ругань, тяжелое дыхание и топот бегущих нам на помощь бойцов, потом раздался отчаянный ор Расана:
— Мы идем, слышите, мы к вам идем. Ребятки, продержитесь немного, вы только держитесь, мы идем на подмогу. Девчата, не лезьте на рожон, пока можете, бегите! Мы все к вам идем…
А с холма на нас уже перла первая волна нежити, бывшей когда-то людьми, эльфами, демонами, гномами… Даже животные: простые дворняги, наверное, из недавно разграбленных деревень, и мутанты с двумя головами или хвостами. Кого здесь только не было! И вся эта толпа мертвечины неслась, ползла и ковыляла в нашу сторону.
— В круг! — заорал Мишка. — Если разобьют его, прикрывайте спины друг друга.
Мы встали с Невель рядом, на миг встретившись глазами. Я втянула крылья, чтобы не мешали. А Рыжуха печально усмехнулась, впервые за последние полторы недели выйдя из невозмутимого состояния:
— Не об этом мы мечтали с тобой…
Я кивнула, тяжело вздохнув. Вытащила мечи из ножен и, разминая кисти, крутя клинками, тоже заметила:
— Знаешь, меня терзают сомнения: а не поменяла ли я шило на мыло, благодаря той демонице. Может, ее оракул обманул насчет мужа, семьи и детей? А? — и глядя на приближение мертвяков, мрачно хохотнула. — Представь, если и атурашский Видящий ошибся?! И моей судьбой была не война, а какой-нибудь нормальный покладистый мужчинка. Как я и мечтала… Вот умора-то будет, когда Манула поймет, что мы натворили, поменявшись мирами и судьбами! Что она с нашими мужчинками делать-то будет?
Я снова посмотрела на Невель, та улыбалась, явно представляя описанную картину.
Рядом вжикнул меч Мурлыки — это первый зомби кинулся на нас. А дальше началась бойня! Я хотела уберечь себя и присматривала за Невель. В какой-то момент не выдержала и толкнула ее в центр защитного круга, а мои соратники плотнее сжали кольцо. И не зря. Спустя какое-то время Рыжуха под нашей защитой быстро подлатала раненого Мела. Но долго только уничтожать нежить нам не дали. В бой вступили колдуны, начали забрасывать нас ледяными копьями-пиками. Одно из них пробило плечо Мурлыки, пригвоздив к земле. Невель кинулась к нему, а я прикрыла их. Мечи крутились, словно маховик мельницы, головы нежити разлетались в разные стороны. Один из колдунов попытался под защитой мертвяков поймать мой взгляд, вывести из строя, заставить остановиться.
Я злобно усмехнулась, направила на него палец и выпустила короткий импульс Света. О-о-о, до чего приятно было смотреть, как он машет руками, словно черными крыльями, и горит, отвратительно воняя на всю долину! Я отпустила Свет на волю и, вновь растопырив пальцы, жгла нежить вокруг, заодно и еще парочку колдунов приговорила. Но энергия светила утекала быстрее, чем я могла ее накапливать, да и крылья раскрыть — значит дать врагу возможность за них ухватиться. Пришлось снова браться за мечи, оставив магию на потом. Эх, как жаль, что не призвать насекомых. Даже растения здесь погибли — не вытащить и малюсенького корешка.
Наш круг все же распался, теперь Мурлыка и Рыжуха образовали со мной треугольник Целительница превратилась в смертоносного воина.
Шаг, выпад, удар, добиваю! Шаг, выпад, удар, добиваю… И так тысячи раз. Руки гудят, а клинки поют смертельную песню. Мурлыка частично трансформировался, став огромным полосатым тигром, что рвет мертвяков когтями, а потом рубит мечами. Невель каждый удар сопровождает пронзительным криком, она на пределе.
Прыжок с разворотом — и пока в сторону летела голова мертвого полуистлевшего эльфа, а мои клинки рубили останки пополам, я заметила Морану. Куда делась неуклюжая, неуверенная в себе худая магичка? Распущенные волосы свободно реют на ветру, буквально наэлектризованные магией, походя на черных змей. Оружие в ножнах, а вот руки она развела, растопырив пальцы с голубыми, потрескивающими от напряжения искорками на кончиках. Морана сама похожа сейчас на нетопыря: мертвенно-бледное лицо со сверкающими ненавистью и злобой яркими голубыми глазами. Магичка медленно вращается вокруг своей оси, контролируя каждое движение колдунов. Сдерживая их, не давая приблизиться.
Я отвлеклась на слишком долгую минуту, расправляясь с очередным колдуном. Невель добивала мертвяков. Внезапно мне показалось, что мир замер. Морана, запинаясь о трупы колдунов и останки нежити, с трудом держалась на ногах. Ее обступили еще двое, но — проклятые колдуны! — сил у нее осталось лишь на одного. Девушка выхватила из-за пояса стилет и точным, уверенным движением направила клинок себе в сердце. Каждый из нас знает: колдунам живыми сдаваться нельзя!
В реальности это оружие прошило бы ее мгновенно, но для меня все неестественно замедлилось. Я не успевала перехватить… спасти. И внезапно стало так холодно, словно сейчас в мое сердце войдет металл. Мир обрел звуки в тот момент, когда рядом с Мораной появился залитый кровью Мишка, выбил кинжал из ее рук и встал между ней и колдунами. Магичка упала на спину. А наш командир проделал трюк с отрыванием головы у одного колдуна без всякого шеста, лишь коротким мечом. Красиво-о-о-о!
Второй успел поймать его взгляд, и Мишка замер в движении. Правда быстро пришел в себя, потому что коварному гипнотизеру прилетел в лоб старый башмак одного из зомби. Морана, однако, весьма и весьма меткая, оказывается, просто умело притворялась на полигоне у Писана.
Огромный тигр с посеченной лохмотьями шкурой сбросил с себя гроздья мелкой, но упорной нежити. Тяжело встряхнулся, разбрызгивая в стороны кровь, вызывая радостный вой у мертвяков.
Я поискала глазами остальных бойцов, но увидела только Илию и Ринис. Они, чисто по-женски взвизгивая, спина к спине устало отбивались от постоянно лезущих со всех сторон врагов. Как же их много! Очевидно, нам не выбраться из боя живыми, если…
— Командир, — крикнула я Мишке. — Мы можем немного протянуть время, если укроемся за моим щитом.
— Давай, Пчелка! Делай что хочешь, если подаришь нам лишние минуты!
— Нужно встать в тесный круг. Чем теснее, тем меньше я затрачу энергии, и ее надолго хватит…
Я замолчала, потому что из леса вышла еще одна, и довольно приличная, группа колдунов. Они шли размеренно, никуда не торопясь, зная, что деваться нам некуда.
— Все ко мне! — заорала я.
Ринис с Илией неожиданно нагнулись и, подхватив Райхеля под мышки, потащили к нам, пробиваясь сквозь нежить. Собравшихся осталось только восемь. Но на создание щита нужна хоть пара минут затишья, а зомби все лезли и лезли. Мишка отчаянно рыкнул, что его резерв пуст, да и потрепали его знатно — в одиночку напор не сдержит. Морана вообще завалилась на Райхеля и едва дышала. Невель судорожно всхлипывала рядом с ними.
И именно в этот момент нам пришли на помощь! Черно-белая стрела стремительно вклинилась в нежить рядом с нами и обернулась Хитрованом.
— Лисан! — вскрикнула Невель.
— Мишка, делай щит! Я задержу их! — рыкнул оборотень магу.
Он не знал, что маги пустые. Но мне дважды повторять не надо. Я активировала янтарит и начала плести своеобразную корзинку, только перевернутую. Можно было бы сделать сплошной солнечный купол, но хватит такого ненадолго, а вот если тоненькими «прутиками» сплести, мы дождемся помощи.
— Откуда он здесь? — сипло поинтересовался Мурлыка у всех разом.
— Я слышал, капран влюбился в какую-то курсантку. Переругался с ректором школы из-за нее и на рассвете заявился в форпост. Хотел забрать свою кралю со стажировки… — поведал Мишка, медленно обессиленно оседая на землю.
Затем удивленно и недоверчиво посмотрел на Рыжуху, напряженно следившую за своим любимым, что спасал наши жизни.
Я сосредоточилась на плетении щита, а остальные, тяжело дыша, тоже наблюдали за Лисаном. Что и говорить, мы, даже вместе взятые, не конкуренты этому матерому, побывавшему не в одной схватке воину. Вокруг нас росли горы трупов, а он крутился, рубил направо и налево. Но и отважный оборотень не всесилен. Мне осталось лишь донышко корзинки доплести, когда он справился с первыми приблизившимися колдунами, потом еще с одним, но следующий со спины пронзил ему плечо ледяным копьем. Лисан обломал древко и выдернул, обливаясь кровью. Ее яркий аромат донесся до нас и вызвал шумный восторженный ажиотаж у нежити.
— Мы должны втащить его к нам! — заорала Невель.
— Не сможем — разрушим щит, а я практически истощена! — чуть не плача ответила я.
Все понимаю, но даже не представляю, что бы сделала сама в подобной ситуации.
Лисан качнулся, сбитый мертвой дворнягой, не выдержал и упал на спину. Невель больше не раздумывала, обернулась лисой и по нашим плечам и головам в последний момент перед завершением купола выскочила наружу.
— Невель! — заорала я в панике.
Рыжая стрела пролетела между мертвяками. Снова обернулась и стала отбиваться от наседающих врагов, словно у нее второе дыхание открылось… Сколько хватало сил… Но в конце концов Невель в последний раз посмотрела на меня, лихо, бесшабашно улыбнулась и накрыла любимого своим телом, решив умереть рядом с ним. А я… я никогда не стояла перед выбором, что важнее: спасти жизнь семерым или одной, но единственной подруге. И слава богам, что не успела его сделать, хоть и определилась.
Пара колдунов уже нависла над погибающими оборотнями, чтобы высосать из них жизнь. Но тут у меня в груди вдруг потеплело. Невель засветилась мириадами звездочек, а колдуны отпрянули в сторону. Магия любви замерцала сильнее, укутывая влюбленных, закрывая, оплетая коконом. Падая на колени, я зарыдала от облегчения и одновременно от безысходности, потому что блестящая красивая защита кратковременна и слишком быстро иссякнет.
Подняв руку, раскрыла ладонь и посмотрела на дрожащие пальцы. Я лишь силой воли держалась на ногах, и магии осталось как золотого песка, что может вместить женская ладошка. Он убежит сквозь пальцы тоненькими струйками, исчезнет, и все…
Я осторожно раскрыла крылья, чтобы поймать лучики солнца, и решилась на последнее средство. Раскрыв ладонь, выпустила тонкую золотистую нить, та устремилась к кокону подруги, а коснувшись, начала подпитку. Я так хотела, чтобы они выжили и любили друг друга, что ни о чем не жалела.
— Ты что делаешь? — сипло прохрипела Морана, подаваясь ко мне.
— Она отдает энергию своей жизни! Свою жизнь за их! — глухо прорычала Ринис.
— Ничего страшного, прорвемся! Иначе кокон любви долго не протянет без энергии.
Снаружи бесилась нежить и неистовствовали колдуны, проверяя на прочность мою слишком светлую и обжигающую защиту. Темные что-то обсуждали, скорее всего — меня, потому что двое из них пыталась ловить мой взгляд. А я, прикрыв глаза, тихонько стонала от жуткой нарастающей боли, покачиваясь из стороны в сторону. Потом и вовсе завалилась на бок, но все равно контролировала щит и по капельке отдавала свою жизнь.
— Боги, как же больно! — не сдержалась я, кажется, простонав вслух.
— Научи меня, как сделать также! — раздался глухой рык Мишки. — Я молодой, во мне много жизненной энергии!
— Ты — человек. Тебе это только кажется.
— Я приказываю! — рявкнул взбешенный маг.
— Мы сами, командир! — шепнула Илия. — У нас жизнь более длинная, благодаря ей… им!
Через мгновение меня будто умыли два потока, освежив и немного уменьшив боль. Я ощутила отголоски магии демонов и эльфов.
— Драконы! Мы выжили! Мать вашу! — взревел Мурлыка.
«Что же он так орет?» — поморщилась я в полузабытьи, лежа щекой на сухой земле.
Ко всему прочему в кожу впиваются остовы почерневшей мертвой травы и мелкие камешки. Смрадно воняет, отовсюду несет самой смертью. К смертельно уставшему измученному телу липнет форма — грязная и мокрая от пота, крови колдунов и моей собственной, да еще мерзких останков мертвяков. Никогда в жизни мне не было так плохо и больно.
Услышав рев оборотня, я приподняла тяжелые веки и в слепящем солнечном свете сперва увидела свою руку. Всю в темных разводах, крови, натруженную, словно до сих пор чувствующую рукоять меча. Сегодня мы славно повоевали, хоть и потеряли в бою Мела и Хавеля…
Затем в поле зрения попал сияющий кокон, который по-прежнему оберегал Невель и Лисана. К счастью, нежить до влюбленных не добралась, хоть и кружила вокруг, и злобно выла от запаха свежей крови…
Следующим объектом, попавшимся на глаза, стал Райхель. Эльф лежал на спине и — странное дело! — улыбался как сумасшедший, глядя в небо. Улыбался, несмотря на залитую кровью грудь и конечность, вывернутую под неестественным углом.
А потом я увидела драконов!
И на землю с неба полился жидкий огонь. Выпустив мощную струю пламени, сверху падали темные тени и превращались в могучих воинов. Началась операция по уничтожению приспешников Тьмы.
Второй раз в жизни мне довелось наблюдать драконов в бою — потрясающее зрелище, четко слаженная, профессиональная, бесстрастная работа! Не зря они — палачи Раша.
Нечаянно выделила взглядом из всеобщего хаоса знакомую фигуру. Мощную, довольно высокую, облаченную в драконью форму, крушащую все на своем пути к нашему куполу. Не было в ней привычной плавности и тягучести. Теперь она олицетворяла стремительность и неотвратимость.
Для меня время опять замедлилось. Распахнув глаза, я следила за каждым движением Стейнара. Вот он поднял меч, от чего мышцы на сильных руках напряглись, перекатываясь и проступая еще рельефнее. На мощной шее натянулись жилы, на висках проступили вены, а лицо перекосила злоба и ярость. Я впервые видела столь ярко выраженные эмоции у своего Личного Кошмара.
Он превосходно выполнил прием, оторвав голову колдуну, потом с разворота разломил пополам мертвяка, что пытался зайти ему за спину.
Рядом с черным драконом сражался здоровяк с красной косой до пояса, кончик которой был украшен колокольчиками, издававшими при каждом движении грустный звон. Эта пара, прикрывая тылы друг друга, за считаные секунды расчистила дорогу к нам. Затем Стейнар рванул навстречу. Наверное, я чувствовала вибрацию от его тяжелых ботинок, поднимавших пыль при каждом шаге. Кожаные клинья юбки ритмично приподнимались, открывая сильные ноги. Торс и безрукавка заляпаны кровью. Кулаки угрожающе сжимают рукояти клинков.
Дракон остановился на мгновение возле оборотней-лис… увидел нить, подпитывающую их кокон… зарычав, оборвал ее каким-то заклинанием. Мне стало чуть легче и не так больно дышать. Стейнар развернулся и подошел к нашему куполу, присел возле меня на колено, опираясь на второе предплечьем, открыв любопытный вид на мускулистые бедра. И я — опять-таки впервые в жизни! — подумала, что они выглядят гораздо привлекательнее худосочных бедрышек гламурных мужчинок-феидов. На мгновение своим мутнеющим взглядом поймала глубокий черный. К сожалению, не успела разглядеть, какие чувства там отражались, потому что, смежив веки, отключилась…

Часть 5

Невесомость и шепот ветра — кажется, я приходила в себя… Если бы еще глаза могла открыть… А еще меня что-то держало… Надежно. Сквозь вязкую кашу из запахов, воспоминаний и ощущений прорвалось странное чувство — я в безопасности. Шея затекла, как деревянная стала. Попыталась шевельнуться, но быстро оставила эту затею. До того как начала трепыхаться, боли не чувствовала, а теперь все тело заныло с новой силой. Захотелось сжаться в комочек и поплакать над своей горькой судьбой. Да только сил не нашлось даже на слезы и сожаления.
Я невольно пожаловалась неизвестно кому: «Больно! И так неудобно лежать… И холодно почему-то…»
Ко мне неожиданно прислушались. Ветер по-прежнему свистел в ушах, зато меня немного сместили, голову уютно устроили на чем-то жестком, но вполне удобном и даже горячем. И поддерживали под спину и бедра, причем так заботливо, словно ребенка прижимали к груди.
Совершенно немыслимые ощущения взволновали меня настолько, что я нашла силы приоткрыть глаза и увидела могучую шею и широкие плечи. Затем шея изогнулась, и показалась морда! Такая большая, зубастая, покрытая блестящей черной чешуей с узкими внимательными темными глазами, которые так легко затягивают…
Солнце клонилось к закату у меня за спиной и не слепило, но почему-то перед глазами стояла навязчивая, мешавшая видеть дымка. Пришлось напрягаться, чтобы глаза не закрылись сами собой, а мысли хоть чуточку прояснились. Сдается, я лечу в крепких объятиях дракона. Такого же не может быть — с чего бы это фея на драконе летела?
Тугой пучок волос распался, и мои золотистые пряди развевались на ветру, льнули к черной чешуе, нежно касаясь, будто ластясь. С усилием приподняв руку, я погладила плоский драконий нос. На ощупь он оказался чуть шершавым и очень теплым, живым.
— Стейнар… — улыбнулась я своему странному видению.
Глаза моей фантазии удивленно сверкнули.
— Так легко меня узнала? Даже в звериной ипостаси? — хорошо знакомый тягучий голос словно приласкал.
Моя замызганная ладошка обессиленно скользнула по чешуйчатой морде и плетью повисла в воздухе. Снова уплывая в забытье, я ответила:
— У тебя что так, что эдак жуткая физиономия… сложно ошибиться… а тем более с кем-то перепутать…
— Считаешь меня уродом? — мрачно спросил Стейнар.
Я закрыла глаза и, с трудом ворочая языком, возразила:
— Нет, конечно! Красивый, но по-своему. Необычно для меня… И всегда зло-ой…
— Это обнадеживает! — донеслось сквозь туман в голове загадочное…
Снова я очнулась от того, что меня слегка пошевелили. Я почувствовала под щекой шероховатую поверхность и приоткрыла глаза… в сказке… красивой… Прямо надо мной плыли пушистые облака всех оттенков красного цвета, от розового до багряного, которые меняли форму, принимая очертания огромных божьих коровок, жуков-пожарников, ярких махаонов. И все они летели вместе со мной.
Затем рассмотрела все подробнее. Я точно в сказке! Одна огромная когтистая лапа придерживала мою голову, а вторая — ягодицы. Странно, но мне показалось это так лично, интимно, что ли. В общем — невероятно!
Наверное, я высказалась вслух, потому что над ухом раздался тихий голос:
— Ты зачем в школу поперлась?
А, ладно, я же в сказке или, может быть, во сне, иначе откуда взялось столько облаков и красноватый туман повсюду? Поэтому ответила честно, но с нотками грусти:
— Замуж хочу! — Ведь у меня, как выяснилось, несбыточная мечта.
— А при чем тут военная школа? — спросили недоуменно, крепче прижимая меня.
— Невель сказала, что там сплошные мужики! А где неудачливой одинокой фее найти нормального покладистого мужчинку?
— Так ты в школе мужчинку найти пыталась? Покладистого? — насмешливо фыркнули прямо в ухо.
Но я не обиделась — это же всего-навсего сказка, — прижалась к теплому телу щекой, согреваясь, и печально выдохнула:
— Я так мечтала о семье, детях, муже, а оказалось, мы с Манулой ошиблись. Наши судьбы так и остались при нас! Моя — война! А демонице придется высиживать яйца дракона!
— Ты поменялась судьбой с демоницей, которая мечтает о войне, а ей суждено стать парой дракона?
— Да! Я ненавижу войну, а она — семейную жизнь! Мы просто поменялись судьбами, но, видно, зря!
— А ты бы согласилась стать парой дракону?
Странный разговор среди красных облаков. В голову вместо путных мыслей лезут глупости. Я хихикнула и ляпнула первое, что на ум пришло:
— За Стейнара бы пошла! Вот бы этот гад помучился, так же как и я на его занятиях.
— А вдруг ты ошибаешься, и он был бы рад вашему союзу? — прозвучал вкрадчивый вопрос.
Я сморщилась, уткнулась в теплую чешую и пробормотала, снова скатываясь в темноту:
— Ну вот, всегда так, стоит размечтаться, а все самое вкусное достается другому!..
Но успела услышать:
— Маленькая глупая фея… нежный хрупкий лютик!

* * *

В очередной раз из забытья меня вырвал знакомый и родной звук… Так мама ночью храпит, когда наливочки в таверне с подружками-пограничницами примет. Ну, или как папа говорит, налакается.
Я открыла глаза и уставилась в полотнище палаточного потолка, покосилась на знакомые узкие продавленные койки полевого лазарета. Попробовала осторожно пошевелиться — есть в жизни счастье! — не болит ничего, лишь слабость неимоверная во всем теле. Улыбнулась довольно — ничего, пройдет, зато живая! Руки-ноги целы. Лежу в белой льняной рубахе под простыней, чистенькая, как положено. И сразу навалились воспоминания, а сердце сжалось от страха за Невель. А что с Лисаном? А как же другие? Как я вообще здесь очутилась?
Завертела головой по сторонам и с облегчением выдохнула — все здесь: и спасшиеся под куполом, и оборотни-лисы. Даже слезинка побежала. Невель уютно устроилась подле Лисана, почти на нем, и спокойно посапывает ему в шею, вцепившись кулачками в ворот, будто потерять боится. А тот во сне крепко прижимает любимую к сильному худощавому телу. Оба очень бледные; одеты в такие же льняные беленые рубахи, только ее рыжие волосы ярким пятном выделяются. У оборотня плечо и часть груди замотаны бинтами, но крови на них не видно, значит, целители постарались. От умиления еще парочка слезинок скатилась по вискам.
Новый громкий всхрап заставил отвести взгляд от влюбленных в поисках источника жутких мощных звуков — Райхеля, дававшего храпака на койке, стоящей в ногах. Боги, пожалейте его будущую жену, как она спать будет рядом с ним. Когда мама собиралась квасить с подругами, папа всегда со страдальческим видом начинал искать ушные заглушки.
Пока я разглядывала забинтованную ногу и грудь раненого эльфа, ему в лицо прилетела подушка, заставив проснуться и испуганно закрутить головой.
— Хорош храпеть… — раздраженно заявила Ринис, приподнявшись с соседней кровати, и, увидев, что я тоже не сплю, радостно улыбнулась: — О, привет, Лютерция!
— Наконец-то ты пришла в себя! — прогрохотал с другой кровати осунувшийся Мишка.
— Ты как себя чувствуешь, Пчелка? — мягко спросил Мурлыка, усаживаясь на койке и почесывая заживающие шрамы на обнаженной широкой волосатой груди.
— Известно как! Плохо! — заявила Илия, поправляя длинные косы. — Она же лет десять своей жизни нам подарила!
— Ну для вас, долгоживущих, десять лет не в счет, а вот жизнь точно подарила! — добавила Морана.
Магичка, босая, в такой же длинной белой рубахе, ссутулившись, отошла от бачка с водой и присела на свою кровать.
Я сипло спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:
— А чем там все закончилось?
Мишка нервно передернул плечами: ему явно неприятно было вспоминать о случившемся в рейде. Посмотрев куда-то мне за спину, нахмурился и ответил:
— Колдуны ждали разведчиков. Высосали бы нашу энергию и вывели из строя минимум два артефакта. Учитывая перебои, что Темные устроили на другом фланге, планировалось таким образом снести защиту границы. А на нашем участке готовился мощный прорыв с последующим захватом территорий и наступлением.
— Так что мы — герои! — усмехнулась Илия, тоже глядя поверх меня. — Такие грандиозные планы Темных сорвали! — Эльфийку прямо распирало от гордости.
— А как мы все тут оказались? — улыбнулась я.
— Да как и остальные раненые… — пожал плечами Райхель, почему-то стушевавшись.
— Фу-ух! — облегченно выдохнула я, не придав этому значения, и поделилась: — А то мне привиделся кошмар, в котором Великий и Ужасный под облаками тащит меня на себе, нежно прижимая к груди! Приснится же такое… А все колдуны виноваты!
— Я рад, курсант Пчелка, что вы столь высокого мнения о моей персоне! — ядовито процедили возле изголовья кровати.
Похолодев, я извернулась так, чтобы убедиться в догадке. Увы, не ошиблась — капран Стейнар собственной персоной стоял рядом и, поджав губы, раздраженно смотрел на меня. Я неосознанно натянула простыню повыше, может, и с головой накрылась бы, как в детстве, но это точно сочли бы трусостью.
Следом дракон меня и вовсе добил:
— Боюсь расстроить, учитывая состояние вашего здоровья, но сюда вас доставил именно я.
— П-простите, капран Стейнар! — икнула я, прикидывая, дадут мне отлежаться или сразу туалеты отправят чистить.
Второй посетитель, что стоял рядом с Личным Кошмаром, услышав мой ответ, расхохотался — громко и заразительно, сразу же разрядив обстановку. Надо же, я была настолько поглощена своим очередным проколом, что сразу не обратила на него внимания. И теперь во все глаза разглядывала того самого красного дракона с длинной пламенной косой с колокольчиками, что дрался в паре с черным в злополучной долине. В данный момент забавные украшения солидарно подтренькивали своему хозяину.
Видный мужчина: ростом со Стейнара, похожего худощавого — в отличие от других черных драконов — телосложения, смуглый, яркий, особенно волосы и зеленые глаза, и главное — красивый. А благодаря драконьей кожаной форме, я оценила мускулистые ноги. Хотя, на мой взгляд, ляжки Великого и Ужасного более привлекательны. Хотя о чем это я опять?.. Что за дурацкие мысли в голову лезут?!
— Позвольте представиться, прекрасная фея, — Кайрис Рубиновый! — проникновенно и пафосно представился зеленоглазый красавец и попытался присесть на мою койку.
Я решительно этому воспротивились, предусмотрительно передвинув ногу на самый край.
— Нечего с курсантками заигрывать! Это не этично. Тем более на моей территории! — одновременно с моим финтом предупредил куратор.
Рыжий с веселым любопытством рассматривал меня, но, услышав замечание, сощурился и перевел взгляд на черного дракона.
— Ах, неэтично? Твоя? Территория? — протянул он насмешливо, потом, склонив голову набок, задумчиво выдал: — Занятно!
— Это ты в мой огород камень бросил? — услышали мы хриплый голос Лисана.
Я встрепенулась и быстро обернулась, от чего перед глазами немного поплыло. Увидев, что Хитрован грустно улыбается другу и коллеге, а рядом с ним сияет проснувшаяся Невель, расплылась в счастливейшей улыбке. Подруга и не думала стесняться посторонних и всем телом льнула к своему оборотню. Наверняка влюбленные уже успели поговорить и прийти к какому-то общему решению. И уж точно она простила этого несносного, педантичного лиса.
Капран Стейнар, прищурившись, демонстративно обвел взглядом навостривших уши курсантов, безмолвно предупреждая на будущее. Но все же ответил коллеге в обычной манере:
— Мне будет жаль, если Лейв все же выпрет тебя из школы за все…
Лисан потерся носом о рыжую макушку задумавшейся Невель и, счастливо усмехнувшись, ответил:
— А мне — нет! Давно пора сыном заняться, а теперь еще и молодой женой!
Рыжуха лужицей растеклась по груди любимого и хитренько так, довольно зыркнула на дракона. А на меня она уже смотрела, улыбаясь до ушей. Да и сама я отвечала ей тем же. Хоть одна из нас свое счастье нашла!
Капран понятливо хмыкнул и качнул головой. Досадно, что при этом выражения его лица не было видно.
— Бери с лиса пример, дружище! — предложил Кайрис, хлопнув Стейнара по плечу, затем, повернувшись ко мне, поинтересовался: — Милая фея, слышал, ты тут благословения раздаешь направо и налево? Которые еще и от колдунов спасают! В любви помогаешь?! Так, может, и меня как-нибудь…
— Не расплатитесь! — ехидно прервала его я, уловив недвусмысленный намек.
— Так я могу натурой, если что… — не унимался рыжий, заставив меня подавиться от злости.
— Размерчик не мой! Да и вообще… — наигранно печально заявила я, прокашлявшись, от чего Невель хрюкнула от смеха, видимо, вспомнив пройдоху Сеффрата.
Да только, уже наученная опытом общения с наглыми крылатыми, я была в курсе, что говорить дальше. Пусть только попробует задать следующий вопрос.
И Кайрис не подкачал:
— В каком смысле? Поверь, в нужных местах я весьма большой!
— Смазливый слишком! Уж больно на наших мужчинок похож…
Мой неоригинальный собеседник замер, слегка ошарашенный; зато я впервые увидела, как смеется Стейнар. Сначала дрогнули полные губы, раздвигаясь в улыбке и демонстрируя белоснежные зубы, а затем он, запрокинув голову, захохотал так, что кадык ходил ходуном. Его буквально сотрясало от смеха. Да и Лисан, держась рукой за грудь, тихо хихикал, не имея возможности всласть посмеяться.
Рубиновый не понял, о чем речь, но по реакции окружающих догадался, что сравнение не слишком лестное. Но вместо того, чтобы обижаться, присел рядом с кроватью на корточки и перехватил мою ладошку. Я насторожилась, а Стейнар неожиданно резко оборвал хохот.
Кайрис же ласково мурлыкнул:
— Люблю смешливых и острых на язык! Может, мне чары обольщения использовать? Для проверки?
— Проверки чего? — удивилась я, а потом на всякий случай добавила: — Бесполезно! Не поддаюсь я очарованию разных проверяльщиков. На мне, вон, целое драконье звено полночи тренировалось — и все впустую! — предупредила и для убедительности добавила: — Капран Стейнар не даст соврать.
Кайрис приподнял красные брови и удивленно посмотрел на друга. А тот неожиданно рыкнул:
— У меня много дел еще! Ты идешь? — Куда девалась его привычная невозмутимость?
— Как все запущено… — насмешливо протянул Рубиновый, пожал мою руку, встал, улыбнулся Невель с Лисаном, остальным раненым и вышел вслед за черным драконом из лазарета.
— Спасибо! — Я посмотрела на Лисана с недоумением, а он, зарываясь пятерней в рыжие волосы Невель, прижимая ее голову к себе, пояснил; — За жену спасибо! Пока ты спала, мне многое успели рассказать о том, как вы сражались!
— Я не совсем понимаю, о чем вы, капран… — осторожно уточнила я.
Лисан сделал для нас не меньше, появившись в самый тяжелый момент. Я видела этого грозного воина в бою и сочла достойным уважения. И сейчас вновь чувствую разницу капран — курсант.
Хитрован понятливо усмехнулся, заметив:
— Ладно тебе, Лютик! Какой я тебе капран теперь! Меня, скорее всего, уже уволили за самоволку.
— Ты забыл о самом важном сказать! — широко улыбаясь, вмешалась в разговор Невель. — Лютик, мы с тобой больше чем сестры, раз столько всего испытали и пережили. Значит, этот тугодум — твой свояк. Родственник! И жизнь нам обоим спасла, и любовь нашу… — последнее она почти шепнула, уткнувшись в грудь Лисану, заботливо, ласково поглаживая его по руке.
Только Хитрован ей договорить не дал. Хриплым от волнения голосом торжественно произнес:
— За нее спасибо! И что обоих уберегла от смерти! Я тебе по гроб жизни обязан буду! Мой дом — твой дом! И если потребуется помощь, всегда можешь рассчитывать на меня!
— На нас! — рыкнула Невель. — И дом наш!
— Прости, любимая, еще не привык… — увидев, как сверкнули злые синие глаза, поспешно добавил: — Но я быстро научусь.
— Так-то! Изменник! — глухо проворчала не забывшая обиду лисичка.
— Я всю жизнь буду зализывать эту твою рану, родная моя, — тихо, клятвенно пообещал Лисан.
— Капран, вас не узнать, стоило вам жениться! — хохотнул Мишка. — Полгода с дрожью вспоминал ваши курсы, а теперь прямо не знаю, что и думать…
— Плохая у тебя память, стало быть! — неожиданно строго рыкнул оборотень. — Вы сразу назад повернуть должны были, как только проплешины мертвые увидели. Я же шел по вашим следам и видел, как много их было! Да еще мушаки возле границы. Вам сказочно повезло, что этого феячного светлячка в ваш отряд занесло. Иначе вся группа бы там полегла, а не двое…
— Я доложил как положено и принял командование на себя. Приказа возвращаться не последовало и…
— Мой рапорт на столе тер Лейва! Принимать решение будет совет, но я свое слово сказал. Ни ты, ни Расан не готовы принимать значимые решения в критических ситуациях. Вы не лидеры, вы хорошие исполнители. Тактика — это одно, стратегия — другое! Так вот, вы не стратеги, не видите на шаг вперед, не способны просчитать опасность. Понимаешь?
Лисан говорил жестко, но, странное дело, поникший и опечаленный Мишка не обиделся, а согласно кивнул головой:
— Понимаю! Вы правы, капран.
— Уверен, ректор найдет твоим способностям лучшее применение, чем командовать полками. Думаю, диверсионные группы — самое верное решение.
Мишка повеселел и закивал, а у меня от сердца отлегло. Я уж было расстроилась, что бойца, из последних сил защищавшего нас, накажут.
— Ну что, герои, кушать хотите? — нежданно-негаданно в лазарет заявился школьный Рома-домовенок.
— Ты как здесь? — удивилась и слегка ужаснулась я.
— Как, как?! — начал привычно брюзжать представитель маленького народца из разряда хорошей нечисти. — Вашу стажировку продлили на месяц. Сюда еще и старшие курсы пригнали. Зачистку ближайших территорий от Темных проводят. А тутошние хозяева не справляются, вот нас сюда и отправили. Сама подумай, как я вас таких безалаберных здесь одних брошу? Пришлось перебираться.
Я едва не застонала от открывающихся перспектив ходить на цыпочках, складывать каждую вещь чуть ли не по линеечке, маниакально собирать каждый выпавший волосок, а то неряхой обзовут.
Рома, словно подслушав мои мысли, а может, так и сделал — кто его знает? — заявил:
— И можешь меня не благодарить! И кстати, где ты форму так изгваздала? Еле-еле отстирал. Неужели нельзя быть поаккуратнее? — Я с трудом сдержалась, чтобы не спрятаться под простыней, но домовенок еще не все сказал. — Ты же фея! Твое дело благословения раздавать, чтобы, значитца, уют в доме был, душевная обстановка, детишки…
— Рррома… — угрожающе зарычала Невель с соседней кровати, придя на выручку.
— А ты не рычи! Ты, вообще, отселенка теперь! Я твои вещи к мужу перетащил, чтобы не мешалися. Не создавали беспорядок и…
— Когда успел-то? — опешила Невель.
— Дак, когда узнал, что Лисан Хитрован в форпост побег за бабой какой-то, так и перетащил. Ясное же дело, за кем побег, да и зачем — тоже…
— Услужливый ты наш! — рассмеялся Лисан, опять схватившись за грудь.
Остальные тоже тихонько давились от смеха, вытирали слезы, но благоразумно помалкивали. Брюзга-коротышка покачал головой, погрозил нам пальчиком и вкатил тележку с едой. В первую очередь миска каши досталась мне, потом Рома быстро разнес еду остальным, как он выразился, болезным.
А мне грустно стало: только сейчас осознала, что Невель теперь замужняя женщина, а я снова одна. Аппетит пропал, настроение тоже. От подруги мой кислый вид не укрылся. Она, недолго думая, перелезла через Лисана, присела на край моей кровати и начала утешать:
— Лютик, родная, не переживай, я всегда с тобой! Мы же сестры!
— Просто я поняла, как прежде уже не будет! — тяжело вздохнула я.
— Будет еще лучше! Ведь мы нашли то, о чем мечтали… Я нашла, а скоро и ты найдешь.
— Ты уверена, Невель? — тоскливо протянула я.
— На сто пудов! — озорно усмехнулась лисичка.
Наконец-то передо мной прежняя неунывающая и полная жизни Рыжик, улыбке которой невозможно противостоять. И так легко на душе стало, что будет грешно грустить и омрачать ее счастье. Я решила радоваться вместе с ней:
— Заметано!
— Не переживай, подруга! Мы с эльфой и человечкой тебя одну не бросим! — громко пообещала Ринис.
Илия и Морана согласно ухмыльнулись, а мне захотелось взлететь от счастья. Была одна подруга, стало четыре!
— Ну все! Школе конец! — смешно закатил глаза и шлепнул себя по лбу Райхель.
— Это тебе бы конец пришел, если бы не мы! — в тон эльфу «возмутилась» Илия.
— Да я там прилег отдохнуть чуток, а вы решили меня на руках поносить. Потом глаза открываю: вокруг фейкин золотой купол. Ну, думаю, все — благословили! А с кем, на что… Еще и морда Мурлыки рядом…
Дальше я не слушала дружескую «перепалку». После еды опять накатила слабость, и меня сморило в сон.

* * *

Невель помахала нам рукой, уходя порталом вслед за мужем, а я чуть не плакала. Снова одна!
— Не расстраивайся, Лютик! — положила мне на плечо ладонь Илия. — Через недельку мы тоже в школу вернемся.
— Просто переживаю, как она там… без меня… — хлюпнула носом я.
— Судя по цветущему, но постоянно не выспавшемуся виду, вполне себе отлично! — беззлобно хохотнула Ринис.
— Хороший мужчина нынче на вес золота! — авторитетно заметила Морана, перебрасывая с ладони на ладонь магический файер и провожая недовольным взглядом очередного курсанта.
В форпосте женщин было наперечет, не больше десятка. Вот и пользовались мы повышенным мужским вниманием, что весьма раздражало.
— Да ладно, раз Хитрована из школы не поперли, будет он нам и дальше нервы трепать. Одна надежда, что Невель по старой дружбе защитит от капранова гнева и нарядов вне очереди, — проворчала Ринис.
— Учитывая его отношение к работе, твоя надежда умрет в страшных муках! — хихикнула магичка, схлопывая ладони и рассеивая файер.
— Я слышала, что за Лисана вступился Стейнар! Специально летал к тер Лейву, и они знатно повздорили по этому поводу. Но в итоге — Хитрован по-прежнему на службе, — улыбнулась Илия.
— Вот вы где… — сильно хромая, к нам подошел Райхель. — У нас целый час свободный, может, на озеро метнемся по-быстрому?
— Почему бы и нет?! — оглядела всех Илия.
Я заметила, что эти двое явно симпатизируют друг другу. А уж после той бойни все время держатся вместе. Мы с девочками кивнули и отправились купаться.
Очнулась я три дня назад и медленно, но верно восстанавливалась. Невель объяснила: проще срастить кости, как Райхелю, или сшить мышцы, как Мурлыке, или Лисану, чем восполнить магический резерв, что намного сложнее. Поэтому мы с Мишкой и Мораной до сих пор выглядели осунувшимися и чувствовали себя хронически уставшими. Хотя маги почти пришли в себя, а я, из-за того что задействовала жизненный резерв, только сегодня смогла выползти из лазарета проводить подругу да погреться на солнышке.
К активным военным действиям и тренировкам нас пока не привлекали, считая небоеспособными. Поэтому мои друзья слонялись без дела, присутствуя на теоретических занятиях.
Добравшись до озера, мы разделились: мальчики — налево, девочки — направо и хорошенько помылись. Затем решили полежать, позагорать на пригорке. Я пообщалась с насекомыми, убедилась, что вокруг безопасно, и мы вольготно развалились на травке. Сама улеглась на живот и, раскрыв крылья, спряталась под ними от яркого солнышка. Живительная энергия бурлящим потоком омыла мое тело, и осталось только жмуриться от удовольствия и бездумно улыбаться небу и свету, болтая на весу ногами, положив подбородок на руки.
— Кайрис Рубиновый собственной персоной, — с досадой тихо сообщил Райхель.
Затем по земле пробежал поток воздуха, взметнувший старые сморщенные листья, веточки, пыль, а следом я услышала:
— Потрясающая картина! Целых четыре прекрасных женщины, пусть и в черной военной форме, но такие… разогретые солнцем. Расслабленные…
Лениво приоткрыв глаз, я увидела здоровенные ботинки и мускулистые обнаженные ноги красного дракона.
— Не боитесь так лежать на земле? Мало ли… — поинтересовался он, располагаясь возле меня.
— Нет! Я с насекомыми договорилась. Они нас не трогают, мы — их! Здесь мутантов уже не осталось, свои же извели, — просветила я дракона.
— Занятно! — тут же среагировал он и улегся лицом ко мне, а ногами — в сторону расположившихся чуть дальше девушек.
— Мы пошли, дела! — мрачно заявил Райхель, недобро косясь на Кайриса.
Эльф помог встать Илии, и они молча удалились в сторону форта.
Рубиновый, прищурив зеленые глаза, проводил взглядом спины ушастых, затем улыбнулся Моране, зачарованно разглядывающей его. Снял котомочку с пояса и вытащил из нее узелок, в котором оказались странные мохнатые круглые штуковины.
— Угощайтесь, красавицы, — предложил дракон, раскладывая ткань на травке с неведомыми фруктами, наверное.
— Ух, ты, кивиросы! Где только нашли? — восхищенно выдохнула Ринис.
Довольный ее реакцией кавалер ловко перекинул парочку кивиросов ей. Потом перетек в сидячее положение и протянул столько же раскрасневшейся от смущения Моране. Снова прилег, только будто бы забыл колени опустить, демонстрируя все, что скрыто у него под юбкой, Ринис и магичке. Вон как обе вытаращились…
— Не надует? — ехидно поинтересовалась я.
— Если что и надует, то буду только рад… — вкрадчиво обещал Кайрис, посмотрев на заинтересованных смущенных девиц напротив.
Я лишь хмыкнула.
— Угощайся, Лютерция, для тебя ведь старался. Демонов припахал, чтобы порталами сгоняли в сад. Тебе для поправки здоровья сейчас полезны фрукты, я вчера выяснил у домовушек, ты же вегетарианка… — уговаривал он.
Посмотрела я, как подруги шустро расправляются с подношением, и тоже взяла. Понюхала, очистила верхушку, попробовала… Бе-е-е!.. Только и осталось промямлить:
— Спасибо большое! Но у меня, видно, непереносимость кивиросов…
Положив фрукт на тряпочку, задумалась. Если Кайрис только вчера выяснил, что мне нужно, то кто ж тогда третий день ароматные сочные зеленые яблочки приносит и возле подушки оставляет? Уж точно не Невель с Лисаном, те сами с трудом ходят пока. И никто из моей группы не мог, а других в лазарет пока не пускают. Странно!
Над нами зависла тень, я приподняла голову и увидела в небе черного огромного дракона. Стейнар — ни с кем не спутать! — покружил над нами и резко пошел на снижение. Красный нахмурился. Уже через несколько мгновений к нам приближался, знакомо перетекая из шага в шаг, наш куратор. Морана и Ринис вскочили и вытянулись в струнку. Я села, подогнув ноги под себя, и втянула крылья.
Командир форпоста выглядел как всегда бесстрастно, но черные глаза метали молнии, когда он взглянул на друга… кажется.
— Прохлаждаешься? — обратился черный дракон к красному.
— Отдыхаю, — уклончиво ответил Кайрис, не двинувшись с места.
Стейнар осмотрел местность, потом меня с Ринис и Мораной и процедил:
— Здесь все еще небезопасно для вас! Марш в форт!
— Но… — ошарашенно выдохнула демоница. Однако, поймав жутковатый взгляд капрана, выпалила: — Есть! В форт!
— Я присмотрю за девочками, Стейнар! Пусть отдохнут и погреются! — напряженно предложил Кайрис, сев, наконец. И резонно добавил: — Не забывай, нашей фее необходима энергия солнца!
— Уже нашей? — качнул головой Великий и Ужасный, приподняв смоляные брови в показном удивлении.
— Ну не твоей же… — хохотнул Кайрис.
Захотелось пнуть этого болтливого дракона. Я начала вставать, чувствуя, что хватит испытывать терпение начальства.
— Кивиросы? — неприятно удивился Стейнар, разглядев фрукты на земле. — А я-то думал, почему главные портальщики выдохлись и не могут исполнять мои распоряжения. Захотел выделиться? — При этом он сильно сжал в руке небольшую котомку, которую держал все это время, так что пальцы побелели.
— Ну зачем же… я и так выделяющийся, — криво улыбнулся Кайрис. — За что меня и ценят… женщины.
Стейнар бросил короткий взгляд на меня, затем слишком спокойно произнес:
— Тебя отозвали, так что проваливай с нашей территории.
— Задетое самолюбие или что-то большее? — вкрадчиво спросил Кайрис, прищурив глаза.
— Я все сказал!
Мой Личный Кошмар развернулся и пошел к деревьям, а перед оборотом выкинул в кусты котомку. Мне стало дико любопытно, что же там.
— Вы идете? — поинтересовалась у подруг.
— Может, еще немножко посидим? — заискивающе осведомилась Ринис, плотоядно рассматривая Кайриса.
— Как хотите! — пожала я плечами. Какой смысл учить их жизни и раскрывать уловки драконов? Небось сами лучше меня знают.
Будто невзначай я прошла через те самые кусты и подняла брошенную капраном котомку. Даже не знаю, почему развязывала и заглядывала внутрь, затаив дыхание. А увидев содержимое, шумно вдохнула — пять зеленых сочных яблочек великолепным ароматом защекотали нос, аж слюнки потекли и в груди потеплело! Одни загадки… Уму непостижимо! Получается, это Стейнар мне в лазарет яблоки носил, заботился… Нормальные огороды и сады далеко отсюда, не меньше часа лету, а он… каждый день — свежие да наливные. Нет уж, нечего добру пропадать, заберу с собой.
Не удержавшись, вытащила одно и смачно захрустела, взлетая и направляясь к форпосту. Янтарит грел лоб, накапливая силу, крылья ловили лучи солнца, также заполняя резервуары. Золотистые пряди, развеваясь на ветру, лезли в лицо, в кои-то веки не закрепленные на макушке, а по подбородку побежал сладкий яблочный сок. Ех-ха, жизнь все-таки прекрасна!
Помахав рукой караульным, приземлилась по другую сторону частокола и направилась в палатку, дожевывая на ходу последнее яблоко, флегматично посматривая по сторонам, и, как всегда, совершенно нечаянно столкнулась со Стейнаром. Его сильные ладони скользнули мне за спину, удерживая от падения, а ноздри затрепетали. Вывернувшись, я замерла в шаге от него, чувствуя, как от смущения щеки и уши заливает теплом, и подобно ребенку, попавшемуся на проказе, спрятала руку с огрызком за спину.
— Прошу прощения, капран! — глухо произнесла я.
— Где остальные?
— Остались на поляне с дра… с Кайрисом Рубиновым.
— А ты, значит…
— А мне там больше нечего делать, капран! — отрапортовала я.
Ну не рассказывать же, что меня любопытство одолевало, и чтобы выяснить, что он выбросил, пожертвовала хорошей компанией. Рискнула посмотреть дракону в глаза и тут же пожалела.
Странный он какой-то: вперился в меня изучающим, каким-то ищущим взглядом. Лицо напряженное, от чего и так резкие черты еще больше заострились, не добавляя ему красоты, усиливая впечатление хищности.
Стейнар перевел взгляд на котомку в моих руках, и в черных глазах блеснул довольный интерес.
— Прошу прощения, капран, вы, наверное, уронили? — буркнула я, сунув ему в руки опустевший мешок.
И сказать, как хороши были яблочки, тоже неудобно.
— Наверное! — усмехнулся он. Снова по-звериному повел носом, почему-то улыбаясь шире.
Я же не нашла ничего умнее, чем избавиться от улики — ловким движением кисти вышвырнула остатки яблока.
— Какого темного ты творишь, курсант? — раздалось за моей спиной.
Вздрогнув, я обернулась и увидела незнакомого разгневанного демона, одной рукой вытиравшего глаз, а во второй державшего злополучный огрызок. Мне еще ни разу не встречались демоны ниже двух метров, даже Ринис, женщина, и то взирает на всех свысока. Этот же представитель рогатого племени оказался чуть выше меня, зато шире раза в три. Да сколько же можно впросак попадать. Сегодня явно не мой день.
Вытянувшись в струнку, я отчаянно гаркнула:
— Прошу прощения, не заметила!
Судя по золотым нашивкам на черной форме, демон был из командного состава. Но я ни разу его в форпосте не встречала, значит, только прибыл. А вот серебряная брошь с черными агатовыми крыльями посередине подсказала, что это целый глава клана или первый наследник. Похоже, прислали подкрепление или, как рассказывала Ринис об их воинах, проходить подготовку в составе объединенных сил.
— Наряд вне очереди, курсант! Место наказания уточните позже! — мстительно рыкнул он.
Я тяжело вздохнула, уже догадываясь, куда меня определят. Домовята, которые готовят здесь, посторонних на кухне не приветствуют.
— Курсант только из лазарета вышла и еще не восстановилась… — ровным глубоким голосом неожиданно заступился за меня Стейнар.
Демон взглянул на дракона, затем коротко осмотрел меня, криво ухмыльнулся и ответил:
— Ничего, во время чистки отхожих мест успеет восстановиться. Хотите оспорить мой приказ, капран?
Я замерла, во все глаза наблюдая за неожиданным столкновением двух влиятельных мужчин. Стейнар прищурился, чуть наклонил голову, рассматривая демона словно букашку.
— Нет, капран! Не хочу!
— Вот и правильно! Неуставные отношения на территории форта — развал дисциплины и подрыв авторитета командира! — не без ехидства заявил квадратный демонюка.
Неуставные отношения? У меня? С драконом? Я даже воздухом подавилась от такого предположения.
— Выполнять! — рыкнул демон.
У меня зачесались кулаки врезать за подобные предположения, озвученные вслух. Но приказа вышестоящего начальства ослушаться нельзя, хотя нестерпимо хотелось. Я позволила себе бросить взгляд на Стейнара и на мгновение замерла на полушаге. Дракон не изменился в лице и позу не сменил, но в его черных, глубоко посаженных глазах сверкнуло что-то жуткое и смертельно опасное.
Незнакомец невольно сделал шаг назад, кивнул, прощаясь, и быстро пошел прочь. Я тоже поспешила скрыться.
Спустя час, как и предполагала, меня отправили чистить сортиры. Удивительное дело, но уже через небольшой промежуток времени ко мне в помощники пожаловал демон. При этом он со вздохом пояснил, что его отправили сюда за какую-то ерунду. Через несколько минут явился еще один. Потом они потянулись целой вереницей. И все ссылались на беспредел злобного черного дракона, что достался им в преподаватели. А ведь они даже толком устроиться в форпосте еще не успели. Их буквально сегодня из родного клана под началом одного из старейшин сюда перебросили на стажировку.
Сидеть на пенечке, греясь на солнышке, и наблюдать за работающими мужчинами, усердно драившими нужники, мне, конечно, понравилось гораздо больше, чем вкалывать лично. Демоны как-то незаметно отстранили меня от работы, «нечаянно» узнав, что я только из лазарета. А увидав блестящие яркие крылышки, и вовсе смотрели с искренним восхищением, пытались флиртовать. Я уже почти научилась распознавать подобные знаки внимания с мужской стороны. И даже должным образом к этому относиться. Например, не фыркать насмешливо, как раньше, травмируя нежное мужское самолюбие, или не давать сразу по мордасам за приставания.
От нечего делать я потренировалась хлопать ресничками и делать глуповатое восхищенное лицо. Вроде действовало, иначе почему демоны не давали мне подойти к нужнику. Чтобы не запачкать нежные женские ручки! Наивные-е-е…
— Что у тебя с физиономией? — грубовато спросила Ринис, остановившись рядом.
Вместе с ней подошла и вся наша группа.
— А что не так? — удивилась я, на всякий случай потрогав лицо.
— Как будто тебя по темечку приложили, вот и перекосило! Да и тик глазной… странный… — осторожно заметил Райхель.
Я перевела взгляд с друзей на демонов, что трудились неподалеку, прислушиваясь к нашему разговору, и мысленно дала себе оплеуху. Наивная-я-я. Думала флиртую, а выходит, меня за совсем болезную приняли.
— Мы помогать пришли. Узнали, что тебя в очередной раз к туалетам приставили, а тут целый отряд рабочей силы, оказывается, имеется, — присвистнул Райхель. — За что опять? Снова Великий и Ужасный?
Я улыбнулась и, беззаботно махнув рукой, ответила:
— За огрызок яблока, которым в глаз старейшине этих тружеников засадила. А с этими, — мотнула головой в сторону тоже заработавших наряд, — вообще непонятно. Вроде по мелочи, но кто их разберет. Что-то сегодня командиры нервные какие-то…
Ринис, между тем, оглядев таких же неудачников, как я, задумчиво выдала:
— Молодняк из клана Пламенных. Утром прибыли на стажировку. И сейчас у них ведет занятия капран Стейнар. А тебя, значит, старейшина их клана сюда определил?
— Ну, да! Я нечаянно на капрана налетела по возвращении, а позади этот… старейшина проходил. Кинула огрызок, не глядя, прямо ему в глаз. Вот и получила наряд.
— А дракон что? — вкрадчиво поинтересовался Райхель.
— А что он? Предупредил демона, что я из лазарета только, но того разобрало так, что он Стейнару об авторитете командира и неуставных отношениях лекцию прочел, — пожаловалась я.
— Даже так… — протянула Ринис.
— А что вы на меня смотрите загадочно? — удивилась я, почувствовав себя неловко.
Мурлыка, обогнув мрачную Морану, устроился прямо на земле возле моих ног и спросил:
— А ты не заметила в нашем капране ничего странного? В последнее время?
— Я по его милости в последнее время либо нужники вижу, либо кошмары с я… — заметив загоревшиеся глаза сокурсников, быстро добавила: — А, не берите в голову. Он все время ко мне цепляется.
— Мы отметили, что тебя он выделяет из всех, впрочем, остальные тоже, думаю, заметили, — хмыкнул оборотень.
— А кроме повышенного внимания, больше ничего странного или необычного не было? — вмешалась Илия.
— И когда, по-вашему, эти странности замечать! Я либо в лазарете, либо… Только остановлюсь с кем-нибудь словечком перемолвиться, а он тут как тут: идите, Пчелка, отхожие места вас заждались.
— Понятно-о-о… — выдохнули все синхронно.
— Что понятно? — начала я злиться.
— Странно, а почему только с его стороны? — пожала плечиками эльфа.
— Может, размерчик не тот? — хохотнул Мурлыка.
Райхель заржал на пару с оборотнем, остальные подхватили. А я, овца овцой, сидела на пне и злилась еще сильнее.
— Я думаю, тут лишь голые чувства, без привязки, — неожиданно грустно вздохнула Морана.
— Значит, быстро пройдет, — усмехнулся Мурлыка.
— Это у вас, оборотней, быстро все проходит, — рыкнула Ринис. — А у них с чувствами беда! Пробить на них нереально сложно, а если уж проснулись, то потом мучают всю жизнь. А если еще и без привязки, то… мне его жаль, Морана права.
— Да о чем вы все твердите-то? — не выдержала я неизвестности.
Но друзья не успели ответить. В поле моего зрения появился тот самый злыдень, которому глаз подбила. Я осой скользнула к заканчивающим работу демонам. Схватив первую попавшуюся лопату, засуетилась, изображая деятельность.
Старейшина подошел к нам, поджав губы, сперва посверлил мрачным взглядом меня, затем — своих подопечных и проскрипел:
— Курсант Пчелка, вы свободны! — А демонам объявил: — Через полчаса общее построение, всем присутствовать.
Вернув лопату на место, пританцовывая от радости, я подошла к друзьям. И меня тут же совсем озадачил Мурлыка:
— До этого момента еще сомневался, что он и… на нее. Но сейчас тоже думаю — вы правы!
Смутившись под изучающими, оценивающими взглядами друзей, я немного постояла, ожидая объяснений, потом нахмурилась, но они продолжали помалкивать и загадочно смотреть на меня. В итоге, мысленно плюнув, полетела в душевую.

* * *

Недомолвки друзей не на шутку растревожили, и я постоянно мысленно прокручивала полученную информацию. Неужели они серьезно решили, что капран что-то испытывает ко мне?
На следующий день пришлось топать на пробежку и на занятия вместе со всеми. Исключением стал выход за грань — на зачистку Темных земель нашу группу пока не пускали. На тренировках Стейнара все осталось по-прежнему. Я специально приглядывалась к нему более внимательно, но не находила в его поведении ничего, что подтвердило бы предположение группы.
Мало того, он меня скорее ненавидит! Гоняет так, что я приползаю в палатку, и сил не остается ни на что другое, кроме как свалиться спать.
Еще через три дня друзья отказались от своих предположений — слишком безразлично и ровно капран ко мне относился. Потом снова изменили мнение, когда меня за очередной прокол уже сам драконище отправил к нужникам. Я уже каждую щербинку там знала. Гад!
Я же не специально рухнула на Мурлыку, и мы не «обнимались… прохлаждались…», а возились в грязи, пытаясь встать. Кто виноват, что накануне дождь прошел, и глина слишком скользкая стала? Причем оборотень слезно просил быть осторожнее с его мужским достоинством, дабы не убить мечту о детях. Почему-то, именно услышав последнее замечание, Стейнар изменил своему спокойствию и выдал наряд. И Мурлыке заодно. Затем и всей группе!
Теперь на меня друзья волками смотрят.
А еще через пару дней, возвращаясь вечером из душа, я встретила насмешника Сеффрата с Сафиром. Заступив дорогу, они остановились, скрестив мощные руки на груди, и принялись сверлить меня взглядами.
— Здрасссьте! — осторожно кивнула я, собираясь их по дуге обойти.
И крылышки выпустила, чтобы в случае чего смыться. Драконы встряхнулись, словно гигантские псы, и мягкой поступью зашли с двух сторон. Впору завыть от паники.
— Что-то случилось? — заискивающе спросила я, посматривая по сторонам в поиске путей отступления.
Крылатые, да еще вдвоем, сбежать или улететь не дадут. Но драконы меня поразили: подошли ближе, принюхались, переглянулись и синхронно пожали плечами, выражая недоумение.
— У тебя все хорошо, Пчелка? — вкрадчиво спросил Сафир, зачем-то обольстительно улыбаясь.
— Уважаемые, сколько можно? — возмутилась я, строго добавив в который раз: — Мы же выяснили уже — на меня ваши чары не действуют!
— Вот это-то и странно! — ворчливо заметил Сеффрат.
— У любого правила есть исключение! Так что ничего странного не вижу! — наставительно ответила я, прошмыгнув между настырными мужиками.
— А ты у нас по всем правилам исключение!
— Тебя это так волнует, Сеффрат? Спать не дает? Что ты сюда пришел? Да еще и в компании, — хмыкнула я.
Сафир почти незаметно оказался возле меня — настолько стремительно переместился. В сумерках ярко блеснули его голубые, ставшие сейчас почему-то хищными глаза. Чаровник навис надо мной внушающей безотчетный страх массой и проурчал:
— А может, это он со мной за компанию? Просто я люблю таких острых на язык и… невинных.
Невель, будь она здесь, обязательно бы язвительно добавила: «Дур»!
— Курсант Пчелка! — тягучий глубокий голос отозвался где-то внутри меня необъяснимой дрожью.
С огромным облегчением я отстранилась от Сафира и благодарно, преданно посмотрела на Стейнара, в кои веки оказавшегося кстати. А он, в свою очередь, пристально уставился на сородичей.
— Так точно, капран! — устало гаркнула я, вытягиваясь в струнку.
Как же меня утомили мужские игры, слов нет.
— Вы свободны! — последовал приказ.
— Так точно! — не скрывая радости, отозвалась я.
Но стоило мне сделать несколько шагов, в небо взмыли три темные, почему-то враждебно настроенные друг против друга тени. Какие же они непредсказуемые и загадочные!
И в этом я убедилась в очередной раз спустя сутки, проснувшись в предрассветной тишине с ощущением, что на меня кто-то пристально смотрит. Сердце ускорило ритм. Открыла глаза и в сумеречном свете, проникавшем через открытый вход, столкнулась взглядом со Стейнаром, молча стоявшим прямо надо мной. Я невольно осмотрела его крупную фигуру, облаченную в кожаную форму, вытянутые вдоль тела мускулистые обнаженные руки, затем палатку. Остальные курсантки крепко спали.
Увидев, что я проснулась, ночной гость вздохнул и положил рядом с кроватью узелок, в котором оказались яблочки и деревянный туесок, полный крупной пахучей садовой земляники.
— Ешь! — глухо произнес он, поворачиваясь и собираясь уйти.
— Почему мне? — Привстав и опершись на локоть, я неосознанно потянула носом — угощение пахло вкусно и выглядело аппетитно.
Дракон не ответил, смерил меня хмурым, почему-то недоверчивым взглядом, под которым я быстро поправила ночную рубашку, сползшую с плеча. Затем развернулся, наклонился очень близко, окутывая меня жаром своего тела, пряным, неожиданно привлекательным ароматом, и шепнул на ухо:
— Потому что тебе для здоровья полезно!
Его горячее дыхание пошевелило волоски возле моих чуть лопоухих ушей, странным образом вызвав невольную дрожь. Испугавшись слишком тесного контакта, я откинулась на подушку и замерла, глядя на него, как муха на паука.
— Вы надо мной так изощренно издеваетесь? Да? — прошептала я, вдавливаясь в подушку.
Мужчина немного отстранился, но ровно настолько, чтобы сурово посмотреть мне прямо в глаза и предупредить:
— Цветочек, не делай больше глупостей. Не вынуждай меня наказывать тебя и других! Поверь, мне не доставляет удовольствия смотреть, как ты сортиры чистишь!
А уж как мне неприятно, кто бы знал!
— Я… — хотела было уточнить, какие именно глупости не делать.
— Ты уже не ребенок, Лютик! — укорил Стейнар. — Пора взрослеть! — прошелестел его тихий голос, а сам он растворился в сумерках, как тень.
Я даже передернулась от страха. Со злости хотела пнуть подушку, но взгляд привлекли земляничка и яблочки. Хрустеть в ночи, да еще в одно лицо — некрасиво, мягко говоря, а вот тихо схомячить ягодку… другую — можно. И пока лакомилась, задумалась: неужели друзья правы, и этот черный дракон испытывает ко мне чувства?
Неужели мы все-таки поменялись с Манулой судьбами? И если да, то Стейнар, возможно, моя судьба? Тогда к моему кошмару про яйца добавится еще один — про нужники! Хорошенькая перспектива вырисовывается…
Дальнейшее пребывание в форте стало проверкой на прочность, потребовав выдержки и терпения. В рейды меня не пускали, но этого начальству показалось мало. За частокол не выходили и друзья, хотя хорошее состояние здоровья личного состава нашей группы сомнению уже не подвергалось. От безделья мы не страдали, но без рейдов боевой и моральный дух воинов падает. Обстановка накалялась, а я не могла понять, почему с нами так поступают. Спустя несколько дней в другой отряд перевелся Мурлыка. Попрощался, не глядя в глаза, — и все. Затем Илия сообщила, что Райхель попросил перевода, и она хочет служить рядом с ним.
Ринис любезно прояснила ситуацию:
— Пойми, мы пришли в школу за опытом, знаниями, карьерой… воевать. А тебя отсюда больше к Темным не выпустят! Следовательно — и нас!
— Почему? — опешила я.
— Побоится! — коротко ответила демоница, глазами указав на Личный Кошмар, пристально наблюдавшего за нами, расставив ноги и сложив руки на широкой груди.
— Почему побоится? Разве я слабачка? Могу постоять не только за себя, но и за других. Не лучший воин, конечно, но ведь и не обуза. И не…
— Дело в другом! — уклончиво ответила Ринис, неловко потопталась, неуверенно улыбнулась и, бросив короткий настороженный взгляд в сторону Стейнара, торопливо ушла.
Выходит, меня хотят отделить от всех. Еще бы знать, почему. Теперь я вроде и в отряде первокурсников, но какая-то обособленная. И мне уже начало казаться — никчемная. Обидно! Я тренировалась, причем выкладывалась по полной! Не хуже других. Но мое имя больше не называли при формировании группы в очередной рейд за грань.
А яблоки и ягоды каждое утро оказывались рядом с кроватью, но есть их уже не хотелось. Тоска и одиночество навалились каменной плитой. Я решила в ближайшие дни, как только появится удобная возможность, покинуть школу, раз не оправдались мои желания и мечты, связанные с военной службой. В этом мире много мест, где я не бывала, много жителей, с которыми не знакома. И может, где-нибудь найду себе место и любовь. Только с Невель попрощаюсь по возвращении с этой отмеченной проклятыми колдунами стажировки и сбегу!
Вскоре утром в форпост наведался красный дракон. И подловил меня после тренировки возле бочки с водой, где я пила как лошадь на водопое, поскольку нас от души загонял бывалый воин — новый преподаватель. Почему-то Стейнара сегодня не было видно.
Я умылась, встряхнулась, от чего капли воды разлетелись вокруг, и услышала насмешливое хмыканье. Обернувшись, увидела Кайриса Рубинового, стоявшего рядом, прислонившись к столбу, поддерживающему навес.
И все бы ничего, мало ли кому пить захотелось, но уж слишком заинтересованно он меня разглядывал. А к драконам я теперь относилась с предубеждением, да и настроения не было. Поэтому, убирая мокрые прядки с лица, неприветливо спросила:
— Чего надо?
Кайрис дураком не был. Улыбку с лица стер, а в глазах на миг мелькнуло мрачное непонятное удовлетворение.
— Слухи, я вижу, подтвердились! И ты тут в клетке сидишь? — вкрадчиво поинтересовался он.
Я образцово закатила глаза, поджала губы и хотела уйти, не считая возможным обсуждать свои проблемы, но мужчина крепко перехватил меня за локоть и предложил:
— Полетели со мной!
— Куда? — не поняла я сразу.
— В мой клан!
— Зачем?
— По крайней мере, там ты будешь свободна!
Я мрачно усмехнулась, выдернула руку и пошла прочь.
— Подожди, Лютик! — рыкнул Кайрис.
Замерла на миг, но не обернулась.
— Благослови меня! — неожиданно попросил он. Нет, скорее даже приказал.
— Любовь заслужить надо, а не требовать! — строго отказала я.
— Сказала фея, которая сама не умеет любить… — со злым сарказмом процедил Рубиновый.
— Я… — вскинулась на незаслуженное обвинение, — я просто…
Но, встретившись с провокационным, насмешливым взглядом любимца женщин, замолчала.
— Лютик! — крикнула Ринис, пролетая мимо и с улыбкой махнув Кайрису. — Ректор прибыл, объявили общее построение. Летим скорее!
Мы успели заметить, как пара демонов-портальщиков схлопывала портал, из которого только что вышли тер Лейв и Стейнар. Надо полагать, Великий и Ужасный в Делавеле был, поэтому с утра отсутствовал. Только зачем его туда понесло, спрашивается? Конечно, не моего курсантского ума дело, куда и зачем начальство отлучается, но как-то тревожно на душе стало. Тем более черный дракон, сразу заметив красного, поджал губы, а глаза превратились в злые щелки. Да и тер Лейв бесстрастным не остался, нахмурился. Интересно, что не поделили три дракона разных видов, что за противостояние?
На центральной площадке быстро построились отряды, где каждый занял положенное по уставу место. Я встала навытяжку рядом с Ринис и рассматривала черного и белого драконов. В форпосте служили либо бывшие, либо теперешние курсанты школы, поэтому ректора, одетого в черную форму с золотыми знаками отличия на груди, знали все. Тер Лейв походил на кусок льда: лицо — застывшая красивая маска, волосы белоснежной волной развеваются на ветру, голубые холодные глаза. Жесты — скупые, рубленые, неохотные.
На контрасте с ним начальник форта напоминает расплавленный металл. Стейнар не двигается, а словно перетекает из шага в шаг. Мрачный, темный, некрасивый, но, должна признать, харизматичный. А взгляд — убийственный, пронизывающий. И драконья форма подчеркивает фигуру опытного сильного воина и, что удивительно для меня, мужественность. Новое понятие пугает на глубинном уровне, потому что внезапно осознаю очевидное — если каким-то неведомым образом сейчас вернусь на родину, не смогу по-прежнему воспринимать атурашских мужчинок. Медленно, но верно Раш меняет мое мировоззрение. Слишком привыкла видеть вокруг сильных самцов, полагаться на них в бою, чувствовать себя слабее, но это не страшно, потому что нормально. И примечательно, что сильные мужские тела начали вызывать у меня странный трепет, невольное уважение и чисто женский интерес, как говорят здесь.
Далее предаваться раздумьям не удалось. Ректор всех поприветствовал, затем поблагодарил за хорошую службу, предупредил об опасности, исходящей от Тьмы, чтобы не смели расслабляться. Наконец приказал всем расходиться и заниматься текущими делами.
«Странно! — шепнула Илия. — На визит вежливости или инспекцию не тянет…»
А мне тревожно стало — жди очередных неприятностей. Неужели боги наказали меня, позволив согласиться с подругой, что военная школа — идеальное место для поисков мужа. Глупая наивная фея, со всей дури пожелавшая семью, напрочь забыв о жизненных реалиях. Папа всегда меня ругал за то, что отбрасывала остальные факты как несущественные, когда у меня появлялась, по его мнению, навязчивая идея. Соответственно, неприятности незамедлительно сыпались на мою буйную голову. Но дома была правильная мама, всегда возвращавшая дочери здравый смысл, в том числе при помощи волшебного пенделя. А сейчас, похоже, этим занимается сама жизнь! Стейнар в чем-то прав: пора взрослеть, а то заиграюсь ненароком.
Я тяжело вздохнула. В компании с Невель все было проще. Мы искали мужей, хотя, скорее, это она находилась в активном поиске, четко зная, чего хочет получить от жизни. А я… Я, не определившись с собственными «хочу», послушно следовала за подругой, считая, что она разбирается лучше. Каким должен быть муж? Свою семью я представляла такой, как у мамы с папой. Но вряд ли такая здесь возможна! Да и мне уже хочется не подобную родительской, а какую-то другую. Только вот какую именно, пока до конца представить не могла.
Все быстро разошлись, я тоже поспешила на тренировку, но меня остановил ледяной голос белого дракона:
— Курсант Пчелка!
Сердце сжалось — вот недаром ожидала неприятностей.
— Так точно, тер Лейв! — замерла напротив него, стараясь не смотреть на Стейнара.
— Пришло время для разговора, курсант! — подтвердил мои опасения ректор, жестом предложив следовать за ним.
Тревога затопила с головой. Невольно захотелось рвануть в небо и дать деру, потому что еще и Кайрис быстро приближался с самым решительным видом и скоро присоединился к нам возле большой штабной палатки. Рубиновому, к моему удивлению, никто слова против не сказал.
Начальник форта движением головы очистил штаб от лишних ушей, и мы остались вчетвером. Тер Лейв, заняв место за столом, пристально разглядывал меня, вытянувшуюся, как положено перед начальством. Личный Кошмар оперся бедром о тот же стол, сложив руки на груди. А Кайрис уселся на один из стульев. Знакомая расстановка сил, но что задумали мужчины на сей раз?
— Присаживайтесь, курсант Пчелка! — приказал ректор.
— Спасибо, тер Лейв, постою. Неприятности лучше встречать стоя! — Дерзить драконам жизнь отучила.
Кайрис ухмыльнулся. Стейнар взирал бесстрастно, на его лице, словно высеченном из камня, ни один мускул не дернулся.
— В таком случае переходим сразу к сути! — начал белый дракон. — Через неделю ваш курс возвращается в школу! Вы тоже, чтобы попрощаться с подругой Невель… Хитрован.
Сначала я обрадовалась за подругу — поженились, значит! А затем немного удивилась:
— В каком смысле — попрощаться? Меня отчислят из школы?
— Да! — отрезал ректор. Не успела я разобраться — радоваться или огорчаться, он уточнил: — Вернее, не совсем. Если вы захотите продолжить обучение, вам предоставят такую возможность. В другом месте.
— Простите, я не совсем понимаю, зачем такие сложности? — осторожно спросила и перевела взгляд с одного дракона на другого.
Начальник форта сделал шаг навстречу и замер, остановленный моим настороженным взглядом, наверное, и доложил:
— В первый же учебный рейд за грань вы привлекли внимание колдунов. Неделю назад поймали одного из них и выяснили, что они готовились к очередному прорыву, но не так скоро и не там, где это произошло.
— А при чем тут…
— Ты! Они тебя ждали в той лощине! И сейчас ждут, не давая передышки нашим воинам.
— Я не совсем понимаю, к чему вы ведете, капран Стейнар… — убито промямлила я.
Опустила взгляд вниз, не в силах смотреть в черные проницательные глаза. И вздрогнула, когда увидела, что этот непонятный мужчина стал приближаться ко мне. Клинья кожаной юбки расходились, как всегда демонстрируя шорты под ней и мощные мускулистые ноги. Странно завораживающие движения…
Стейнар остановился почти вплотную ко мне, заставил приподнять голову и, глядя глаза в глаза, тягучим тихим голосом объяснил:
— Ваша первая охота на нежить позволила колдунам ощутить твой Свет. В тебе его настолько много, что можно заменить целую деревню невинных светлых душ, которые на данный момент им достать крайне сложно. Не зря же они начали землю «осушать». Голодают, твари! А уж приправа к Свету в виде магии подойдет пусть для одного жертвоприношения, но с большими последствиями. Например, для мощного прорыва через защитную грань… или создания портала в твой мир. А если не хватит на межмирье, то уж выстроенную нашими магами грань преодолеть проще некуда.
Я ужаснулась:
— Вы хотите сказать, капран Стейнар, что я виновата в смерти Хавеля и Мела? Ведь если охотились на…
— Нет! — рыкнул он, хватая меня за плечи и встряхивая. — Это не ты виновата, а горе-командиры. Один нарушил устав и не отозвал новичков при обнаружении следа колдунов, а второй не проявил должной инициативы и не увел вас сам. Мы все виноваты, и я в том числе.
Я смогла выдохнуть, но пара слезинок своевольно сбежала из глаз. Стейнар неожиданно поднял руку, тыльной стороной ладони вытер мои щеки и закончил:
— Понимаешь теперь, почему тебе нельзя оставаться на границе?
— Понимаю! — кивнула и сразу задала беспокоивший вопрос: — Вы поэтому меня от группы изолировали?
Горячие ладони скользнули с моих плеч, и почему-то стало холодно. Мужчина напротив молчал. А вот Кайрис пакостливо хмыкнул.
Ректор, укоризненно посмотрев на красного сородича, уведомил меня:
— Хорошо, что вы такая понятливая девушка. Через неделю, как Стейнар здесь закончит свои дела, вы с первокурсниками вернетесь в школу. Попрощаетесь с подружкой и отправитесь на новое место дислокации.
— Куда? — изумилась я. — И зачем? Мне же к Темным, по вашим словам, нельзя?! Я найду, чем заняться на гражданке…
Ректор вздохнул, сложил пальцы в замок и посмотрел на Стейнара, который вернулся к столу.
Я же почувствовала себя птичкой, залетевшей в клетку, где вот-вот закроется дверца. В чем убедилась, когда тер Лейв холодным ровным тоном сообщил:
— Кланом Сапфировых на вас заявлено право, поэтому из Делавеля вас проведут на их территорию для дальнейшего проживания.
Опешив от услышанного, я таращилась на ректора и никак не могла вникнуть в смысл сказанного:
— В каком смысле «заявлено право»? На меня?
— Я протестую! — рыкнул Кайрис, выразив мою главную мысль. Но продолжение вызвало у меня желание кого-нибудь убить: — На каком основании Сапфировые ее своей считают? Мы все в одной лодке! И думаю, будет правильно разделить ее…
На мое негодование ни один из драконов не обратил внимания.
— Мы первые ее нашли, — бесцветным голосом произнес Стейнар. — Поэтому наше право неоспоримо!
— Сапфировый, хочешь лично наложить лапу на светлячка? — прошипел Рубиновый, проясняя для меня, кто тут у нас Сапфировый. Его красивое лицо перекосилось от злости. — Не выйдет!
— Я воспользуюсь первым законом Древних! — процедил Стейнар, теряя невозмутимость.
— Не выйдет! Она не среагировала! — с насмешкой пригрозил рыжий.
— Я воспользуюсь второй частью закона! — мрачно заявил брюнет.
Кайрис промолчал, удивленно уставившись на упертого собеседника.
— Старейшины поставлены в известность! Вопрос решен, так что не поднимай лишнюю пыль, — бесстрастно вмешался белоснежный.
— А старейшины знают все нюансы, с ней связанные? — ядовито выплюнул Кайрис.
— Может, и меня посвятят во все нюансы, со мной связанные?! — потребовала я.
Мужчины замолчали, уставившись на меня в три пары глаз: ледяной — голубой, злой — зеленой и обжигающей — черной.
Тер Лейв откинулся на спинку стула, знакомо сложив пальцы домиком на столе и слегка нахмурив серебристые брови. Кайрис проскрежетал зубами, открыто злясь на сородичей и не желая хоть чем-то им помогать. Заговорил Стейнар, положив ладони на край стола:
— Теперь твое место на территории моего клана. Там у тебя будет дом и… все будет.
— Кроме тебя, у нее там ничего не будет! — продолжал злобствовать Кайрис. — А наши кланы могут предложить ей хоть подобие свободы и мужа в придачу. Она же хотела его завести. Вот и проведем проверку среди наших самцов…
Договорить разгневанный дракон не успел. Стейнар мгновенно перетек к нему и впечатал в столб, поддерживающий потолок палатки. Сверху на голову посыпалась пыль, столб треснул, а я напряженно наблюдала, как трещина с неприятным скрипом побежала вверх и вниз.
— Хватит! — повысил голос тер Лейв. — Кайрис, провокациями ты ничего не добьешься!
Славный мужчина наш ректор! Сейчас все вот-вот рухнет, включая мою жизнь, а он развалился на стуле и флегматично свои ногти рассматривает.
— Я. Никуда. Ни с кем. Не полечу, — твердо заявила распоясавшимся мужикам, которые меня, нутром чувствую, за нос водят. — В мою жизнь и планы на будущее драконы не входят! А все ваши права можете сами знаете куда засунуть…
Стейнар резко убрал ладонь от шеи Кайриса, тот рухнул на колени и закашлялся. Затем, нехорошо блеснув черным взглядом, подошел ко мне и, угнетающе нависая всей массой, четко, с угрозой, выдал:
— Детка, я же говорил тебе: взрослеть пора!
— Начинаю потихоньку! — вздернув подбородок, дерзко ответила я.
— Даже не начинала, — неожиданно спокойно произнес он.
— Со своей жизнью как-нибудь разберусь — когда, как и что делать!
— И что же именно? — с сарказмом спросил Стейнар.
— Жить, работать и…
— Ты? — усмехнулся Великий и Ужасный.
— А что со мной не так?
— Как только ты попала на Раш, то перестала быть просто феей! — произнес со своего места ректор.
— И кем же я стала? — изумлению не было предела.
— Жертвой для колдунов! Добычей любого Темного, что шныряют по Рашу и мечтают угодить своим темным богам. Для любого афериста или морального урода, которых на Раше тоже хватает, ты будешь весьма лакомым кусочком, — бесстрастно, словно список зачитывал, вещал об ужасах, ожидающих меня, белый дракон.
— Но зачем?
— Во-первых, ты красивая женщина, что само по себе привлекает. Но главное — ты фея! Неповторимая, единственная во всем мире! Способная подарить любовь каждому, заслуживает он того или нет! И любой, кто способен заплатить деньги твоему вероятному владельцу, будет платить. Чтобы получить благословение единственной феи на Раше. Слухи о том, что твоя любовная магия может временно защитить от самих колдунов, прекратить не удастся. И скоро многие начнут охотиться за тобой. Тысячи знахарок, травниц и магов будут мечтать заполучить хоть кусочек крыла, крови, волос — все равно. Ведь каждая женщина мечтает о любви! Тебя разберут по частям, стоит кому-то за территорией школы или форта прознать, что ты собой представляешь! А это случится, поверь!
Оглушенная перспективами, я сникла:
— Но ведь до этого было все нормально… в школе, здесь…
— В школе и здесь за тобой всегда присматривал мой клан! — добил меня Стейнар. А потом, поморщившись, честно признался: — Один раз прокололись с этим рейдом. Никто не ожидал от колдунов такой прыти. И что демон-женоненавистник Расан отошлет всех женщин отряда отдельной группой, пусть и по самому безопасному маршруту, но все же… Идиот!
Я сглотнула, смачивая пересохшее горло, и просипела:
— Но мы же с Невель три недели пешком до Делавеля шли. И ничего не случилось плохого…
— Вы шли с востока по самой спокойной территории, но даже там умудрились столкнуться с нежитью. И невольно, благодаря присутствию оборотня, ты шла пешком, а не летела. Твоя лиса хитрая, осторожная, я наблюдал за вами и думаю — ведущей в вашей паре была она?
— Да… — уныло признала я.
— Наверняка Невель заставила тебя переодеться, спрятать крылья… — вновь вкрадчиво произнес белый дракон, уже не напоминая равнодушную статую, а встав и обходя стол.
— Да! Чтобы слиться с толпой!
— Вот видишь, Лютерция! Тебе несказанно повезло встретить Невель на своем пути. А если бы ты одна шла к крупному городу — без подготовки, ничего не зная о нашем мире, — не прожила бы и дня без плачевных последствий. Одинокой фее на Раше не выжить, нужна защита. Необходим крепкий сильный клан за спиной…
Я слушала ровный голос Лейва, но смотрела в глаза Стейнару. И черные омуты затягивали все сильнее, а его ладони, снова оказавшиеся на моих плечах, согревали, нет, буквально обжигали.
— Ее благословения надо разделить между всеми кланами поровну. И право на проверку будущих фей, если черным повезет, и они все-таки появятся! — рассеял Кайрис транс, в котором я пребывала.
Тряхнув головой, испуганно посмотрела на Стейнара, готового взглядом убить Рубинового, и вырвалась из этой ловушки.
— Послушай, цветочек… — попытался успокоить меня черный дракон.
— Нет! — мотнула я головой. — Для любой феиды важнее свободы нет ничего!
— Да какого темного ты не можешь держать язык за зубами! И рот раскрываешь не вовремя! — взорвался ректор.
Я впервые видела белого дракона в ярости, и упаси меня боги…
— А чтобы вам жизнь медом не казалась! — как ни в чем не бывало иронично усмехнулся Рубиновый, не испытывая к сородичам особенного пиетета, не то что страха. Затем и мне припомнил: — Я же предлагал лететь со мной!
— Вопрос ее дальнейшей судьбы решен! — слишком спокойным тоном произнес Стейнар. Зловещее спокойствие Великого и Ужасного свидетельствовало о том, что он в бешенстве.
— Нет! — воспротивилась я навязанному решению: — Хотелось бы знать, что мне предлагают, прежде чем соглашаться с условиями или нет.
Лейв и Кайрис насмешливо фыркнули, а Стейнар решил дожать меня:
— Территория клана Сапфировых огромная, но самая защищенная! Мы богатый клан. Наши женщины и дети живут в довольстве и безопасности. У тебя будет свой дом в центре каверны, у тебя все будет. Захочешь работать, мы найдем, чем тебя занять.
— Я не…
— У тебя нет выбора, Лютерция! — жестко оборвал он мои возражения. — Мы еще с порталом твоим, якобы блуждающим, не разобрались, чтобы ты могла настаивать на своей свободе.
— Но…
— Я все сказал! — рыкнул Стейнар. — Неделю здесь побудешь, потом в клан обустраиваться…
— А…
— Ну хорошо, хорошо, к Невель залетим!
— Да я… да вы знаете куда…
— В курсе, Пчелка! Только бежать не советую, все равно поймаю, и тогда ты очень пожалеешь об этом, — пригрозил Личный Кошмар. Предупредить тоже не забыл: — И кстати, учитывая прошлые ошибки, за тобой будут внимательно следить.
— Следить? — взвизгнула я. — Все равно сбегу! Хоть на край света, чтобы подальше от тебя убраться!
— У меня такое чувство, что она не столь равнодушна к тебе, как кажется на первый взгляд, — неожиданно развеселился Кайрис.
Захотелось всех троих прибить, оскорбить покрепче и снова прибить. Но вспомнились слова Невель о женской мудрости, при помощи которой можно любого мужчину за нос водить. И папин пример обхождения с мамой тоже не забылся. Я сжала кулаки так, что ногти в ладони впились, и проскрежетала, обращаясь к ректору:
— Разрешите идти, тер Лейв?
— Идите, курсант Пчелка! Эту неделю вы еще на службе! — едва заметно улыбнувшись — впрочем, могло и почудиться, — отпустил он.
Я щелкнула каблуками и строевым шагом вышла из штаба. Разбежалась и с яростным ревом рванула в небо. А дальше захотелось взвыть от бессилия — рядом со мной летела парочка демонов-старшекурсников!
Обратно я вернулась лишь к ужину. Налетавшись и наоравшись до состояния, когда было уже все равно, вкатят ли мне за пропущенные тренировки и занятия наряд вне очереди или нет. Приземлившись, я сложила крылья и с мрачным выражением лица направилась к столовой. По пути встретила Ринис, которая, увидев мои растрепанные ветром волосы и, наверное, до сих пор пылающие гневом глаза, сделала вывод:
— Похоже, тебя, наконец, просветили о дальнейших драконьих планах по твою душу?
— Да! Мне сообщили, что Сапфировые заявили на меня право и…
— Ого, наш капран из Сапфировых? — удивленно выдохнула демоница, затем, хитро улыбнувшись, похвалила: — Богатенький мужчина тебе попался. Говорила же, что он к тебе неровно дышит!
— Да при чем тут он? — скривилась я и махнула рукой. — Просто на их территории дальше жить буду, чтобы меня за пределами школы или клана по частям на зелья приворотные не разобрали или в качестве жертвоприношения Темные не использовали!
— Хм, вот как? Занятная причина… для заявления драконьего права… — загадочно протянула Ринис, прищурившись глядя на меня, при этом еще и ухмыляясь.
— А что не так? С драконьим правом? — заинтересовалась я. Вот наверняка крылатые хитрецы промолчали о чем-то важном. Специально!
— Да с правом-то как раз все яснее ясного, а вот с причиной… — снова задумчиво произнесла она. А затем, хихикнув, добавила, заставив меня скрипнуть зубами: — Хотя, конечно, они в чем-то правы. Ты же ходячая ловушка для неприятностей. Наш мир толком не знаешь. Зелья и Темные для тебя действительно угроза.
— Да иди ты… — обиделась я, отвернулась и шагнула к раздаче.
— Лютик, прости, подожди, я тебе все объясню без прикрас, — виновато дернулась за мной демоница.
— Привет, красавица! — откуда ни возьмись нарисовался Сафир и подхватил под локоток Ринис. — Как дела?
— Неплохо… вроде, — как-то неуверенно ответила моя приятельница.
— Вот и чудесно, — проворковал дракон, — а можно присоединиться к вашей компании?
— Нет! — вырвалось у меня.
— Да! — одновременно выдохнула Ринис.
Видимо, мне правду у демоницы сегодня не выпытать. На ней Сафир свои драконьи чары проверяет, вон как она смотрит на него — словно на божество. Как уверяла Невель, эти чары действуют, только если женщина готова их принять.
Мы втроем поужинали, потом Сафир проводил нас к палатке, помахал лапищей на прощание, неожиданно подмигнув мне.
На следующий день Ринис и всех, с кем можно было бы поговорить о драконьем праве, отправили в очередной рейд, оставив меня злиться в неизвестности. Скорее всего, драконы очень не хотели, чтобы я раньше времени узнала об их интригах.
Оставшись в форте, я тоскливым взглядом провожала своих, стоя под навесом возле бочки с водой. Одиночество, изоляция и теперь почти бессмысленные изнуряющие тренировки давили, мучили, основательно портя настроение. А в голове непрерывно крутился вопрос: что делать? Как дальше жить? Ведь все мои планы на сегодняшний день у паука в паутине, а новых пока нет.
Неожиданно, прерывая тягостные размышления, рядом с моей тенью на желтый песок легла еще одна — мужская. Затем знакомый пряный запах окутал меня, и горячие большие руки легли на плечи, чуть сдавливая, разминая, успокаивая.
— Просто поверь, война — это не твое! Не жалей, что не идешь с ними! — тихо и оттого странно волнующе прозвучал голос Стейнара у меня над ухом.
— А что мое? Благословения по вашим приказам раздавать? — тоже тихо, но с обидой спросила я, не оборачиваясь.
Не глядя дракону в глаза, будет проще разговаривать. Удивляться, гадая, с чего бы капран к курсантке тесно прижимается, равно как и возмущаться неуставным поведением, тоже не стала, решив, что сейчас жизненно важно получить ответ на вопрос.
— Ну почему же? — глухо спросил он. — Можно завести семью, новых друзей. У нас многочисленный клан, многие захотят с тобой дружить.
— Зачем вам феида сдалась? Не понимаю… — едва не всхлипнула я. — Ради чего меня тащить за собой в незнакомое место? И почему вы чуть не передрались?
Столько проблем и вопросов навалилось сразу. А Невель далеко. Не с кем обсудить, посоветоваться, тихонечко поплакать. Совсем я в этом мире разбаловалась наличием дружеского участия.
Стейнар помолчал, по-прежнему легонько массируя мои плечи, от чего — странное дело! — становилось легче на душе. А затем медленно, казалось, тщательно подбирая слова, ответил:
— Ты интересна своим происхождением! Магией! Ведь любовь всем нужна, и драконам тоже. Думаю, тебе все равно, кому помогать, а драконы в любви и браках больше всех нуждаются!
Предательски шмыгнув носом, я спросила с большой долей ехидства:
— Интересно, почему именно вы?
— Мы самые малочисленные на данный момент!
Все-таки я обернулась и успела поймать странно напряженный взгляд Стейнара, словно он решал, сколько можно рассказать.
— Это все причины? — вопрошающе уставилась на него.
Великий и Ужасный замер, окаменев лицом. Затем будто стену между нами выстроил. Сделал шаг назад, выпустив мои плечи, и ка-ак рыкнул:
— Я смотрю, у вас, курсант Пчелка, много свободного времени! Может… — заметив, что я в ожидании наряда голову в плечи втянула, хмыкнул и распорядился, — …лишний раз пробежите кружочек на ночь?
Развернулся и стремительно ушел.
Все, надоели мне драконьи секреты! Интриги, умалчивания! Я покрутилась на занятиях, первой пообедала, затем собрала вещички и магически уменьшила котомку. Вложила мечи в заплечные ножны и решительно направилась на выход. До заката время есть, надо улететь подальше отсюда и от темной грани тоже.
Увы, снаружи меня поджидал сторож, по-другому не назовешь. Опытный воин-демон, осу ему в печенку. Смерив его презрительным взглядом, взлетела и уверенно направилась к частоколу.
— Куда летим? — поинтересовался охранник.
— Не твое дело! — зло ответила я.
— Мое! У меня приказ охранять тебя, как самую ценную, — мерзко ухмыльнулся демонюка.
— Ну и охраняй! Я докладывать тебе о своих передвижениях приказа не получала, — надеюсь, не менее мерзко ухмыльнулась и ускорилась.
— Будешь артачиться, позову подмогу!
Сбежать от нескольких «помощников» будет гораздо сложнее. Поэтому смирила гнев на милость:
— Хочу на озеро слетать! Искупаться, — изобразила я умирающую от жары птицу.
— А-а-а, понятно! Ну лети, фейка, лети! — криво улыбнулся демон и, указав на пригорок, где мы обычно загорали после купания, добавил: — Я тут посижу.
Заставила себя мило улыбнуться ему и, согласно кивнув, полетела к виднеющейся в просвете между деревьями воде. Приземлившись, решила обогнуть озеро по берегу, заросшему растительностью, и взлететь где-нибудь подальше, чтобы меня сторож в небе не заметил.
Вначале я шла решительно, но потом засомневалась: разумно ли сбегать сейчас, а не когда выясню, зачем еще понадобилась драконам. Раздвигая ветки, невольно прислушивалась к разговорам насекомых. Красные муравьи, повиснув тоненькой веревочкой с ветки, усиленно привлекали мое внимание. Пришлось остановиться и убрать сухую ветку, которая на муравейник упала. Убрала с дороги гусеницу, которая нечаянно попала в ловушку, упав на травинку посредине маленькой лужи. Постоянно останавливаясь, я между делом выполняла главную функцию феиды: помогала братьям нашим меньшим — насекомым.
Наконец впереди блеснула вода, я осторожно раздвинула ветви, чтобы насладиться видом отражавшейся в воде сочной зелени, синего неба и… замерла от внезапно открывшейся мне потрясающей картины.
По озеру плыл Стейнар. Красиво плыл, двигаясь мощными гребками, то погружаясь в воду, то с фырканьем выныривая наружу. Зрелище оказалось настолько завораживающим, что я засмотрелась, отступив в листву. Вода подходила почти к самым кустам, и мне показалось, что мужчина плывет ко мне. Он в очередной раз вынырнул, в пару гребков добрался до камня и уселся на него, одним плавным слитным движением выкинув свое тело из воды. А я, распахнув глаза, пялилась на абсолютно обнаженного черного дракона, что сидел спиной ко мне, всего в паре десятков шагов, не в силах отвести взгляд.
Стейнар поднял руки, провел по коротким волосам, стряхивая воду. От чего мышцы спины пришли в движение и упруго перекатывались — глаз не оторвать. Приоткрыв рот, я зачарованно любовалась этим образчиком мужской красоты. Темный затылок плавно переходил в мощную шею. Широкие плечи буквально бугрились мускулами. Внушительная спина сужалась к талии, и мой взгляд сам собой прикипел к ямочкам на крестце. Ягодицы тоже подтянутые, а уж бедра… ум-м-м, по ним целителям анатомию изучать можно, так четко каждая мышца прорисовывалась.
Дракон сидел, подняв лицо к солнцу, и явно наслаждался уединением. А я, впервые увидев его обнаженным и расслабленным, словно заново знакомилась с ним. Открывала для себя этого мужчину.
Снова плавное, спокойное движение сильных рук — и вода окатила Стейнара с ног до головы. Не знала, что драконы владеют несколькими стихиями. Струйки сбежали вниз, обегая ямочки на крестце, и я вновь впилась в них взглядом. Потом, затаив дыхание, наблюдала, как томительно медленно ползли прозрачные капли по смуглому телу моего Личного Наваждения. Кажется, я придумала черному дракону новое прозвище.
Я сглотнула, ощутив, как неожиданно пересохло в горле, испытав странное желание подплыть и слизнуть капельки, что сейчас блестят на его теле. Неосознанно потерла отяжелевшую грудь, от чего меня с головы до пяток прошила сладкая истома. И напряжение начало скапливаться внизу живота, а ноги почему-то ослабели и начали подгибаться, как у тряпичной куклы. Неужели это желание? Я впервые ощутила его, да к тому же настолько сильно, что была не в силах оторвать взгляд от мужчины, вспомнить, зачем оказалась здесь.
Стейнар наклонился, зачерпнул широкой ладонью воду и умылся, а я не могла насмотреться на игру мышц на его спине и руках. Такой сильный и, оказывается, красивый мужчина. И такой невероятный, что дух захватывает.
Внутренний дискомфорт нарастал, томление скапливалось между ног незнакомым теплом. Я сжала бедра, пытаясь успокоить жар…
Вдруг Стейнар насторожился и, повернувшись в мою сторону, повел носом, принюхиваясь точно зверь. Я, быстро придя в себя, отпустила ветки и шагнула назад, прячась за листвой. Дракон шумно задышал, и мне в какой-то момент показалось, что ему плохо, он задыхается. Даже притормозила, решая — помочь или нет? Сделала шаг вперед, но тут Великий и Голый скользнул с камня в воду и поплыл к берегу. Дальше я опомнилась, развернулась и стрелой метнулась в лес, сопровождаемая разочарованным и яростным рыком разозленного дракона.
Пока я продиралась сквозь кусты, взывая ко всем богам, чтобы Стейнар не догадался, кто за ним подглядывал, про побег забыла напрочь. Взлететь я не рискнула, знала, что догонит сразу. Поэтому шла напролом, чувствуя преследование. Обогнув пригорок, в надежде, что осталась незамеченной, не останавливаясь, уже здесь раскрыла крылья и рванула к форту.
— Что случилось? — недоуменно спросил демон, подлетая ближе.
— Да там… — соврать, что нежить увидела, не успела.
Донесся грозный рев дракона, подстегнувший лететь еще быстрее.
Нырнув за частокол, я судорожно пошарила взглядом на предмет, где бы спрятаться. А, ладно, ну не убьет же он меня, в конце концов? Но лучше бы никто не узнал, что я, мало того что подглядывала за мужчиной, так еще и вожделела его.
Заметив свою уже, можно сказать, бывшую группу, направляющуюся на ужин, поспешила присоединиться к ней. Друзья встретили меня внимательными взглядами — ничего удивительного, я запыхалась и, судя по ощущениям, щеки полыхали от стыда, — но, улыбнувшись и поприветствовав, в чем дело не спросили.
Только поесть мы не успели. Объявили общее построение! Кажется, у меня назревали новые неприятности…
Все быстро построились на центральной площадке. Я встала в строй, впервые радуясь, что место мне досталось в последней шеренге отряда. Стейнар вышел из штаба в сопровождении Сафира и Сеффрата. Не знаю почему, но показалось, что оба дракона изо всех сил сдерживаются от смеха. Может, капран сообщил им о случившемся на озере? Подумаешь, эка невидаль — подглядывала одна недалекая девица?! Неужели именно поэтому развеселились?
Великий и уже Одетый держал в руках небольшой мешочек. Встал перед строем и объявил:
— Воины! Курсанты! От имени клана Сапфировых хочу лично выразить благодарность самым лучшим!
— Ура! — дружно гаркнули мы.
А у меня все внутри замерло от странного предчувствия: не к добру это все!
— Курсант Морана, выйти из строя! Ко мне! — приказал Стейнар.
Магичка, печатая шаг, подошла к капрану. Тот мгновение посверлил ее изучающим взглядом, затем достал из мешочка камешек, который сверкнул синим цветом, искупавшись в лучах заката. Сапфир! Драгоценную награду вручили девушке. Обратно она шла, улыбаясь как ненормальная, и та-акая гордая — слов нет. Я тоже невольно улыбнулась, радуясь за подругу.
— Курсант Илия, выйти из строя!
После того как пятую курсантку одарили очередным сапфиром, я заволновалась. Почему только женщины? Потом всполошилась: может, он по каким-то приметам пытается выяснить, кто за ним подглядывал? Но паника улеглась, стоило шестым за подарком выйти Райхелю, затем незнакомому мне курсанту из старшекурсников.
Награду получили все женщины, что находились в форте, кроме меня. Я же заработала лишь подозрительный взгляд начальника форпоста, когда он скомандовал:
— Вольно! Разойтись!
Воины и курсанты быстро рассредоточились, спеша заняться своими делами. Многие, также как и наша группа, вернулись в столовую, где мои подруги шумно восторгались красивыми сияющими сапфирами. Укладываясь спать, я с облегчением выдохнула: «Пронесло! В кои-то веки!»

Часть 6

Ранним, еще сумрачным утром я проснулась от ощущения чьего-то присутствия и, распахнув глаза, огляделась. Посторонних в «женской» палатке не обнаружила. Зато увидела платок, в который традиционно завернули пять яблочек.
«Стейнар…» — мысленно произнесла его имя, при этом невольно улыбнувшись. И сразу перед глазами всплыла картинка с обнаженным драконом. Ну как можно быть настолько противоречивым, непонятным и непредсказуемым? Таскать мне яблоки, тратя на это уйму времени, а следом вести себя как последний тиран, заставляя драить нужники. И загоняя меня в клетку!
Я наклонилась и жадно вдохнула фруктовый аромат, но к обычному яблочному примешался еще один. Вроде до боли знакомый запах Стейнара, но по-новому, каким-то непостижимым образом раскрывающийся десятками оттенков по мере продолжения его изучения. Стряхнув яблоки на постель, я прижала платок к лицу. Невероятный запах. Будоражащий! Уснуть точно не смогу! Поэтому решила пройтись, а еще лучше — пробежаться.
Сняла ночную рубаху и надела форму. Возиться и убирать волосы не стала, оставив свободно лежать на плечах. Тихонько, чтобы никого не разбудить и избежать вопросов, выскользнула из палатки, прихватив парочку яблок, и направилась сперва умываться. Затем, хрустя сочной мякотью, пришла на площадку для тренировок и уже собралась побегать, но в самом конце поля заметила знакомую темную фигуру. Выкинув огрызок, торопливо доела яблоко, растерянно таращась на медленно приближавшегося ко мне капрана Стейнара.
Едва успела мелькнуть мысль: «Пробежалась, называется!», тягучие движения, перекатывающиеся мышцы на обнаженных руках и ногах мужчины неизменно привлекли мое внимание, всколыхнув вчерашние ощущения, когда видела его без формы и откровенно любовалась. Щеки загорелись огнем — смущение меня выдаст, однозначно. Отвела взгляд в сторону, чтобы он не догадался, о чем я сейчас подумала.
Капран подошел ближе, и я снова уловила тот самый сногсшибательный дивный аромат. Неосознанно вдохнула полной грудью и замерла, наслаждаясь, смакуя…
— Не спится, цветочек? — насмешливое приветствие отчасти привело меня в чувство.
Приподняв подбородок, я ответила, пытаясь выдержать служебный тон:
— Так точно, капран! — И все-таки не удержалась: — Вам, как видно, тоже? Спасибо за яблоки!
Он подошел совсем близко и остановился, нависая и всматриваясь в мои глаза. И в этот момент меня с головой накрыло его запахом, сводя с ума, разжигая огонь желания, такого сильного, что я невольно застонала. Словно под гипнозом преодолела последний шаг, разделявший нас, и с трепетом, положила ладошки ему на грудь. Погладила шершавую кожу безрукавки и отчаянно захотела снять ее, чтобы насладиться другой кожей — теплой и гладкой, живой…
Со мной творилось что-то странное, необъяснимое и пугающее. Я словно раздвоилась, и теперь одна часть меня ошарашенно следила за действиями второй, что наглым образом прижималась к капрану, а руками начала шарить по его телу.
Более разумная часть испуганно пискнула:
— Что со мной творится? Чем это пахнет так сильно?
— Это твои брачные узы так пахнут! — торжествовал несносный мужчина, глубокий тягучий голос которого вызвал у меня дрожь, особенно отзываясь внизу живота странным теплом и чувственной судорогой.
Кожу немилосердно кололо, каждая частичка моего тела пылала неистовым желанием, разрушая все грани, застилая разум пеленой страсти. Я терлась об него грудью, целовала обнаженные плечи и шею — какое позорище! — мурлыкала, как последняя гулящая кошка. И трогала, трогала, трогала… всюду, куда могла дотянуться. Тонула в первобытном желании.
— Как ты вкусно пахнешь… — застонал Стейнар.
Очнулась я, почему-то стоя перед ним на коленях, крепко обнимая и целуя обнаженные волосатые ляжки. Меня снедала похоть в чистом виде. Ошалев от происходящего, резко отстранилась, тут же почувствовав, как заболели ладони, лишенные желанных прикосновений. Как заныла грудь, а кожа буквально горела, мечтая соприкоснуться с источником непередаваемо прекрасного аромата.
— Чем… пахну?.. — прохрипела я, отползая дальше.
Сжав пару раз кулаки, видимо, тоже пытаясь прийти в себя, он с торжествующей улыбкой хрипло произнес:
— Моими будущими детьми!
— Я просто сошла с ума! — шепнула, поднимаясь и порываясь сбежать.
Но ноги предательски сами собой несли меня обратно к Стейнару. Пришлось рухнуть на землю и на четвереньках ползти прочь от этого искусителя.
Его ботинки ступали параллельно моему направлению, но я отчаянно хотела убраться от него подальше. И как заведенная игрушка переставляла конечности, поднимая пыль, отползая дальше.
И мысленно отчаянно уговаривала себя: «Я кремень! Я кремень!»
При каждом движении ткань терлась о кожу, возбуждая еще сильнее. То постанывая, то воя от бессилия, я упорно ползла, пошире расставляя ноги и руки. Чтобы кожа не соприкасалась с одеждой и так остро не реагировала, и не провоцировала новую волну вожделения.
— Нет, это я чуть не сошел с ума, когда понял, что не могу выкинуть тебя из головы. А ты на меня, как на мужчину, не реагируешь, — услышала я признание Стейнара.
Страсть, желание, похоть — все вместе не давали четко думать. Поэтому я буркнула в ответ:
— А как еще можно реагировать на мужиков, которые одеты как наши пограничницы, да еще и выглядят как они…
— И дело только в этом? — возмущенно прорычали сверху.
Лучше бы дракон молчал, потому что его рык прошил тело истомой, вызывая новую чувственную волну. Я умоляюще прохрипела:
— Помолчи хоть немножко, пожалуйста, я же не железная. О боги, как это вообще можно вынести…
Мужской смех оказался не менее возбуждающим, чем обнаженный вид. Я замерла, уткнулась лбом в песок и побилась об него. Бесполезно! Захотелось прогнуться в спине и выставить попу. Пусть этот изверг увидит, оценит и что-нибудь сделает, дабы облегчить мои страдания…
— А представь мои мучения в течение долгого времени, когда я хотел тебя, а ты меня игнорировала, — насмешливо пожаловался Личный Кошмар.
— Иди помойся, а? — прохрипела я. — Ну что тебе стоит смыть этот проклятущий запах? Я буду вести себя тише воды, ниже травы. И даже слушаться. О, давай, я вычищу все здешние нужники…
Дракон расхохотался, от чего меня снова пробрала дрожь. Рука сама потянулась к его ногам, просто коснуться, унять зуд в пальцах. Только чуть-чуть.
— Лютик! Привыкай к нему как к родному. Теперь он будет вечно с тобой! Впрочем, как и я! — снисходительно-насмешливо просветили меня.
— Гад! Ну какой же ты гад! — просипела я в отчаянии.
Раскрыв крылья, тяжело взлетела, позорно вихляя из стороны в сторону. А вслед раздавался довольный смех Стейнара. Затем темная тень дракона проводила меня до душевой, где я прямо в форме залезла под воду и долго стояла под остывшими за ночь струями, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать чувственного болезненного голода.
Боги, ну за что вы меня так наказываете, а?
В палатку я шла в мокрой одежде, дополнительно охлаждаясь свежим утренним ветерком. Специально не стала сушиться при помощи магии, потому что мне очень-очень нужно было остыть. Хотя бы для того, чтобы очухаться от тумана в голове.
Хлюпая мокрыми ботинками, я подошла к койке и скрючилась, пережидая очередной приступ мелкой чувственной дрожи. «Гад! Ну какой же он гад! А я кремень! Я кремень! Я кремень!» — то ругалась, то уговаривала себя мысленно.
— Ты хотела утопиться? — раздался насмешливый тихий голосок Ринис, который малость привел меня в чувство.
Усилием воли я разогнулась и высушила форму и ботинки, потом очень осторожно, чтобы лишний раз не касаться зудевшей кожи, разделась до нижней рубахи. На кровать садилась, словно на муравейник, но все равно не сдержалась и застонала от отчаяния.
«Ну когда же это закончится?» — завопила про себя.
— Ого, как тебя разбирает-то, — удивленно выдохнула Ринис. — Ты сейчас с нашим капраном встречалась? Я права?
— Уверена, эта сбрендившая ящерица-переросток на мне чары обольщения пробовал! — прорычала я глухо. — Наверняка отомстил… за что-нибудь. О, точно, за бубенчики свои! Садюга!
— Какие еще бубенчики? — встрепенулась Ринис.
Я легла и свернулась калачиком, так меня потряхивало от желания пойти найти дракона и… что-нибудь ему сделать. И хотя тело требовало одного, мозг взывал к мести. Но я креме-ень!
— А, не бери в голову! — решила я не распространяться о драке в школе. А то еще и Лисан может пострадать нечаянно, если кто узнает.
Предрассветная серость отступала, светлело, и скоро подъем и опять придется встретиться со Стейнаром… Я проскрежетала зубами.
Ринис встала и, прошлепав босиком по дощатому полу, присела ко мне на кровать, наклонилась к лицу и тихо, но требовательно спросила:
— Значит, ты сейчас встретилась со Стейнаром, и тебя из-за него так пробирает? Что аж кровать ходуном ходит?
— Да! — всхлипнула я от отчаяния, стыда и гнева. — Придумал очередную пакость, гад! А сам про брачные узы что-то говорил…
Перед мысленным взором, вне зависимости от моего желания, появился образ Стейнара. И почему-то голого! Опять скрючившись от дрожи, застонала и пробормотала:
— Я кремень! Я кремень! Я кремень!
— Н-да-а… — протянула Ринис. — Прав Кайрис, как у вас все запущено!
— Идите вы… вместе с Кайрисом! — прошипела я. И с обидой, чуть не плача, посетовала: — Подруга называется!
Ринис, мягко усмехнувшись, сложила руки на коленях и участливо спросила:
— Лютик, лучше скажи, в какой момент ты оценила капрана как мужчину?
— Не понимаю, о чем ты! — я увильнула от ответа, стыдясь недавней выходки.
— Чары обольщения не действуют до такой степени, что колотит от желания! — разоблачила мое вранье демоница и припечатала: — Как с тобой сейчас, бывает лишь в одном случае, когда дракон находит свою избранную, а та желает его.
— А при чем тут я? — уныло, уже догадываясь об ответе, огрызнулась, скорее, чтобы уж точно быть уверенной.
— При том, что ты являешься избранницей Стейнара Сапфирового! Твоя реакция на него — прямое доказательство! — уверенно заявила Ринис. И вкрадчиво поинтересовалась: — Прости за назойливость, мне чисто по-женски любопытно, когда ты, наконец-то, разглядела в нем желанного мужчину?
Девушка уставилась на меня изучающим взглядом, от которого было не спрятаться, поэтому, поморщившись, я ответила:
— Вчера!
— И? — поторопила демоница.
И я сорвалась и рассказала, как все произошло.
— Боги! Подглядывала? Драконья форма и пограничницы? Ой, я не могу! Ползком от него? — подруга, уткнувшись в ладони, буквально рыдала от смеха.
— Бедный мужик! — напротив нас встала Илия. — Если ее так пробирает, каково тогда ему?!
— Это он-то бедный? — прорычала я. — Да по его милости я только и делала, что сортиры драила!
— Лютик, повышенный интерес Стейнара к тебе я еще в школе заметила! И черные драконы вокруг нас крутились, Сеффрат этот, Сафир… — откликнулась со своей кровати Морана.
— Какой интерес? Я его только как фея, раздающая благословения, интересовала! — злясь все сильнее, оправдывалась я. — Да еще происхождением из другого мира!
Морана, присев ко мне с другой стороны, поджала под себя бледные ноги, натянула на них рубаху и спросила:
— С чего ты взяла?
— Сам сказал!
— Это когда они тебя втроем в штабе допрашивали? — уточнила Илия.
— Не допрашивали, а довели до сведения, что я отправляюсь в клан Сапфировых на новое место проживания! Потому что на меня право заявлено по закону Древних!
— Подожди! — выставила ладонь изумленная эльфа. — Право заявили до начала привязки?
— Да! Говорю же, я ему как…
Илия нахмурилась и прервала мою обвинительную речь:
— Так, теперь послушай! Драконы право на женщину заявляют в одном случае. Если проснулись чувства и начала формироваться брачная связь! А ты только сегодня среагировала на Стейнара! И что это означает?!
Демоница прыснула от смеха:
— Чувства у дракона проснулись, а наша феечка не среагировала как надо! Потому что форма пограничниц помешала…
Морана сочувствующе улыбнулась:
— Теперь понятно, почему капран постоянно такой напряженный и мрачный, а уж как Лютерцию рядом с мужиками видит, так сразу рвать и метать начинает. И наряды направо-налево раздавать.
— Что значит — среагировала? Захотела, что ли? — в отчаянии простонала я.
— Очень сильно захотела! Можно сказать, как ничего и никого в жизни! — захохотала Ринис, за что тут же получила от меня подушкой.
Все еще подрагивая от желания, я уселась на кровати, обняв колени руками. Мрачно посмотрев на Илию, напомнила:
— И что это должно означать? — затем, вспомнив один нюанс, потребовала, коль теперь все обо всем знают и решили поделиться. — И кстати, просветите меня, пожалуйста, о чем говорится в первой и второй частях первого закона Древних?
Ответила Морана:
— Про первую все знают! Избранная у дракона бывает единственный раз. Потомство дракону может принести только она! Поэтому, если девушку «накрыло», значит, ее судьба решена. Крылатый не отпустит, и вряд ли кто потом несчастную увидит, кроме ближайших родственников. — Заметив мое недоумение, она добавила: — И не спрашивай — почему, мало кто в курсе. Ссылаются на слишком сильную связь между драконом и его избранницей, из-за которой те не могут расставаться. А еще говорят, собственники они большие.
Я помрачнела от открывающихся перспектив:
— А вторая часть?
Морана и Ринис пожали плечами. Илия же задумчиво поинтересовалась:
— Стейнар вчера заявил на тебя право по второй части закона Древних?
— Да! — буркнула я.
Эльфа присвистнула:
— Видать, сильно его припекло, раз на такое решился.
— О чем ты? — занервничала я.
— Моя родственница замужем за драконом. За красным, правда! На нее тоже право по первому закону было заявлено, потому что родные хотели за эльфа дочь отдать. — Увидев мои вопросительно приподнятые брови, правильно поняла и пояснила: — Да, сейчас драконы герои! Заставили объединиться все народы Раша, следят за равновесием. А раньше их боялись и ненавидели! Они сильнее любой расы в мире. Бесчувственные, эгоистичные, злобные, коварные, мстительные… — взглянув на меня, запнулась и извиняющимся тоном добавила: — Их и сейчас боятся, поэтому равновесие держится крепко…
— Поняла! — кивнула я, поторапливая.
— Вторая часть гласит, что право можно заявить и на женщину, не являющуюся избранной… если чувства дракона столь сильны, что будут причинять ему мучения в дальнейшем…
— Но ты же сказала, что дети только от… — попыталась уточнить я.
— …если дракон воспользовался второй частью закона Древних, — оборвала меня Илия, — то клянется кровью, что в дальнейшем не будет проверять чарами обольщения понравившихся ему женщин на избранность. И удовольствуется исключительно выбранной женщиной.
— То есть чары обольщения — это проверка, избранная или нет? — уточнила я.
— Да! А ты не знала? — удивилась эльфа. Другие девушки тоже с сочувствием смотрели на меня.
Я тряхнула головой, от чего золотистые пряди закрыли лицо, и потрясенно просипела:
— То есть дракон, заявивший право по второй части закона, соглашается на бездетное существование? С выбранной?
Илия утвердительно покивала.
— Таким образом, этот, по вашим словам, влюбленный гад своим заявлением чуть не лишил меня возможности иметь детей? Полноценную семью? — прошипела я от ярости.
— Ну все же хорошо закончилось… — осторожно заметила Морана. — Ты же среагировала, значит — избранная.
А я злобно передразнила Стейнара:
— Ты так вкусно пахнешь… моими будущими детьми…
Девочки не выдержали и рассмеялись.
— Ты же хотела своего мужчинку? Детей! — вытерла слезы Ринис. — Ну вот, получи и распишись! Первое теперь есть, а второе наш капран быстро организует!
— Ну это мы еще посмотрим! — угрожающе прошипела в ответ.
Подруги расхохотались еще сильнее после моей, в сущности, жалкой угрозы.
— Увы, нам, одиноким женщинам, пора на тренировку! — с иронией напомнила Морана.
Вымученно улыбнувшись, я со страхом прислушалась к себе — смогу выйти отсюда или нет. Желание улеглось, но не ушло — тлело горячими угольками внизу живота. А гордость требовала: надо встать, одеться и вести себя как ни в чем не бывало! Или я не феида из семьи Пчелок! Надела чистую форму и поспешила за девушками на утреннюю пробежку.
Пока мы бегали вчетвером, все шло нормально, и я даже успокоилась. Зато за завтраком ковырялась в каше, не в силах съесть даже ложку. Каждый проходивший мимо мужчина так дурно пах, что меня непрестанно мутило. Соседки задумчиво поглядывали на меня, быстро подчищая еду с тарелок, а я, зажав нос ладошкой, мучилась вопросом: отчего все мужики сегодня забыли помыться?
— Ты нам все рассказала? — прищурилась Морана.
— Да! А что? — переспросила я.
— У вас с ним точно ничего не было? До сегодняшнего дня? — настаивала магичка.
— К чему ты клонишь, догадалась. Откуда дети появляются — я в курсе. — Укоризненно посмотрела на подруг и отрицательно мотнула головой.
Почему-то вспомнился мой первый поцелуй, и тут же я ощутила его немного подзабытый вкус, от чего желание опять зашевелилось внутри. Плюнув на завтрак, рванула из-под навеса, услышав:
— Странно…
Оказавшись подальше от скопления мужчин, уперлась ладонями о колени и жадно задышала, прочищая легкие от гадости. Но не успела продышаться, как меня накрыла новая смердящая волна, да такая сильная, что с трудом удалось удержать спазм. И то благодаря военной подготовке: нежить гораздо хуже воняет.
— Привет, красавица! — вкрадчиво произнес рядом Кайрис.
Выпрямившись, я обернулась к нему, стараясь дышать через раз.
— Ты плохо выглядишь! Заболела? — заволновался он.
Подошел ближе и потянулся ко мне.
— Нет, не надо. Все хорошо! — прохрипела я, буквально отпрыгивая от Рубинового.
— Пчелка, я же вижу! Скажи, что случилось, и пойдем к целителям! — рыкнул он неожиданно.
Я не выдержала и рявкнула в ответ:
— Просто кому-то помыться не помешало бы! А то такое амбре, что нежить окочурится!
Дракон вперился в меня зеленым внимательным взглядом. По-звериному склонил голову набок, принюхиваясь. Омерзительная вонь неожиданно стала терпимой, а он, криво ухмыльнувшись, процедил:
— Понятно! Ну что ж, все закономерно! Видимо, брачная связь вступила, наконец, в силу!
— В каком смысле? — опешила я.
Кайрис, услышав вопрос, сначала приподнял красные брови в недоумении, но потом его лицо перекосила мерзкая такая, ядовитая ухмылочка:
— А это тебе дорогой муженек рассказать должен, а я…
— Вот мне тоже любопытно, Кайрис, почему рядом с нашей феей всегда твою рожу вижу? — произнес появившийся из ниоткуда Сеффрат, за которым возник Сафир.
— О нет, только не это! — со стоном выдохнула я, кидаясь к нужникам.
Если одного вонючего дракона выдержать еще можно, то сразу троих — немыслимо! А вслед мне донеслись слова довольного Сафира:
— Ну наконец-то! Среагировала!
Я догадалась, что мое неприятие запахов как-то связано со Стейнаром. И его долги по отношению ко мне выросли еще на один.
Из сортира я выходила с опаской. Запахи мужчин там перебивали другие, до боли знакомые по нарядам. Снаружи меня встречала обеспокоенная Ринис:
— Летим быстрее! Там препод ругается, что не все курсанты на занятии.
Я застонала, но что поделать? Прятаться в палатке и стать всеобщим посмешищем? Не выйдет!

* * *

На занятия я летела внутренне сжавшись и озираясь по сторонам. По правде сказать, боялась новой встречи со Стейнаром. Последствия предыдущей еще не улеглись! Мы с Ринис, заняв свои места, проследили за двумя демонами, что приземлились, быстро встали в строй и дружно, преданным взором, уставились на злющего преподавателя из людей. Пока маг вышагивал вдоль шеренги, наставляя нерадивых курсантов по части соблюдения дисциплины, затем — совершенствования магической защиты, я старалась дышать ртом и через раз. Возле Ринис стоял Мурлыка, и почему-то именно сегодня от него сильно несло. И вроде не потом, но чем-то исключительно отвратным. А позади меня еще и Райхель пованивал… А слева Мучник источал омерзительный запах.
Боги, ну за что мне это? — мысленно стонала я, прикидывая, сколько еще смогу простоять, чтобы не согнуться в рвотном позыве.
— Разбейтесь на пары, проверим в спарринге, как вы усвоили полученные навыки. Приступаем! — отдал команду преподаватель.
Строй разбился на двойки и начал рассредоточиваться по площадке. Не успела я с облегчением вздохнуть, ко мне — о нет! — решил присоединиться Мурлыка. В этот момент я уловила чарующий знакомый аромат, который словно смыл нечистоты вокруг и одарил весенней свежестью, и следом услышала:
— Капран Фезелис, позвольте вам помочь сегодня?
Я обернулась на ненавистный голос дракона, обращавшегося к преподу, и отметила, что он нехорошо смотрит на Мурлыку.
— В каком смысле? — не сразу понял маг.
— Курсант Пчелка перешла на индивидуальную подготовку, поэтому ее тренировками я займусь лично, — как само собой разумеющееся пояснил Стейнар.
— Индивидуальную? — удивился Фезелис и, понимающе хмыкнув, протянул. — А-а-а… понятно! Как вам будет угодно, капран Стейнар.
Ему вторили подобные смешки, издаваемые другими курсантами, а я скрипнула от злости зубами: «Вот гад! Ну зачем меня перед сослуживцами в неподобающем свете выставлять?!»
Словно из солидарности со мной, грянул гром, и спустя несколько мгновений начался дождь. И это при почти чистом голубом небе и ярком солнце. Занятие, разумеется, никто прекращать не стал: нам не привыкать месить грязь.
— Курсант Пчелка, подойдите ко мне! — приказал Стейнар.
Устраивать публичный скандал, усугубляя свое и так незавидное двусмысленное положение, не стала. Несколько шагов к дракону преодолевала, испытывая двоякие чувства: панику, ожидая повторения утреннего инцидента и, неожиданно, — облегчение, из-за того, что спас от окружающей вони.
Шаг! Еще шаг! Дрожь усилилась, а желание, разбегаясь по венам, опять обжигало все тело. Мне казалось, что каждый следующий шаг превращает мои ноги в желе, впрочем, как и волю, и мозги.
Стейнар, вытянув руки по швам, неподвижно ждал, выворачивая меня наизнанку темными глазами-омутами. Капли дождя падали на его обнаженные плечи и тоненькими прерывистыми струйками стекали вниз, обрисовывая напряженные мышцы. Кожаная форма потемнела, быстро покрывшись мокрыми пятнами. Короткие черные волосы заблестели от влаги, а с насупленных бровей одна за другой срывались сверкающие на солнце капли.
Видно, нелегко ему давалось показное спокойствие, раз руки сжимались в кулаки, и на угрюмом лице под скулами перекатывались желваки: дракон тоже на пределе. Даже мстительно порадовалась. Мне остался последний, самый сложный шаг, чтобы подойти вплотную. Но Стейнар развернулся и пошел к краю площадки, подальше от всех. А я, как привязанная, следовала за ним.
— Ну что, Лютик, начнем?
Резко останавливаясь и разворачиваясь ко мне, личный преподаватель вынудил впечататься ему в грудь. Сразу перехватил под спину, удержав от падения, и не спешил отпускать, прижимая к своему телу, снова окутывая притягательным, одуряюще волшебным и возбуждающим ароматом. Я запаниковала, а он ласково прошептал над ухом:
— Ну что же ты, трусишка моя?
Широкие сильные ладони заскользили по моей спине, лаская и вызывая стаю восторженных мурашек. Стейнар развернул нас так, чтобы прикрывать меня от невольных зрителей своим телом.
А я… ощутив невыносимое желание коснуться несносного наглого дракона, неосознанно положила подрагивающие ладошки ему на грудь, провела по обнаженным плечам. И услышала собственный всхлип удовольствия, прошивший мое тело от макушки до кончиков пальцев.
— Признай меня своей парой, и покончим с этими никому не нужными глупыми играми! — глухо прорычал Стейнар. — Не мучай ни меня, ни себя! Дальше будет только хуже, поверь!
— Куда уж хуже? — взвыла я, вырываясь из плена его рук и отскакивая в сторону.
— Узнаешь! Если будешь и дальше сопротивляться притяжению брачной связи! — зло рыкнул мой Личный Кошмар.
— Ни за что на свете! — прошипела я.
А носом тянулась к хозяину потрясающего аромата, который сквозь струи дождя мучил меня, притягивал, звал к себе, требовал покорности и повиновения.
«О боги! Я кремень! Я кремень! Я кремень!» — мысленно вопила я.
— О да-а-а! Ты кремень! — усмехнулся этот распространитель драконьих феромонов.
Я забылась и высказалась вслух? — ах, ты ж, как обидно. Злость требовала выхода, а неудовлетворенное желание мутило рассудок. Наверняка дракон это предусмотрел, потому что водяная струя ударила по ногам, сделав подсечку, буквально на мгновение опередив меня, и я рухнула на песок. Вскочила и выпустила рвущуюся на свободу силу. В Стейнара со всех сторон ударили корни деревьев, но я забыла, что земли здесь изувечены колдунами. Корни оказались корявыми, ломкими и черными. Дракон легко справился с ними огнем, который сорвался с кончиков его пальцев.
Потерпев поражение, я еще сильнее распалилась и выплеснула наружу все скопившиеся негативные чувства. В итоге в Личный Кошмар один за другим полетели файеры, снова корни, горсти песка, камни. Не тут-то было: он легко, даже не напрягаясь, отражал мои атаки водяными щитами и огнем. И самое позорное обстоятельство, но, к моему ужасу, почему-то ставшее приятным, — после каждого провала атаки мне доставался шлепок по ягодицам. Вскоре они горели, а новые хлесткие удары вызывали нешуточные взрывы желания.
Но я упорно продолжала отчаянные попытки достать его магией, хоть разок пробить его щиты, и как заведенная шептала: «Я кремень! Я кремень! Я кремень!» А самоуверенный мужчина лишь ухмылялся, глядя на меня завораживающими глазами, и в очередной раз с огромным удовольствием охаживал мой бедный зад.
Драконище вымотал меня несказанно. Наконец, заметив, что занятие окончилось, курсанты уже покинули поле, и только мы продолжали «воевать», я не выдержала и кинулась на него с кулаками:
— Я не хочу тебя! Ты мне не нужен! Не нравишься и вообще… — мой язык неожиданно распух, занемел.
Вспомнилась клятва, данная в школе драконам. Вернее, хитростью полученная ими!
Стейнар перехватил меня за плечи, встряхнул и, мягко улыбнувшись, пожурил:
— Ты врешь и сама об этом знаешь!
В ответ замотала растрепанной головой, разбрызгивая в стороны капли дождя:
— Я не хочу хотеть тебя!
Такие же капли текли по смуглым, немного впалым щекам и высокому лбу мужчины, настойчиво пытавшегося достучаться до меня:
— Ты говорила, что не считаешь меня уродом. Более того — что я для тебя красивый, по-своему…
— Ты воспользовался моим бессознательным состоянием! Выпытал! — начала вырываться я, чувствуя, как изнутри захлестывает волна вожделения, грозя снести остатки здравого смысла.
Не хватало еще посреди форта, белым днем, наброситься на Стейнара и принародно лобызать его волосатые конечности. Кошмар!
И снова мысленно отчаянно повторяла как заклинание: «Я кремень! Я кремень! Я кремень!»
Но хитрый коварный дракон уже зажег мою кровь в поединке, сломал между нами преграды, прижал к своей груди и, обхватив мое лицо ладонями, настойчиво, лихорадочно зашептал:
— Лютик, девочка моя! Я буду тебе хорошим мужем! У тебя будет все, что захочешь… Ты же мечтала о семье, детях, мужчине… Я все это тебе подарю! Просто поверь мне…
Я слышала обещания, но смысл сказанного с трудом доходил до меня. Мужские ладони обжигали кожу, сама я невольно прижималась к ним то одной щекой, то другой, терлась словно кошка, жмурясь от чувственного восторга.
«Я кремень! Я кремень! Я кремень!» — припевом его словам мысленно все тише звучали мои.
— Тебе? А что ты сделал? Чтобы верить тебе? — прохрипела я, покусывая его плечо, пробуя на вкус смуглую кожу и слизывая с нее капельки дождя. Оказывается, он такой вкусный…
«О боги! Я кремень! Я кремень! Я кремень!»
Почувствовав, что Стейнара пробрала сильная дрожь, сопровождаемая глубинным звериным рыком драконьей сущности, исторгнутым из груди, я встряхнулась и оторвалась от его тела. Заглянула ему в глаза и чуть было снова не утонула от бушевавшей там страсти. Ему до грани, за которой нет преград для рассудка, осталось немного. Я испугалась до темных!
— Лютик! — прорычал жуткий в своем желании добиться моего признания и вместе с тем разозленный дракон. — Ты веришь всем! Хоть раз поверь и мне! Я тебя ни разу не обманывал!
— Ты просто все решал за меня! — взвизгнула я.
Вот не зря меня учили в школе — удалось провести обманный прием и освободиться из захвата.
А дальше…
Этот форт, наверное, никогда не забудет, как черный дракон гонял фею, которая из-за дождя не могла раскрыть крылья и, разбрызгивая грязь, носилась по площадке, прыгая и уворачиваясь.
— Ты моя! — ревел сверху дракон, махая огромными черными крыльями.
— Не дождешься! — упорно верещала я, в очередной раз поскользнувшись и вывалявшись в грязи.
Зато страсть погрязла в глине, а желание утонуло в луже. Есть в жизни счастье!
В палатку я едва ли не приползла в еще более жалком виде, чем утром, — мокрая, хлюпающая водой в ботинках, предварительно прямо в одежде постояв под душем. Долго таких «свиданий» с настойчивым драконом мне не выдержать. Нет, надо бежать, бежать и еще раз бежать!
Сквозь сон я чувствовала, что вновь погружаюсь в сладостный будоражащий аромат. Невольно застонала, сворачиваясь в клубочек и сжимая бедра. Затем чья-то теплая шершавая ладонь нежно погладила меня по щеке, потеребила кончик чувствительного уха, зарывшись в волосы на затылке, пропустила их сквозь пальцы.
— Лютик, просыпайся, нам пора! — горячее дыхание согрело мое ухо.
Испуганно распахнув глаза, я уставилась на низко склонившегося надо мной Стейнара.
— Ты что тут делаешь? — смекнув, что это не подъем по тревоге, хрипло спросила я спросонья, накрываясь до подбородка.
— Нам пора выдвигаться, — ровным голосом сообщил ранний гость женской палатки, почему-то одетый не в привычную кожаную форму, а в черные брюки, заправленные в ботинки, и темно-синюю рубаху со шнуровкой на груди.
Я нахмурилась, не сообразив, что надо делать и зачем:
— Куда? — Драконий аромат вездесущим диверсантом кружил голову, мешая думать четко.
Стейнар тяжело вздохнул и сел на край койки, от чего она прогнулась и скрипнула под его весом, а с меня сползла простыня, потянув рубаху, оголившую плечо. Несколько мгновений он не мог оторвать глаз от обнаженного кусочка моего тела, потом снова тяжко вздохнул и мрачно ответил:
— Пока между нами все не решится, я не смогу работать нормально. Дела в форте я передал Сеффрату.
— И что? — напряглась я.
— Нас ждут в школе!
— Кто? — продолжила тянуть время. Потом, обведя взглядом спящих девчонок, добавила: — А остальные?
— Невель ждет! А остальные в школу позже вернутся!
— Когда это позже? И почему мы так торопимся? — попыталась я увильнуть от совместного путешествия.
И не важно, что моя рука, вопреки воле и разуму хозяйки, уже гуляла по мужскому бедру, поглаживая напрягшиеся под ладошкой стальные мускулы.
— Лютик, вставай и одевайся, у меня терпение не бесконечное! — прорычал дракон.
— У меня тоже! — не осталась я в долгу.
— А можно снаружи решить ваши проблемы?! — раздраженно, но тихонько буркнула Ринис с соседней кровати.
Мне стало совестно: уже которое утро не даю подругам выспаться. Заставила мужчину отвернуться, отчего он весело хмыкнул, вскочила и начала быстро одеваться. Запихала вещи в котомку и направилась умываться, преследуемая запахом дракона, сопровождавшего меня.
— А яблочки мои где? — ворчливо спросила я, склоняясь к умывальнику и смывая остатки сна, заодно пытаясь холодной водой хоть немного остудить проснувшееся желание.
Дождавшись, когда я, старательно отфыркиваясь, умоюсь, дракон насмешливо спросил:
— К хорошему быстро привыкаешь, да?
Смутившись, я виновато улыбнулась и пожала плечами, соглашаясь с его замечанием.
Стейнар, протянув мне большое зеленое яблоко, вновь усмехнулся:
— Значит, я выбрал верную тактику для твоего обольщения… Через желудок!
Я чуть этим яблоком в него не запустила, но в последний момент передумала. Вот еще, вкуснятиной разбрасываться, а вдруг у него сегодня всего одно яблоко! Не успела откусить от сочного фрукта, рядом возникли Сеффрат и Сафир, испортив вонью утреннюю свежесть и аппетит.
— Портальщики готовы! — тихо сообщил Сеффрат.
Я невольно придвинулась к Стейнару в попытке защититься в его аромате от «амбре», источаемого его сородичами. Но не выдержала и в отчаянии высказала:
— Если у вас все мужики так пахнут, то понятно, почему приходится прибегать к чарам обольщения, чтобы женщину себе найти!
Драконы приглушенно и уж слишком довольно рассмеялись. Стейнар уверенно обнял меня, прижимая к своему телу, и пояснил:
— Это особенность драконьей связи! Как только она запускается, запах любого не связанного мужчины воспринимается избранной как омерзительный. Крепкие нерасторжимые брачные связи, подобные нашим, создают еще оборотни. Так что теперь ты не с каждым самцом сможешь нормально общаться.
— Вот спасибо! Вот удружил! — язвительно процедила я.
Сеффрат с Сафиром расплылись в кривоватых улыбках, а Стейнар нахмурился и, зло прищурившись, спросил:
— Думаешь, тебе будет не хватать других мужчин? — дальше и вовсе разозлился. — Я видел, как вы с Мурлыкой обжималась… Но поверь, больше ни одного не захочешь… даже целовать не сможешь…
— Да уберегите меня боги от этого! — вспыхнула я. — Единственный раз в жизни захотела мужчину, а теперь расхлебываю…
Оценив вытянутые в изумлении физиономии драконов, поняла, в чем только что призналась. А через мгновение Стейнар перестал хмуриться, приняв благостно-самодовольный вид.
— Пошли! — схватил меня за локоть и потащил за собой. — Нас в школе ждут! Да и вообще, затянули мы… с уходом!
До портала я почти бежала за драконом, а двое провожающих шли позади нас и посмеивались. Гады!
Возле демонов-портальщиков я почти в подмышку Стейнару уткнулась: четверо здоровых холостых мужиков — суровая проверка моего обоняния на прочность.
Большая надежная ладонь скользнула с моих плеч и расположилась пониже лопаток, поглаживая, якобы успокаивая, а на самом деле… О-о-о, как же тяжела участь избранной дракона! Теперь я понимаю, почему Манула в спешке и так легко покинула Раш, поменявшись со мной судьбой. Постоянно быть на взводе, распаленной похотью, изо дня в день видеть драконью самодовольную морду, в любой его ипостаси терпеть беспрекословный командирский тон — не каждая выдержит и согласится!
А я… я простая, как огородная тяпка, как однажды заметила Невель.
Мы вышли на территорию школы и направились к главному корпусу. Посторонних мужчин рядом не наблюдалось. Я отстранилась и выдохнула с облегчением:
— Слава богам, мы покинули то злополучное место!
— Да уж, подпортила ты мне репутацию своими выходками!
— Я? — неприятно изумилась.
— Ты! — устало подтвердил он. — Весь авторитет ящерице под хвост!
Бросив на него насмешливый взгляд, ядовито заметила:
— Как самокритично!
Стейнар перехватил мой локоть, заставил притормозить и вкрадчиво поинтересовался:
— Нашего сына ты тоже ящерицей считать будешь?
— В вопросе деторождения на меня можешь не рассчитывать! — запальчиво заявила я.
— Посмотрим! — рыкнул он.
Мы снова продолжили путь, но свой локоть вытащить из стального захвата больше не удалось. Уже через минутку, не сдержав любопытства, я спросила:
— А почему именно сына? Почему не дочь? Или ты шовинист ко всему прочему?
Дракон мрачно ухмыльнулся, укоризненно покачав головой, пояснил:
— В смешанных браках мальчики всегда рождаются драконами, наша кровь сильнее. Девочки рождаются реже, и случается — материнской расы.
— Да-а-а?.. — удивленно выдохнула я.
— А на Атураше бывают смешанные браки? — заинтересовался Стейнар.
Я сначала покачала головой, затем пояснила:
— Нет! На Атураше всего три расы проживают. Эльфы с феидами в постоянной военной конфронтации. С южными ушастыми держится паритет, но их мужчинки крайне редко становятся парой нашим женщинам. А с орками по объективным причинам, заключающимся в продолжительности и образе жизни «зеленых», браков никто не заводит, как ты, наверное, понимаешь.
— Как же ты решилась уйти в наш мир? — удивился дракон. — Ты знала, что фей здесь нет, значит, мужа априори пришлось бы выбирать среди представителей других рас?!
Пожав плечами, испытывая неловкость при обсуждении своих поступков и решений, я все-таки ответила, не скрыв горечи:
— Ничего хорошего меня там не ожидало. Поэтому терять было нечего. Наш Видящий сказал, что мне здесь будет лучше, чем дома. А Видящим не верить нельзя!
Мы шли по площади Клятв, провожаемые любопытными взглядами курсантов. Я морщилась от их запаха, а ладонь дракона на моем локте все крепче сжималась, словно он боялся, что уведут настолько ценное «сокровище». Мне даже смешно от такого предположения стало и в то же время, странное дело, — приятно.
Стейнар неожиданно замедлил шаг и осторожно, даже неуверенно поинтересовался:
— Скажи, неужели только наша военная форма помешала тебе разглядеть во мне мужчину? — Я смутилась и опустила глаза, а он глухим голосом продолжил: — Почему наше фееричное столкновение не разбудило в тебе женщину?
— Какое из того множества, что случилось за время нашего знакомства? — ехидно переспросила я.
Лицо дракона застыло, только желваки перекатывались под кожей, выдавая напряжение.
— На поляне за школой, где мы с тобой целовались! — раздраженно процедил он.
Поджала губы и передернула плечами, вспоминая, какие чувства тогда испытала. Действительно, почему же я в тот момент не возжелала его? Но, видимо, Великий и Ревнивый решил, что я вспоминаю, какой именно поцелуй. Потому что прорычал:
— Той ночью вы с Лисаном на мечах сражались. Помимо прочего, ты мне между ног заехала, а потом еще и файером в грудь…
— Хм, похоже, та ночь произвела на тебя неизгладимое впечатление! И явно большее, чем на меня! — злопамятно покусилась я на его самолюбие.
Ответом мне был злобный драконий рык, но в этот момент мы услышали:
— А я предупреждал: с ней легко не будет!
Меня накрыло мощнейшим запахом белого дракона, заставившим с отчаянным жалобным стоном рвануть поближе к Стейнару и уткнуться в него носом. И уже оттуда пробурчать:
— Ну почему из всех рас драконы самые вонючие! Я почти спокойно могу выдержать строй курсантов, но даже один дракон — невыносимо…
Стейнар обнял меня за плечи, прижимая к себе, поглаживая по затылку, и со смехом пояснил:
— В нас слишком много мужского животного начала. — Затем у ректора спросил: — Где Лисан?
Тер Лейв удивился:
— Чего в такую рань к нему собрался?
— Не хочу зря время терять.
— Догадываюсь! — с иронией посмотрев на меня, флегматично заметил ректор. Потом добавил: — Судя по слухам, дошедшим сюда, тебе еще много времени понадобится для устройства семейного счастья.
— Лейв, не буди во мне зверя! Мне одной феи за глаза хватает! — мрачно предупредил Стейнар.
А ректор неожиданно расхохотался. Я застыла, не веря собственным глазам, уставившись на это смеющееся чудо.
— Он сегодня дома! С семьей! Я предупредил, что вы придете! — сквозь смех, который до неузнаваемости изменил его лицо, сделав мягче и еще красивее, ответил белый дракон.
А черный времени терять даром не стал, кивнул другу и потащил меня за собой, по-прежнему держа за локоть.
В том месте, где его рука касалась моей, ощутимо зудела кожа. А по телу разбегалась чувственная дрожь. Я с трудом боролась с собой, чтобы не прижаться к нему, не накрыть ладошкой мужские сильные длинные пальцы.
— Может, мы хоть позавтракаем? — с надеждой спросила я, пытаясь отвлечься от разглядывания его руки.
— Лисан и твоя подруга нас голодными не оставят, — в привычной тягучей манере отказали мне в насущном.
— Почему это нас? Я могу и одна к ней в гости сходить! В провожатых не нуждаюсь! Скажи, куда идти, и я…
— Лютик, ты, видно, еще не усвоила правила?! Всегда и всюду будешь ходить исключительно со мной!
— Послушай, — попыталась вырвать локоть из неуступчивой лапищи и гневно зашипела: — Касаемо твоих правил… Из школы меня попросили. Причем исключительно благодаря тебе, так что ты мне больше не командир! Я абсолютно свободная личность!
Мы резко остановились в нескольких шагах от ворот. Стейнар притянул меня к себе — даром упиралась! — перехватил за второе плечо и, не больно сжав, обездвижил.
— Это ты послушай, фея! Твоя свобода закончилась! Привыкай ко мне и к мысли, что ты — замужняя женщина. Пара дракона. Со всеми вытекающими обязанностями и соблюдением правил!
Я недовольно вытаращилась на «мужа», который сам себя назначил. Черные глаза угрожающе пылали гневом, фигура напряженная. Ха, видала и пострашнее! А к такому Великому и Ужасному за время стажировки я привыкла. И в то же время осознала, что ярость и тщательно контролируемая сила, с которой он держал меня, буравил взглядом и пытался давить на сознание, неожиданно нашла отклик: возбуждение, внезапно вспыхнув, жидким огнем стремительно понеслось по моим венам. Напугав до темных!
Стейнар замер, жадно втянул носом воздух, и его губы скривились в удовлетворенной, торжествующей улыбке. Боги, даже драконья ухмылка, излучающая самодовольство и коварство, вызвала одобрительные мурашки на моей коже. Закрыв глаза, чтобы не видеть этого соблазнителя, отчаянно выдохнула:
— Я ненавижу тебя!
— Цветочек! Ненависть весьма сильное чувство. Если ты способна ненавидеть, любить тоже можешь. Знаешь, лучше так, чем в течение длительного времени полностью игнорировать меня.
— Ты ненормальный? — устало вздохнула я в полном отчаянии.
Стейнар отпустил мои плечи, но его рука взметнулась вверх и пощекотала острый кончик оттопыренного уха, вызвав у меня сладкую судорогу, горячей волной разлившуюся по телу, и короткий позорный стон.
— Нет, я абсолютно нормальный! — Мужчина улыбнулся глазами. — Просто живу на свете гораздо дольше тебя и знаю, как лучше и быстрее достигнуть поставленной цели.
— А цель, значит, я?! — смиренно констатировала очевидное.
Он пожал мощными плечами, отчего синяя ткань рубашки натянулась еще сильнее, обрисовывая мускулистый торс, и обтекаемо согласился:
— Можно сказать и так!
Снова вцепился в мой локоть и потащил дальше.
Мы прошли ворота, которые открылись, стоило нам подойти. Вышли на городскую площадь с огромной статуей и направились по одной из улиц.
— А долететь нельзя? — с досадой спросила я.
— Можно! Но за городом или когда будем на драконьих землях. А здесь лучше не привлекать внимания.
— Еще бы, вас же жители Раша терпеть не могут! — едко заявила я.
— Нет, просто не хочу свою личную фею вытаскивать из очередной неприятности, когда ее попытаются украсть, отбить или хоть кусочек урвать! — с сарказмом произнес он в ответ.
Дальше я, мысленно приказав себе не вестись на «личную фею», шла молча, с удовольствием похрустывая яблоком, о котором так кстати вспомнила. На короткие насмешливые взгляды дракона принципиально не реагировала.
Сначала мы зашли в лавку, где продавался товар столярных дел мастера: красивая деревянная мебель, посуда и разнообразный хозяйственный инвентарь стояли вдоль стен или лежали на полках. Я восхищенно крутила головой, попутно гадая, что Стейнару здесь понадобилось. На мое везение, запах посторонних мужчин перебивал аромат дерева и краски, невольно радуя и позволяя вдоволь полюбоваться предметами домашнего обихода. Особенно после скромной казенной обстановки школы и совсем суровой — полевого лагеря.
Из множества всякой всячины он выбрал небольшого забавного деревянного человечка, ручки и ножки которого крепились веревочками так, что ими можно было управлять. Удивительно милая и веселая игрушка настолько завладела моим вниманием, что, пока дракон расплачивался, я дергала за нити, заставляя яркую расписную куклу двигаться то так, то эдак.
Улыбаясь, я перевела взгляд на Стейнара, чтобы выяснить, отчего он замешкался, и замерла, сглотнув, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. Мужчина смотрел на меня с жадным чувственным голодом, и в то же время загадочное тепло согрело его глаза.
— Хочешь, мы и тебе купим такую? — вкрадчиво спросил он немного хриплым голосом.
Я смутилась, отрицательно помотала головой:
— Вот еще! Я же не маленькая, чтобы в куклы играть!
— А в детстве у тебя какие игрушки были? — спросил он, обнимая меня за плечи и выводя из лавки.
Стесняясь смотреть ему в глаза, глухо ответила:
— Деревянные мечи, солдатики… мама дарила. А папа кукол шил или животных вязал каких-нибудь.
— Поня-я-тно… — протянул мой дракон задумчиво.
Дом оборотней стоял на узкой, но симпатичной улочке. Через высокий забор переваливались цветущие ветви акации и бузины. И запах сточных вод не так сильно раздражал измученное обоняние.
Двери нам открыла полноватая орчанка в переднике, которая знала Стейнара и, видимо, была предупреждена о приходе гостей. Потому что поздоровалась по имени, сказала, что хозяева ждут нас в саду и сейчас стол накроет.
Добротное двухэтажное здание, в окнах которого развевались белые с желтыми цветочками занавески, мы обошли, сразу направляясь в сад. Где увидели семью оборотней. Чудесная мирная картинка, напомнившая мне собственное детство! На большой лужайке, окруженной вишнями и щедро залитой утренним светом, прямо на травке сидела Невель, одетая в красивую белую рубашку, расшитую яркими узорами по вороту и рукавам, и красную широкую юбку, ярким пятном лежащую на зеленой траве. На коленях у нее сидел мальчик лет четырех, наверное, и что-то показывал ей в коробке, что держал в руках. Рядом с ними, опираясь головой на руку, расслабленно вытянулся Лисан.
Я невольно засмотрелась на подругу. Она изменилась с нашей последней встречи, хоть прошло совсем немного времени. И светилась от счастья, с любовью глядя на мальчика, заботливо приобняв его за плечики.
Лисан, услышав наше приближение, обернулся. Он тоже изменился в лучшую сторону, больше не выглядел мрачным и настороженным. Лицо посветлело, даже морщинки разгладились, сделав оборотня моложе и привлекательнее, а шрам не пугал, как раньше.
Отец семейства одним плавным движением поднялся, привлекая к нам внимание Невель. Она радостно очаровательно улыбнулась, и у меня тоже рот растянулся до ушей.
— Я смотрю, вы уже вместе?! — неожиданно улыбнулся Лисан.
— Да!
— Нет! — одновременно выпалила я.
— Понятно! — усмехнулся Хитрован и представил мальчика: — Познакомься, Лютерция, это мой сын Лайвел.
— Дядя Стей… — восторженно завопил лисенок и, ловко соскользнув с коленок приемной матери, рванул к дракону.
А дальше… Дальше я, словно громом пораженная, смотрела, как Великий и Ужасный солнечно улыбается, подхватывает мальчика под мышки и высоко подбрасывает вверх. Раз, другой, третий… под заливистый детский смех. Посадив ребенка на сгиб локтя, Стейнар потрепал его черные с белыми прядками вихры, похожие на отцовские, и подошел ко мне. Неуверенно улыбнувшись, я назвалась, протянула Лайвелу только что купленную игрушку и через несколько мгновений удостоилась его признательной радостной улыбки. Маленькой ладошкой лисенок доверчиво взял меня за руку и повел к Невель, которая продолжала с улыбкой смотреть на нас.
Вскоре орчанка позвала всех к столу. За завтраком мы большей частью помалкивали, изучающе поглядывая друг на друга, предоставив возможность Лайвелу между ложками каши тараторить за четверых. А у меня никак не укладывалось в голове, почему Хитрован ничем не пахнет. Выходит, Стейнар сказал правду? Мужчины с крепкой семейной связью для меня «безопасны»? Потому что не являются ему конкурентами? А что с остальными, холостыми, делать? Кошмар!
Позавтракав, Невель взяла нас с мальчиком за руки и утащила в сад секретничать.
— Вылитый отец! — поделилась я, разглядывая сына Лисана, который увлеченно играл новой игрушкой.
— Во всем! — с гордостью и нескрываемой любовью в голосе выдохнула Невель. И тихо, восторженно добавила: — Лайвел теперь зовет меня мамой!
— Ты сразу сюда переехала? — спросила я осторожно.
— Да! Теперь это мой дом! Я тут пока все меняю по своему вкусу. Сына воспитываю. А Лисан уже вернулся на службу, но ночует здесь.
— То есть ваши отношения…
— Да! Нас зарегистрировали в мэрии Делавеля, как положено в этом королевстве. И конечно, мы закрепили нашу связь! По традициям оборотней!
— Поздравляю! — захлопала я в ладоши.
Лучи солнца коснулись рыжей макушки, добавив сияния счастливой молодой женщине.
— Моя мечта исполнилась, а твоя? — хитро прищурилась подруга.
— А ты сама не видишь? — раздраженно отмахнулась я. — Я с ума из-за него сойду вот-вот.
— В хорошем смысле или плохом? — озадачилась она.
— В плохом, конечно! — выпалила я.
Следом из меня полился поток жалоб с перечислением всех прегрешений дракона, о которых Невель еще не знала.
— …да еще запахи добивают. Все одинокие мужики, особенно драконы, смердят, как нежить. Как мне жить теперь? — закончила я.
— А что подвигло тебя рассмотреть в нем мужчину? — спросила Невель, подавшись всем телом ко мне, явно сгорая от любопытства.
— Голая задница! — буркнула с досадой на себя.
— Как будто это первая, которую ты видела обнаженной? — прыснула Рыжуха.
— Ну не знаю — почему… но именно его оказалась самой привлекательной, — в отчаянии выпалила я.
Теперь подруга весело хохотала:
— Тогда не понимаю, чего ты расстраиваешься? Желанный, богатый, как я слышала от Лисана…
— Оно мне надо?! И не хочу я так… — с горечью ответила я.
— Но ведь ты мечтала выйти замуж. Завести детей, семью… — в замешательстве смотрела на меня Невель. — Чем этот кандидат плох? Тем более все удачно сложилось…
— Удачно? — возмутилась я. — Знаешь, Невель, я мечтала о покладистом мужчине, а этот — тиран и деспот армейского образца! — потом с тяжелым вздохом добавила: — И… я тоже по любви хочу.
Хитрюга-лиса придвинулась вплотную и зашептала:
— Лисан вчера вечером сказал, что вы придете. И я попытала его чуточку. Знаешь, он даже не удивился новости, что ты избранная Стейнара. Более того, те, кто хорошо знает твоего дракона, сразу заметили его странное поведение и повышенный интерес к тебе. Уж слишком часто он в школу мотался из форта, словно медом ему там намазано. Но ты не откликалась как положено, не проявляла интереса к нему, и поэтому…
— …да, да, я — неправильная фея и исключение из всех правил! — с обидой махнула рукой.
Невель мягко улыбнулась, сочувствующе погладила меня по спине и попыталась подойти к проблеме с другой стороны:
— Я слышала, что драконы — трепетные мужья…
— И в чем это выражается? — опешила я.
— Говорят, они ни в чем не могут отказать своим половинкам. Любят и…
— …сортиры чистить заставляют! — мрачно продолжила я.
Невель хихикнула и со знанием дела заявила:
— Из ревности! Драконы крайне ревнивы и весьма самолюбивы, а уж их гипертрофированной уверенности в собственном превосходстве позавидовать можно.
— И пожалеть тех несчастных, что стали их избранными! — вновь тяжело вздохнула я.
— Поверь моему слову, все мужики Раша одинаковые. Все в разной степени деспоты и тираны.
— Лисан тоже? — посочувствовала ей.
— Еще какой! Будто сама не знаешь. Какой с курсантами, такой же и дома. Мне приходится с пеной у рта отстаивать любое свое решение!
— Знаешь, я передумала замуж выходить, — осторожно заметила я. — Чего я там не видела? Мне всего сорок лет, а я куда-то тороплюсь…
Лисичка улыбнулась и предупредила:
— Лютик, боюсь расстроить, но для тебя обратного пути нет! Только принять для себя факт, что ты теперь замужем.
— Почему это? — неприятно удивилась я.
— У дракона за всю жизнь бывает лишь одна избранная. И как говорят, она так заманчиво для него пахнет чем-то особенным, что другие больше не волнуют.
— Стейнар сказал, что я пахну его будущими детьми, — печально вспомнила я.
— А теперь представь, — предложила Невель, — ему триста лет, добрую половину которых он воюет с колдунами. Привык командовать, и сама видела, насколько он жесткий с курсантами. Ну сама посуди, он спокойно калечит неумех-курсантов на занятиях, чтобы все остальные запомнили на всю жизнь его уроки. А потом появляешься ты! Он закономерно среагировал на тебя и дальше все время ждал, когда ты в нем мужчину разглядишь.
— Если бы не чистая случайность, долго бы он еще ждал! — мрачно хохотнула я.
— Лютик, ты знаешь свою судьбу, думаю, тебя не надо убеждать, что в нашей жизни все предопределено.
— В моей судьбе только одно ясно: я стану хорошей женой и матерью. А кого именно выберу — сама решу!
— Ты уверена? — скептически посмотрела на меня оборотница.
— Я уверена, что разберусь, кого захочу, того и полюблю! А навязанные решения не приемлю! Мы еще близки не были, а он мне уже условия ставит и правила поведения навязывает! — выдохнула на одном дыхании.
— Лютик, ты плохо знаешь драконов! Их мало, но они очень сильные! В чужие дела не лезут, захватнические войны не ведут, как некоторые, но свои территории охраняют так, что без разрешения к ним никто не суется. О них мало что доподлинно известно! Но зато каждый знает: свое дракон из загребущих лап не выпустит!
— Просто на их пути раньше феида не попадалась! — гордо заявила я. — И вообще, я собралась покинуть этого тирана не прощаясь!
— Не глупи! — рыкнула Невель. — Ты одна, а их сотни! У драконов весьма сильна клановость, и тебя будут искать до тех пор, пока не найдут. И поверь, найдут очень скоро!
— Такие опытные сыщики? — съязвила я.
— Нет, просто фея на Раше всего одна! — мрачно просветила Невель.
Об этом обстоятельстве я тоже задумывалась, но надеялась затеряться на просторах Раша. А выходит… что не выходит.
— Я не прощу себе, если сдамся! — мой голос прозвучал глухо, а потом и вовсе убито. — Не смогу жить с нелюбимым и нелюбящим.
— Лютик, ну что ты говоришь такое! — Подруга обняла меня за плечи. — Ты же сейчас рассказала, что он собирался с тобой жить без возможности завести детей. Разве без чувств на такое решаются?
— А если чувствуешь, то разве можно молчать об этом? — выпалила я. — Он же исключительно приказывает — и все!
— Твой мужчина — военный и мужлан, который не привык говорить лишнее, по его мнению. Чтобы Лисан признался мне в любви, мы должны были почти умереть. — Невель вздохнула, улыбнулась с легким оттенком грусти. Несостоявшуюся любовницу она мужу долго не сможет простить.
— Да ну, гораздо раньше! — возразила я.
— Дай ему шанс, пожалуйста… вам обоим! Я уверена, он еще сильно тебя удивит! — попросила Невель.
— Ага! Заставит драить нужники всего клана? — ехидно предположила я.
— Лютик, ему можно простить многое уже за то, что, вопреки зову, он не тронул тебя. Дал шанс привыкнуть, сделать выбор самой! — тихо произнесла Рыжуха, заглядывая мне в глаза. — На это не каждый бы согласился, а уж самому мучиться…
В этот момент вернулись наши мужчины и остановились возле садового стола. Я замерла и удивленно наблюдала за Стейнаром, который о чем-то говорил с Лисаном, при этом неторопливо, осторожно помыл в миске землянику и выложил красивой горкой на тарелку. Затем, с хмурым видом что-то втолковывая оборотню, взял полотенце и начал тщательно протирать мытые яблоки, так что те заблестели. Три штуки положил к клубничке, а остальные отправил в котомку, которую принес с собой.
Все это он проделал сноровисто, обыденно, словно каждый день…
Почувствовав мой взгляд, Стейнар замер, тягучим движением обернулся, внимательно посмотрел и, взяв тарелку, пошел к нам. Молчком поставил угощение на траву и присел рядом, а у меня закружилась голова от желания. Застонав с досады и чувствуя, как опять вспыхивает огонь желания, распространяясь по всему телу, я выдохнула:
— Ненавижу… — и сама же к нему потянулась.
Дракон широкой жестковатой ладонью обхватил мой подбородок. Потер кожу большим пальцем, наклонился очень близко и шепнул на ухо:
— Пообещай не сбегать отсюда, пока меня не будет, и получишь немного свободы!
Я согласилась, не раздумывая:
— Обещаю!
И задохнулась от переизбытка самых противоречивых эмоций, почувствовав, что Стейнар прикусил кончик моего уха, а следом по этому местечку прошелся его язык.
Мой мучитель спокойно встал, отряхнул темные штаны, опять приковав к своим ногам внимание. Потом они с загадочно усмехнувшимся лисом-оборотнем ушли, оставив нас с Невель и Лайвелом в неведении — куда и зачем.

* * *

Мы с Невель провели вместе целый день, и она упорно внушала мне, прибегая к различным способам и наглядным примерам, что злобный наглый дракон Стейнар Сапфировый — моя судьба. Надо всего-навсего стать более мудрой и вести себя как женщина, а не как мужик. И тогда моя мечта станет явью, а семья и любовь — достигнутой целью. Легко сказать!
Показывая дом, подруга исподволь подводила к мысли, что у меня совсем скоро будет свой. И занавески с любимыми васильками, и подобный угловой диван. Сама бы я выбрала с желтой обивкой, а не бордовой. И мебель в гостиную, сплетенную из ротанга, так привлекательнее. О, а на кровать бы побольше подушек положила, ведь в них так приятно и уютно будет зарыться и спать. А еще… Пока воображала, заметила насмешливый понимающий взгляд хитрющей лисы.
Играя с Лайвелом, я невольно затосковала по племянницам и буквально затискала мальчишку. Подруга вкрадчиво заметила, что если дать Стейнару шанс, то у меня тоже будет такой же замечательный, свой, малыш, а может, и несколько…
Перед обедом Лисан рубил дрова, затем складывал их в поленницу. А Невель, едва не пуская слюни, жадно смотрела на мужа с неприкрытым желанием и любовью. Чего греха таить, я тоже разглядывала обнаженного до пояса капрана, искренне восхищаясь. По достоинству оценив его мускулатуру, силу и отточенное годами тренировок владение оружием. Тем не менее он не затронул ни одной чувственной струнки в моем теле, как это обстояло с несносным драконом — причем стоит все же признаться хотя бы себе — с самого начала нашего знакомства.
Когда Невель принесла разгоряченному работой Лисану холодного кваса, тот крепко поцеловал ее и игриво огладил пониже спины. Почти как моя мама папу — в благодарность за вкусно приготовленную еду, чистую форму или бурно проведенную ночь. Феиды не умеют и не считают нужным скрывать свою страсть, любовь или какие-либо чувства. Все естественно, искренне и от души.
С неожиданной тоской и завистью я смотрела, как довольная Рыжуха, смутившись, захихикала, кокетливо шлепнув мужа по руке. И тут же сама потянулась к вспотевшему Лисану и погладила по обезображенной шрамом щеке. Без сомнения, она не замечала его увечья, видя в своем мужчине любовь и красоту. Мне внезапно и остро захотелось чего-то похожего для себя. Такого же светлого, глубокого, родного…
Потом полвечера счастливая подруга хвасталась обновками, купленными для нее Хитрованом. Подарила мне новую рубашку, как у нее, с красивой вышивкой. И несколько ярких ленточек для отросших волос, одну из которых — сочного зеленого цвета — тут же вплела мне в сложную косу. Получилось очень мило и эффектно, придав моим желто-зеленым глазам в вечернем освещении изумрудный оттенок.
Смущенно посмотревшись в зеркало, я задумалась. С одной стороны, на Атураше украшали себя только мужчинки, но собственное отражение мне понравилось. С другой стороны, женщинам Раша, и я одна из них, положено прихорашиваться, подчеркивать красоту. Эх, еще бы эту опостылевшую черную форму снять, и совсем замечательно будет.
В общем, насмотревшись на благополучную семью оборотней, я дико захотела того же. Даже ненароком посматривала на калитку, ожидая неведомо куда пропавшего дракона. И как-то незаметно для себя решила дать ему шанс. Поэтому, по возвращении Стейнара, заранее настроившись на улучшение наших отношений, приветливо ему улыбнулась. Но он, почему-то не заметив моих стараний, заявил: «Свобода закончилась, нам пора!»
Ничего, я же феида, а мы, если приняли решение, идем до конца. Ладно, столь категоричное заявление на первый раз можно пропустить мимо ушей.
Сумерки словно выползали из переулков и окутывали душный пыльный летний Делавель, обещая ночную прохладу. Я с тоской оглянулась на дом лис-оборотней, ставших моими друзьями. Место, где столько света, любви и счастья, что буквально купаешься в той ауре, исцеляешься душой. А идти по улицам в компании мрачного спутника, прислушиваясь к шороху шагов, было не очень приятно.
Я не выдержала тягостной тишины и спросила о том, что волновало уже несколько дней:
— Стейнар?
— Да, — заинтересованно посмотрел на меня дракон.
— Скажи, в какой момент ты решил, что я должна стать твоей?
— Сложно сказать, — осторожно ответил он и с едва заметной улыбкой продолжил: — Когда впервые увидел, красотой ты, прямо скажу, не блистала, с головы до ног заляпанная останками нежити, кровью и грязью. В то же время было в тебе нечто, не позволившее как обычно отвернуться и забыть.
Я тоже улыбнулась, вспомнив ту встречу:
— Да-а-а… уж! А потом?
Стейнар едва заметно нахмурился и, обвиняя, меня ли с Рыжухой или драконье звено, проморгавшее ценный объект? — процедил:
— Потом вы сбежали у нас из-под носа! А ведь я еще не успел определиться с тем, что в тебе меня зацепило… помимо расы.
Я во весь рот расплылась в самодовольной улыбке:
— Какие мы обидчивые, однако… — Разговор начал забавлять.
Меня полоснуло черным внимательным взглядом, но не успела я насторожиться, как Стейнар улыбнулся, заставив дрогнуть что-то внутри. Что-то чувственное и странно теплое…
— Зато мы вас быстро нашли и вели почти всю дорогу, — усмехнулся он.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но захлопнула и свела на нет старания Великого и Находчивого:
— Еще бы, кое-кто шустрый под чарами выпытал у наивной, измотанной нежитью девушки цель нашего пути, а дальше определиться с направлением для опытных крылатых воинов было проще пареной репы.
— Не спорю, — великодушно отозвался мужчина.
— Боялись единственную фейку потерять из виду? — с иронией предположила я, продолжая развлекаться.
Дракон пожал мощными плечами, притягивая мое уже распаленное желанием внимание.
— Думаю, сама понимаешь почему. Но был и личный интерес за тобой следить. Ты меня слишком заинтриговала.
— Хорошо, с этим ясно, но все же в какой момент ты захотел меня?
Снова внимательный драконий взгляд, за которым последовал, я уверена, честный ответ:
— Сразу захотел, как увидел. Но одно дело — похоть, а другое — стремление к чему-то большему. Все происходило постепенно. Сначала, на допросе в кабинете ректора, я увидел, что ты отреагировала на меня, чем еще больше заинтересовала. А ведь на красавчика Лейва бровью не повела, как и на всех остальных. Ясневеля, через постель которого половина наших курсанток и девок Делавеля прошли, ты вообще презирала. Не боялась нас, как твоя лиса, язвила и хамила.
— Тебя мое хамство привлекло? — недоумевала я. — Или то, что очередная девица не пала к ногам ректора и ушастого?
Стейнар усмехнулся, его рука скользнула с моего локтя по предплечью и захватила ладошку. Я очень остро ощутила, какая горячая и твердая у него ладонь и насколько больше моей. Сначала хотела отнять свою руку, но, вспомнив про решение дать нам обоим возможность улучшить отношения, оставила как есть.
— Нет, хамства я не люблю и не терплю, — предупредил он. — Просто неоднозначно тогда ты реагировала на меня одного, а остальных пыталась обдурить и разговаривала на равных, что, поверь, весьма непривычно для драконов.
Его пальцы потерли ладонь и переплелись с моими. Жест показался мне настолько интимным, личным и невероятным, что заставил пережить следующую череду необычных ощущений.
— Ты все-таки толком не ответил на вопрос! Ты же понимаешь, о чем я веду речь!
Сильные мужские пальцы сжали мои, но не больно, а скорее из-за того, что собеседник был взволнован не меньше, нежели я.
— Понимаю, но точного момента нет! Сначала думал получить только физическое удовлетворение, а когда ты вынудила охотиться на тебя… я захотел гораздо большего, чем твое тело.
— И?
— Что — и? — раздраженно переспросил Стейнар. — Я впервые в жизни не знал, как подступиться к решению, казалось бы, несложной житейской проблемы! Но твой менталитет… мир, где живут мужчинки и бабы-воины… существенно отличается от нашего. Опять же, ты сначала со мной целовалась, а потом… сбежала.
— Это был мой первый поцелуй и…
— И уже на следующий день ты начала приставать к вампиру! — с презрением протянул дракон.
— Я не знала, что мы несовместимы! — попыталась оправдаться.
— Только это его спасло от смерти! — рявкнул Стейнар, облив меня таким гневом, что я задрожала отнюдь не от возбуждения.
— А нельзя было сразу со мной поговорить? — не давая страху овладеть собой, вызверилась в ответ.
Мы подошли к воротам школы, проскользнули в образовавшуюся щель и направились к жилым блокам.
— И что бы я тебе сказал? — удивился он. — Эй, красотка, знаешь, я тебя хочу, давай жить вместе? Фее, которая нормальных мужчин не воспринимает, не считает достойными увлечения и желания? Как вздорный юнец, лезет во все потасовки и мордобои устраивает? — Последнее он выплюнул, как самое страшное обвинение. — Ты не реагировала на меня, как должна избранная! А мое тело в отличие от твоего — очень даже!
— Всегда лучше говорить правду! — настаивала я.
— Кто бы говорил… — язвительно парировал он.
— Феи не врут!
— Утром ты сказала, что ненавидишь… — укоризненно напомнил дракон. И пальцы его сжались вокруг моей ладони, причиняя дискомфорт.
— Прости! В тот момент мне так казалось, потому что злилась. Сейчас я так не скажу, а то после вашей клятвы язык распухнет.
— Значит, я не ошибся, дав тебе время пообщаться с Невель, — удовлетворенно заметил Стейнар.
— В каком смысле? Не ошибся и…
— Не бери в голову! — хитрец оборвал меня на полуслове, сбив с мысли. И вкрадчиво тягуче произнес. — Ты согласна на полную связь со мной?
— Я рассмотрю твое предложение и…
Тем временем мы уверенно прошли мимо моего жилого корпуса в сторону преподавательских.
— Ты не закончила, — поторопил Стейнар.
— А куда мы идем? — удивилась я.
— К себе!
Ответ был лаконичным и потребовал уточнения:
— Моя комната в блоке, который мы уже прошли!
— В мою комнату.
— При чем тут твоя комната? — изумилась я.
— Твои вещи я уже собрал и перенес к себе! Все равно завтра в клан полетим, нечего время зря терять… — ровным голосом пояснил Стейнар, словно само собой разумеющееся.
— Ничего страшного, я быстро собираюсь, — упорствовала я.
Мы остановились возле преподавательского жилья почти вплотную друг к другу, обмениваясь непримиримыми взглядами. Дракон разозлился, но пока лишь сдвинутые брови да молнии в черных глазах выдавали его состояние.
— Мне надоело постоянно спорить с тобой! Ты будешь ночевать со мной! Отныне и навсегда! — Тон был знакомым, ленивым и угрожающим.
Веселье и легкость, с которой он вот только что общался со мной, слетели с него, как созревшие семена с одуванчика. Фу-у-ух — и нет.
— Я пока не решила, что мы…
— Я давал тебе время, не торопил, хотел, чтобы ты сама пришла в мою постель. Но ты — самая упертая баба из всех, каких я когда-либо встречал…
— О, я смотрю, опыт у тебя большой по части баб…
— Я учитывал, что ты не из нашего мира, иной менталитет и понятия о красивом или желанном. Поэтому не давил, ждал и…
— …заставил драить все нужники форта!
— Зато, дорогая моя, у тебя не было свободного времени по мужикам бегать!
— Сам не ам и другому не дам? Так что ли?
— Мне хватило твоей попытки с вампиренышем!
— А мне, знаешь ли, не хватило! — возмутилась я. — Ты ничего не сделал, чтобы привлечь внимание понравившейся женщины!
— Я не знал как! — рявкнул Стейнар. — Присматривался к тебе, изучал, а ты как ненормальная во все дыры любопытный нос совала, в неприятности влезала и всю нежить на свою больную голову собирала. — Далее и вовсе заорал. — Да ты меня уже до белого каления довела и своим поведением, и моей неудовлетворенностью!
Увидев, что у Великого и Нервного сейчас и правда поедет крыша от злости, все же не сдержалась и посоветовала:
— Что-то ты нервный чересчур. Сходил бы в бордель в Делавеле, как Лисану советовал однажды. Зачем же до крайности дело доводить…
Мне на мгновение показалось, что у Стейнара из ноздрей потянуло дымком, а в глазах блеснули молнии. И так не слишком приятное лицо перекосилось от ярости. Я инстинктивно втянула голову в плечи и начала отступать.
Дракон смазанной тенью метнулся ко мне, схватил за плечи, приподнял над землей, прижал к себе и носом провел по виску. Мне даже показалось, что лизнул в ухо, потому что ветерок холодил кожу. А затем с истовой обреченностью приговоренного к смерти выдохнул:
— Мне триста лет, Лютик! И я сколько влезет волочился за любой понравившейся юбкой и обхаживал множество женщин… Небеса, да каждый взрослый одинокий дракон похотливей любого кобеля-оборотня. Мы даже русалов переплюнули по части задрать подол подходящей красотке! Думаешь, я не ходил? Не пробовал других?
— И что? — пискнула я испуганно, болтаясь в захвате могучих рук.
— А то! — тихо, но от того более жутко процедил Стейнар. — Что они не пахнут тобой! Не выглядят как ты! Не двигаются, как моя фея! Не так говорят! Они не вкусные, пресные… отвратительно воняют, даже если просто проходят мимо! — Дракон говорил и одновременно губами ласкал мое лицо, шею, волосы…
А я начала задыхаться от уже нестерпимого желания, сходила с ума от пламени, что мучительно горело между ног. Тело требовало, звало моего дракона. И именно в этот момент я поняла, что нужно срочно что-то сделать, иначе стану его женой непосредственно здесь и даже публично! Драконье терпение закончилось…
Последним штрихом нашего разговора и толчком к моим дальнейшим действиям стал хриплый лихорадочный шепот:
— Ты среагировала на меня как избранная! Захотела! Значит, ты моя! Только моя! Единственная…
Паника накрыла меня с головой. И дальше я действовала на рефлексах, вдолбленных в Академии Атураша и школе Раша. Главное — защитить себя!
Я умудрилась обеими руками ударить Стейнара по ушам, оглушая и вынуждая на короткий миг ослабить стальную хватку. Доли секунды мне хватило, чтобы выпустить крылья и свечкой вырваться в небо. А вслед за мной ринулся распаленный похотью и яростью черный смерч.
Преодолев школьный забор, мы понеслись к виднеющемуся в лунном свете лесу за рекой. Петляя, словно заяц, я спикировала к воде и полетела, задевая поверхность кончиками крыльев. Маршрут, участники и время охоты повторялись до мелочей. В темной глади воды отражался мой силуэт с поблескивающими крыльями на фоне звездного неба, преследуемый устрашающей темной звериной тенью. Но если в прошлый раз мне лишь взбучка грозила, то сейчас — страшно представить.
Дракон подобрался ко мне настолько близко, что пятки горели, хотелось с визгом поджать их под себя, чтобы случайно не оттяпал. Крылатый преследователь начал обходить меня слева, легко обгоняя, заставляя свернуть направо. Из-за чего я снова оказалась на знакомом поле, утопающем в цветах, где мы в прошлый раз основательно примяли траву. Черная тень исчезла из поля зрения, но не успела я обрадоваться, сверху меня накрыла огромная туша. Хвала богам, не раздавила! Обернула мое тело своим и смягчила удар о землю, приняв его на себя.
Оглушенная жестким приземлением, я потеряла лишние мгновения, а вот дракон времени зря не тратил. Сменил ипостась и навис надо мной, схватив за руки. Черты его лица заострились, глаза лихорадочно горели, а я, к своему ужасу, поняла, что довела мужчину до грани…
Хотела завопить, но Стейнар, которому надоело играть в терпеливого кавалера, словно голодный впился в мой рот поцелуем, сминая губы, завладевая. Его запах многократно усилился, и как тогда, в первый раз, я потеряла способность мыслить, сопротивляться. Сама потянулась к нему, прижалась, а он, хозяйничая у меня во рту, утробно рычал. Торжествовал.
Собрав оставшиеся силы, попыталась откинуть его от себя, но в итоге мы лишь перекатились, сплетаясь подобно клубку змей. И снова я оказалась под ним. В нос ударил запах срезанной травы и свежей земли — это трансформированные звериные когти с корнями выдирали траву возле моей головы.
Пока Стейнар, оторвавшись от меня, резкими движениями срывал с себя одежду, наконец-то удалось перевести дыхание. Теперь не только запах, но и его обнаженный торс сводил с ума от вожделения, долго сдерживаемого нами и, наконец, вырвавшегося на свободу. За взмахом когтистой ручищи я наблюдала с нетерпением, а не страхом. И комья земли, что нечаянно вырвались из-под жутких смертоносных когтей, и треск ткани моей формы, разлетающейся в клочья, не напугали и не смутили. Более того, я с облегчением застонала, ощутив дуновение ветерка, обласкавшего мое горящее страстью тело.
Маленькая, бьющаяся от страха в истерике, часть меня наблюдала со стороны, не в силах помешать разбушевавшемуся безумию. А вторая — захлебывалась от восторга, касаясь мощной спины, ощущая, как перекатываются стальные мускулы под гладкой горячей кожей. Как мужское тело напрягается, давит на меня, побуждая раскрыться, обнять ногами за талию, стать уязвимой и покорной.
Стейнар замер, словно внезапно окаменел, затем его яростный рев громом разорвал тишину ночи. В лунном свете его смуглое плечо и напряженная спина резко контрастировали с моей светлой кожей. Мелькнула мысль: мы слишком разные… во всем и особенно — в размерах. Он очень большой. И та часть мужского тела, что угрожающе упиралась мне в бедро, пугала до дрожи. Но скоро до меня дошло, что не я дрожала, а дракон. Вновь впившись когтями в землю, дрожал всем телом, не в силах контролировать себя, но изо всех сил пытаясь обуздать вожделение.
Наше хриплое учащенное дыхание смешалось, Стейнар, видимо, все-таки справившийся с собственным зверем, чуть привстал, нависая надо мной, но по-прежнему придавливал к земле. Обнял мое лицо ладонями и прохрипел:
— Доигралась! Я не железный, не смогу сдерживаться… долго. А ведь ждал, чтобы ты сама пришла… поняла, что мы едины теперь. Хотел быть нежным…
Я схватила его запястья, тоже дрожавшие от напряжения, а пульс под моими пальцами частил как бешеный. Заглядывая в черные омуты, горячечно зашептала, прерываясь, с трудом находя слова, чтобы передать, что чувствую:
— Это неправильно, Стей… Так не должно быть… Я хочу не так…
— А как? Чего ты хочешь? — оглушительно заревел донельзя возбужденный дракон.
Склонился и начал лихорадочно покрывать мое лицо поцелуями, а когда, лизнув ухо, затем прикусил его, из головы почти вылетело все, что вообще нужно было сказать. Тяжелая шершавая мужская ладонь легла мне на грудь, стиснула чуть болезненно, погружая в водоворот новых ощущений. Лишь та самая, наблюдающая за происходящим, моя относительно здравомыслящая часть вынудила прорваться через чувственный туман и отчаянно прошептать:
— Не хочу без чувств! Слышишь! Не могу!
Его губы захватили напряженную, болезненно сжавшуюся вершинку груди, приласкали, втянули внутрь, я всхлипнула и судорожно вдохнула. Боги, как же приятно-о-о… Мое тело предавало меня, умоляя о слиянии с носителем настолько восхитительного аромата, жаждало именно этого мужчину там, куда спустилась его рука, где уже горело, желая наполнения.
— Стейнар, я же фея! А феи без любви умирают!
— Так полюби меня! — отчаянно прохрипел он.
И начал ласкать низ живота, внутреннюю чувствительную поверхность бедер — где никто никогда не касался меня, — обещая наслаждение. Краешком сознания я понимала, чего ему стоит сдержаться и не наброситься, чтобы грубо овладеть моим телом. Ведь сама выгибалась и подавалась навстречу творящим что-то невообразимое пальцам. И чтобы чувствовать его, унять собственное вожделение, уже готова была вытерпеть любую боль. Но животная подоплека происходящего упорно мешала!
Я почти сдалась на милость неистового дракона, запал борьбы развеялся под натиском желания и признания очевидного: меня лишь хотят, не более. Обмякла, отворачиваясь, покоряясь его силе, отстраняясь душой, когда он начал неумолимо вторгаться, наполнять. И он это изменение, как ни странно, понял и неожиданно замер. Опираясь на локти, снова обхватил ладонями мое лицо и, заглядывая в глаза, уверенно прохрипел:
— Я люблю тебя! Моей любви хватит на нас обоих! Только не отворачивайся от меня, любимая! Прошу тебя, Лютик!
Я неуверенно кивнула, уловив смысл и значение сказанного, ощутив невероятный прилив тепла в груди. Задуматься о чем-то большем Стейнар не дал, сделав резкий толчок навстречу, и остановился, дав мне переждать боль. Затем новые ощущения и желание полностью захватили мое существо — незнакомое ранее чувство наполненности, растущее напряжение, стремление стать еще ближе к мужчине, прижаться теснее, крепче…
Наконец пришло долгожданное освобождение, потом — ощущение невесомости и неги. Постепенно я пришла в себя, невольно всхлипнула и почувствовала вкус слез на губах.
— Ну что же ты плачешь, цветочек? — прозвучал надо мной взволнованный голос мужчины, признавшегося мне в любви. — Так больно было?
— Нет, так хорошо! — просипела и даже улыбнулась я.
Немного пошевелилась, потому что Стейнар перенес вес своего тела на руки и ослабил хватку, и сразу же ощутила спиной все неровности, камешки и веточки. С реки тянуло ночной прохладой, остужая наши разгоряченные тела. Как же хорошо! Приподняла руки и неуверенно коснулась лица моего, наверное, мужа. Погладила, заново знакомясь, запоминая и почти умоляя шепнула:
— Поклянись, что не соврал!
Раздвинувшись в нежной улыбке под моими пальцами, сухие губы выдохнули:
— Клянусь, я люблю тебя! — Спустя мгновение сам неуверенно спросил: — А ты сможешь когда-нибудь сказать это мне?
Я чувствовала, что он не оставил мое тело и готов продолжить. В груди все сильнее что-то нагревалось от восторга, ведь услышать такое признание… Горло перехватило, и я смогла лишь кивнуть и тоже выдохнуть:
— Да!
Темные глаза вспыхнули красноватым торжествующим светом. Раньше испугалась бы до икоты, а сейчас крепче обняла его, чувствуя, как в груди разливается что-то непривычное, необычное, странное, обжигающее…
Стейнар вновь начал ритмично двигаться… тягуче медленно, сладко… лишая разума и даря невероятные ощущения. Давая почувствовать вкус неторопливого поцелуя и биения сердца… и горячую кожу, словно одну на двоих… Наконец, тело прошила восхитительная судорога, и вместе с наслаждением и криком из моей груди вырвался целый рой золотых искорок-звездочек. Которые взмыли в небо, а потом ринулись вниз, обтекая нас второй кожей, согревая, пропитывая теплом, посылая уверенность, что меня действительно любит этот жутковатый, самоуверенный мужик. А настоящая искренняя любовь — разве не чудо, ради которого я сменила судьбу и целый мир?!
— Интересно, ты каждый раз на пике подобные представления мне устраивать будешь? — насмешливо поинтересовался Стейнар.
Трепет перед случившимся и даже начавшие было проклевываться нежные чувства к нему увяли вместе с растаявшим блестящим потоком, сменившись желанием стукнуть его покрепче.
— Это благословение нашей любви вырвалось, неблагодарный! — заметив удивление, хитрое жадное драконье любопытство, быстро добавила: — Но ты не подумай чего лишнего — просто нечаянно получилось.
Усталость накатила, как никогда после марш-броска, я не смогла сдержаться — зевнула, а глаза закрывались сами собой. Стейнар, наконец, покинув мое лоно, перевернулся на спину, не выпуская меня из объятий. Я поерзала сверху, устраиваясь поудобнее, положив голову на широченную грудь. И уплывая в сон под мерный звук наших сердец, почувствовала, что мужчина, предоставивший мне себя для отдыха, заложив руки за голову, удовлетворенно и расслабленно распорядился:
— Отдохни! Я покараулю!

* * *

Солнечный лучик, сначала согрев кончик моего уха, медленно прошелся по виску, щеке и, наконец, коснулся правого глаза, настойчиво пытаясь проникнуть под ресницы. Я лениво приоткрыла левый, осмотрелась и обнаружила, что вполне вольготно улеглась и нежилась в драконьих объятиях, прижимаясь боком и щекой к теплому чешуйчатому телу. А сверху меня комфортно укутали черными крыльями, защищая от утренней речной свежести. Странное дело: даже осознав, на ком сладко почивала, я не захотела вылезать из уютного безопасного кокона, впервые за многие годы чувствуя полный покой, умиротворение…
Не спеша избавляться от сонного состояния, окутывавшего сознание приятным туманом, я приоткрыла второй глаз и, спрятавшись от солнца, немного передвинулась по мощной широкой груди дракона. Подняла руку и осторожно погладила кончиками пальцев блестящую черную чешую, под которой перекатывались стальные мускулы, одновременно любуясь рисунком. Затем, растопырив пальцы, исследовала свое необычное «спальное место» уже всей ладонью, с радостной непосредственностью сравнивая собственную золотистую от загара кожу с контрастной чернильно-черной чешуей.
Драконья грудь под моей ладонью завибрировала, следом раздался гул и глухой утробный угрожающий рык, от чего я вздрогнула и встрепенулась, но быстро сообразила, что причиной драконьего недовольства было что-то другое. Слегка извернувшись, посмотрела в сторону леса, туда, куда вытянулась черная морда: кто там самоубийцей решил стать, потревожив отдых Великого и Ужасного? Оказалось — обычная волчья стая. Наверняка непуганые, серые звери, оскалившись, медленно выступали из-за деревьев с явным намерением напасть.
Драконья хватка усилилась в чисто инстинктивном стремлении уберечь меня, отчего на душе стало тепло. Не двинувшись с места, видимо, чтобы меня не разбудить, Стейнар глухо рыкнул, потом, отметив, что хищники сомневаются, отступать или нет, плюнул огнем под ноги одному из них. Враз поумневшие волки, смекнув, что здесь вряд ли поживятся добычей, сбежали, поджав хвосты.
Вздохнув с облегчением — не надо никого убивать! — я отодвинула крылья-одеяло и сладко потянулась, ощущая некоторую скованность мышц. Жутковатая клыкастая морда тут же отреагировала на мои телодвижения. Длинный язык прошелся от моего пупка до шеи, обежал вершинки груди, вызвав уже до боли знакомое томление и тяжесть внизу живота. До меня, наконец, дошло, что потягиваюсь и расслабляюсь я тут абсолютно голая.
Смутившись, чувствуя, как от стыда загораются щеки, прикрыла руками стратегически важные места и решилась посмотреть на дракона. Невероятно: в его черных глазах горела дикая смесь чувств от вожделения, кажется, еще более сильного, чем раньше, до привычной насмешки и… обожания вкупе с нежностью — по-другому это вряд ли назовешь.
Не двигаясь, лишь крепче сжав лапы на моей обнаженной спине, он смотрел на меня, а я судорожно прикидывала, что можно сказать в данный, такой важный, момент: я стала, наконец, женщиной в полном смысле этого слова. Женой… физиологически. Благословила магией любви сама себя.
Неожиданно вспомнив, как мама папу за ночь любви благодарила — тому вроде очень нравилось! — подняла ладонь и, мягко похлопав по чешуйчатой морде, похвалила:
— Молодца! Ты был очень хорош! Прямо зверь…
Кажется, я оплошала! Хотела комплимент сделать, а получилось — как-то снисходительно выразилась. В надежде, что он не заметил, неуверенно улыбнулась и сквозь ресницы проверила.
Он смотрел на меня хмуро и задумчиво, от былой нежности не осталось и следа.
— Откуда ты такую пошлость откопала? — протянул он слишком ровным голосом.
Нервно сглотнула, уже зная, что, когда капран Стейнар так говорит, кому-то несдобровать. И этот кто-то — я, за неимением посторонних лиц. Поэтому честно призналась:
— Мама так папу хвалила. Я тоже хотела… приятное тебе сказать.
Мрачный драконий взгляд сменился насмешливым:
— Мне так больше не говори. У нас нормальные мужики бабам подобное говорят, а не наоборот.
— Ладно, больше вообще хвалить не буду! — буркнула я.
— Ну почему же, — черная морда скользнула носом от моего виска к шее. Дракон шершавым языком лизнул чувствительную кожу за ухом, вызвав мурашки, и проурчал: — Просто делай это по-другому!
Я хрипло шепнула, упираясь в чешуйчатую грудь, пытаясь отстраниться:
— И как?
— Любимый, ты, как всегда, неповторим! — тягучий голос отозвался волной желания в моем теле.
— Благодаря вашей клятве, после подобных слов у меня язык опухнет! — не без ехидства припомнила я, пытаясь выбраться из плена лап и крыльев.
Дракон слегка придержал меня и мурлыкнул на ухо, обдавая горячим дыханием и вызывая рой новых мурашек:
— С первой частью могу подождать! А вот вторую — твой язычок выдержит без проблем.
— Это почему же? — прошипела я, вырываясь.
— Потому что я у тебя единственный. Был, есть и буду, соответственно — однозначно неповторим!
Я замерла, переваривая наглое заявление. Но вынуждена была признать, что все сказанное — правда, и промолчала. Дракон осторожно опустил меня на землю, и я, застыдившись, суетливо начала собирать разбросанную по поляне одежду. Вернее, то, что от нее осталось. Хотя штанами можно воспользоваться, если постараться не обращать внимания на распоротый на заднице шов.
— Стейнар, какого лешего, ну разве нельзя было поаккуратнее с одеждой обходиться? Мне теперь что — задом в небе сверкать! — расстроенно проворчала я, потрясая разодранной курткой.
И тут — какая удача! — обнаружила свою уменьшенную магией котомку. С криком «ура!» и блаженным счастливым видом вытащила оттуда нарядную рубашку, своевременно, как оказалось, подаренную Невель. Быстренько облачившись в обновку и штаны от запасной формы, почувствовала себя гораздо увереннее.
Привела в порядок волосы, завязав обычный хвост на макушке, — в остатках вчерашней прически каким-то чудом удержалась зеленая ленточка. И невольно обернулась, почувствовав взгляд своего соблазнителя.
Стейнар сменил ипостась и обнаженным лежал на траве, подперев голову рукой и согнув ногу в колене. Наблюдая за мной, жевал травинку и довольно щурился. И опять, как тогда, на озере, я не могла от него глаз оторвать, отметив и ширину мощных плеч, и сильные руки, и ноги, и каменный пресс, и возбуждение… Если не врать самой себе, то я упивалась увиденным, испытывая жаркий интерес к потрясающему воображение мужскому телу, хоть мне и было неловко. Одно дело подглядывать из-за кустов, а другое — под его пристальным взглядом откровенно пялиться…
— А ты почему не одеваешься? — попыталась я скрыть свои чувства.
— У меня есть более приятное занятие, — протянул он, заинтересованно оглядывая меня.
— Ну-ну… — выдала я, ощущая, как от удовольствия внутри разливается тепло.
Мне понравился и его горячий взгляд, что шарил по моему телу, означавший повышенный интерес, и смешливые искорки, что с нежностью вспыхивали в черной глубине драконьих глаз.
Подобрала раскиданную в пылу страсти мужскую одежду и, уныло разглядывая безнадежно испорченные штаны с рубахой, не поворачиваясь к их хозяину, констатировала:
— Похоже, тебе придется лететь голяком!
Впереди меня на траву легла внушительная тень. Я оглянулась и увидела, что Стейнар снова принял облик черного дракона, затем склонился надо мной и успокоил:
— Не переживай, Сапфировая моя, голый зад твоего мужа увидят немногие, и то на входе в преподавательский жилой блок.
— Я — Пчелка… — не задумываясь, поправила его.
— Теперь ты Лютерция Сапфировая! — ровным, но напряженным тоном предупредил он.
— Ты, наверное, шутишь? — возмутилась я. — Да ни одна феида не возьмет родовое имя мужа! Это же позор…
— Ни один дракон не примет родовое имя жены! Вот это — позор! А женщины Раша, выходя замуж, всегда берут фамилию мужа! Таков закон! Я не знаю ни одной расы в нашем мире, представители которой могли бы согласиться на это уничижение мужского достоинства! — проревел дракон, огромным хвостом сметая все с пути и колотя по земле, пока черным взглядом сверлил меня.
— Госпожа… — послышалось мне сквозь сумятицу мыслей.
— Боги, но что скажет моя мама?! — просипела я, уже предвидя реакцию Клевер Пчелки. — Я труп! — И следом трусливо заюлила: — Знаешь, давай со сменой родового имени не торопиться. Надо сначала узнать друг друга получше… притереться и…
— Госпожа…
— Ты моя! — жестко и бескомпромиссно заявил дракон. — А твоей грозной маме, чтобы добраться до моей жены, сначала нужно попасть на Раш и сделать трупом меня! Можешь успокоиться!
Услышав мужнины доводы, тут же угомонилась. Действительно, чего это я испугалась?! И мысленно сделала себе важную заметочку: в день равноденствия, когда с родителями договорилась встретиться, не буду сообщать матери позорный факт смены собственной фамилии. И Стейнара предупрежу, чтоб языком не молол на эту тему. Авось и обойдется…
— Госпожа… — снова донесся чей-то писк.
Я обернулась — никого. Опустила глаза и увидела цепочку муравьев, которые выстроились один над другим, чтобы докричаться до меня. А сверху шаталась на ветру их королева.
Присела рядом.
— Слушаю!
— Госпожа! Не будете ли вы столь любезны и снисходительны, чтобы попросить многоуважаемого дракона не задевать хвостом наш дом?!
Я удивилась и прошлась взглядом по всей длине чешуйчатого хвоста. Так и есть — кончик возбужденно постукивал по самому центру муравейника.
— Замри! — приказала я мужу. — Осторожно хвост подними и на цыпочках отойди в сторонку.
Как ни странно, он послушался. Затем сама, используя магическую воздушную подушку, подошла к муравейнику и восстановила порушенное жилище насекомых. Закончив, повернулась к королеве и смущенно извинилась:
— Простите, мы нечаянно!
— Ну что вы, что вы! — услышала в ответ нервный писк. — Какие могут быть обиды! Всего три кладки уничтожено да пара тысяч рабочих. Все в порядке…
Я прикрепила свою котомку к поясу, подлетела к дракону и, ткнув его в бок со злости, прошипела:
— Убираемся отсюда!
Пока летели прочь, корила себя, а Стейнар, поглядывая на меня, мученически закатывал глаза.
Мне стало понятно, что этот разрушитель муравейников подарком судьбы меня не считает!
«Ну и ладно! Не очень-то и хотелось!» — решила про себя больше для самоуспокоения.
Хотя на самом деле, если бы сейчас заявила об этом вслух, то язык бы точно опух. Хотелось мне быть подарком для кого-то, очень хотелось! И в глубине души уже поселился образ «кого-то»: черный, крылатый и драконистый.
Преодолев магическое школьное ограждение, мы подлетели к преподавательскому жилому блоку. Приземлились на месте, где накануне вечером поругались. Дракон здоровенным когтем подцепил свою оброненную котомку и протянул мне:
— Там яблоки…
Я сразу вспомнила, как Стейнар мыл фрукты и ягоды, и благодарно улыбнулась. Плохое настроение испарилось, как утренний туман. В этот момент из здания вышел капран Лавр. Увидев нас, сперва удивленно приподнял смоляные брови, затем неуверенно улыбнулся, блеснув белоснежными клыками, и кивнул. Подходить к нам ближе демон не стал, видимо, зная о нюансах брачной связи драконов, связанных с восприятием запахов, и проявляя деликатность.
— Здравствуйте! Я так понимаю, вас можно поздравить? — спросил весело Лавр.
Он с искренним любопытством рассматривал нас, пока я пыталась сдуть травинку с золотистой челки, чтобы не лезла в глаз, а дракон менял ипостась.
— Меня уж точно! — самодовольно заявил Стейнар, по-собственнически приобняв меня за плечи, нисколько не смущаясь своей наготы.
Я в отместку локтем ткнула его в бок, но сама же зашипела от боли: каменный он, что ли?!
Лавр тихо добродушно засмеялся, наблюдая, наверное, забавно выглядевшую со стороны семейную перепалку:
— Поздравляю, Стей! И тебя, Пчелка! — и махнул рукой, мол, дела — пора идти.
— Спасибо, капран Лавр! — вежливо ответила уважаемому мной преподавателю, провожая его взглядом, а потом для мужа тихо добавила: — Еще было бы с чем!
Стейнар посмотрел неодобрительно, убрал руку с плеча и забрал свою котомку из моих рук. Однако не успела я испытать облегчения, обретя некоторую свободу, раздалось одобрительное: «О-о-о!», сопровождаемое свистом. Я чуть не взвыла с досады. В нескольких футах от нас по беговой дорожке трусцой бежала пара демониц со старших курсов. Эти нахалки, замедлившись, с вожделением рассматривали — чего уж скрывать от себя самой — шикарный мускулистый тыл моего мужа. Он обернулся, увидев восхищенных зрительниц, прикрыл пах котомкой и неторопливо «потек» к входу в здание, приказав мне: «Лютик, не отставай!»
Впервые у меня не возникло желания даже в мыслях возмутиться командирским тоном или возразить. Я шустро скользнула к нему и, раскрыв крылья, собой перекрыла вид на обнаженного дракона, выразительным взглядом предупредив демониц, а то, ишь, засматриваются на мое!
Стоило этой мысли вспыхнуть в голове, как я, сбившись с шага, споткнулась. Стейнар подхватил меня под локоть, да так и держал крепко до дверей своей комнаты.
Внутри служебное жилье капрана выглядело также, как и курсантское. За исключением того, что рассчитано на одного, кровать гораздо больше и удобства, соответственно, индивидуальные.
— Хочешь помыться? — вкрадчиво спросил Стейнар, заметив мой заинтересованный взгляд в сторону занавески, скрывающей умывальник.
Кивнула, прижимая котомку к себе, словно защищаясь, и хрипло попросила:
— Только мне бы в одиночестве…
Весь мой запал и ехидство исчезли, стоило нам оказаться наедине в небольшой комнате. Крупный мужчина, казалось, заполнял все пространство. От его аромата, пусть уже и не туманившего похотью рассудок, как раньше, все равно внутри разливалась приятная дрожь предвкушения.
Он приблизился ко мне почти вплотную, и я опасливо уперлась ладошками в его обнаженную грудь.
— Цветочек, не хочу давить, но на будущее, привыкай это делать в моем присутствии.
Вопреки внутреннему протесту против такого заявления, мои руки предательски, словно сами по себе, заскользили по гладкой смуглой коже, под которой напрягались и перекатывались мышцы великолепной мужской груди. А я с восторгом, завороженно, наблюдала за этими движениями.
Боги, что со мной происходит? Рядом с Великим и Неужасным я превращаюсь в безвольную тряпку.
— Стей… — испугалась я собственных желаний, идущих вразрез с разумом.
— Я понимаю, Лютик! Для второго раза пока рано! — Он тихо прервал мой лепет. — Пойду приведу себя в порядок в комнате Лисана. Потом сходим на завтрак, и можно вылетать домой!
Немало удивленная таким великодушным решением, я благодарно улыбнулась. Сейчас я просто хочу помыться! А обо всем остальном подумаю после! И о неожиданном «замужестве», и о незапланированном лично мной сексе, и об этом непредсказуемом мужчине, что ворвался в мою жизнь. А то страшно до темных…
Похоже, новая судьба настигла меня! Не зря Манула предупреждала о черном драконе, придется мне яйца высиживать. Проморгала я тот момент, когда надо было решать, как жить дальше, и определяться с тем, чего же я хочу от новой жизни! А теперь он пытается все решить за меня.

* * *

Школу я покинула со смешанными чувствами, похожими на те, с какими от портала на Атураш уходила. Снова что-то теряла, а что приобрету взамен — неясно, и это, конечно же, вселяло тревогу и миру в душе не способствовало.
В очередной раз, задрав голову, посмотрела на черного дракона, в лапах которого болтались две котомки с нашими вещами. Из-за большого размаха драконьих крыльев я летела под ним, а не рядом. Почему-то он счел, что таким образом ему будет проще меня охранять. Правда от чего конкретно, я толком не поняла, тем более мы практически постоянно теперь будем в небе. И к тому ж я и сама — неплохой и опытный воин. Ладно, ему, в конце концов, виднее.
На досуге, любуясь открывшимися с высоты просторами и греясь на солнышке, вспомнила, как мы сегодня на завтрак в столовую явились, по-другому не скажешь, вдвоем. В результате я тысячу раз обругала себя за упрямство: не стоило отказываться от предложения Стейнара принести мне завтрак в комнату. Вот язык мне оторвать за это. Мало того, что на нас пялились все кому не лень, я еще и вынуждена была прилепиться к нему банным листом, чтобы не задохнуться в окружающей вони. А дракон, обнимая меня за плечи, выглядел как собственник, который караулит добычу от соперников. Или еще хуже — защищает слабую феиду от враждебных посягательств. Моя самооценка, и так не слишком высокая, рухнула в одночасье.
Хотя за едой настроение заметно улучшилось — уж слишком я проголодалась, побегав от муженька накануне. Только мрачный вид единственного соседа по столу удивил, когда он обратил внимание на мой завтрак. Расправляясь со своим стейком размером с поднос, Стейнар хмурился и задумчиво посматривал на кашу с медом, доставшуюся мне. Я даже тайком понюхала ее, но ничего необычного, равно как и загадочного, в своей тарелке не нашла, чтобы так туда смотреть.
В обед мы приземлились отдохнуть на примеченной сверху полянке. Умывшись в ручье, расположились перекусить собранной в дорогу едой. Муж полулежал в знакомой расслабленной позе, опираясь головой на кулак и согнув ногу в колене. И разглядывал меня любопытными, удивительно живыми глазами, никак не вязавшимися с бесстрастным выражением лица. Я решила нарушить начавшее тяготить молчание:
— Нам долго лететь?
— Неделю! Территория моего клана находится далеко, на юго-западе, среди горного массива. Тебе там должно понравиться. Много солнца, тепло, зеленый край… местами.
Последнее неуверенное замечание малость насторожило, но в любом случае, скоро те зеленые или не очень места сама увижу.
— А чем мне можно будет там заняться? — осторожно спросила о весьма беспокоившей меня стороне будущей жизни.
— Нашим домом!
Короткий и совершенно не устроивший меня ответ заставил задуматься, а взглядом я невольно вернулась к обнаженным мужским ляжкам — в дорогу Стейнар надел привычную кожаную драконью форму, клинья которой снизу разошлись — и самым нахальным образом уставилась на короткие шорты, скрывающие много чего интересного.
В который раз застав себя на пристальном изучении внешности супруга, с усилием оторвалась и поймала чисто мужское удовлетворение в черных глазах. Ему явно понравилось, что он вызывает во мне желание ближе, скажем так, изучить его тело не только зрительно, ведь наверняка заметил и унюхал, что я при этом чувствовала.
— В каком смысле? — уточнила я, неосознанно подавшись к нему всем телом. — А чем еще?
— Разве этого мало? — медленно протянул он, наигранно удивляясь. — Вести дом, воспитывать детей, заботиться обо мне… есть готовить. Неужели мало?
— Детей у нас еще нет! — раздражаясь, парировала я. — Ты не беспомощный, чтобы о тебе заботиться. А для ведения дома можно пригласить домовушек разделить нашу жизнь! И что тогда останется мне?
— С детьми я постараюсь, — усмехнулся Великий и Самоуверенный. — Семья домовушек у меня уже живет. Я, конечно, не беспомощный, но очень хочу ощутить твою заботу. — Затем, спрятав улыбку, приподнял брови и, каверзно сверкнув глазами, почти обвинил: — Может, ты просто не умеешь готовить? У вас ведь бабы повернутые, и я так понимаю, в домохозяйках мужчинки состоят?!
Вспомнив старания родителя, заботливо и терпеливо обучавшего меня всему, что сам умел, возмутилась:
— Что? Я? Да я знаешь как хорошо готовлю! Меня папа научил, даже вышивать и шить, и…
— И что же ты умеешь? — подозрительно спросил мой новоиспеченный муж, меняя положение на сидячее.
Торжествующе улыбнулась и начала перечислять:
— Больше сотни способов приготовления картошки: драники с петрушкой и любой другой начинкой, вареную, печеную, жареную. Могу печь пирожки, пироги, оладьи, всякие разные блинчики. Еще множество салатиков и десертов. Да я из рыбки могу такое сделать — пальчики оближешь!
Странно, но пока я с гордостью загибала пальцы на руках, перечисляя свои кулинарные таланты, лицо у Стейнара становилось все более кислым.
— А мясо… в перечень блюд входит? — уныло поинтересовался он.
Я невольно передернулась и категорично заявила:
— Убивать животных — грех! Они все чувствуют и осознают!
— А если этот грех я возьму на себя, в надежде, что дома меня каждый день будет ждать законная котлета? Или кусок мяса… желательно слабо прожаренный или…
— Дальше не надо! — сглотнула я подступившую к горлу горечь.
— Значит, только рыба? — разочарованно, с досадой, констатировал невегетарианец.
И таким он выглядел расстроенным, что мне захотелось срочно его хоть чем-то порадовать. Ну, или хотя бы обнадежить.
— Плотоядной я точно не стану, но могу попробовать готовить для тебя мясо, — неуверенно предложила я.
Одно стремительное, скользящее движение — и я распласталась на спине под Стейнаром, который с довольным видом склонился надо мной и выдохнул в губы:
— Спасибо, любимая, за шаг навстречу.
Растерявшись от внезапного «нападения», я зачарованно смотрела, как он наклонился еще ниже и с нежностью коснулся моих губ, пробуя на вкус, лаская языком, предлагая делать то же самое.
Тлевшее до этого желание загудело пожаром, и скоро я пылко отвечала на поцелуи, прижимаясь к его телу, подняла руки и погладила короткий жесткий ежик волос. Я слишком быстро сдалась на милость своих чувств, но внезапно Стейнар напрягся и замер, прислушиваясь к чему-то. С сожалением лизнул меня в щеку, очень тяжело вздохнул, на миг прижавшись носом к моему виску, и предупредил:
— Скоро мы будем не одни!
В моей душе вспыхнуло разочарование и одновременно облегчение. Смутившись собственного откровенно поощрительного отклика, отвела взгляд и завозилась под Стейнаром, пытаясь выбраться.
Он перетек в сидячее положение и, опершись ладонью о землю, внимательно осмотрев меня, многозначительно пообещал:
— Вечером продолжим!
Не глядя ему в глаза, чтобы не выдать смущения и неловкости, я встала на ноги и попыталась отказаться:
— Стей, думаю, нам не следует торопиться и…
Одним плавным движением дракон встал, подошел ко мне и заставил посмотреть на него, приподняв пальцами мой подбородок.
— Лютик, не надо! — тихо, убедительно попросил он.
— Что именно? — не поняла я.
— Не надо ставить нам обоим условий! — слегка устало произнес он.
— Я не…
— Наша связь нерушима! Да и я ждал тебя очень долго!
— Мы недавно встретились и…
— Я имею в виду семью! Просто сейчас моя мечта обрела твой образ и запах! — по-прежнему тихо, но настойчиво говорил Стейнар.
— Я тоже мечтала о семье, просто все слишком быстро происходит и как-то без моего согласия и…
— Я люблю именно тебя! И ты моя! Это неизменно! — упорствовал дракон.
— Стей, я не отказываюсь, — почти оправдываясь, пыталась объяснить свои сомнения. — Пойми, я не так себе представляла будущую семью. И мужчина достался не такой, о котором привыкла мечтать… — и увидев, как застыло его лицо, торопливо добавила: — Но хочу я только тебя — это правда.
Муж слегка расслабился, убийственное выражение исчезло из его глаз, отпустил мой подбородок и обнял, зарываясь пальцами в волосы на затылке.
— Лютик, ты приняла свою новую судьбу! Знала о ней заранее. Ты прошла долгий путь и успела познакомиться с реалиями моего мира!
— Но я…
— Знаю! Молодая, наивная и не знаешь, чего хочешь!
— Да я…
Мои попытки возмутиться и вырваться из объятий пресекли на корню:
— Прими как неизменное: наша связь нерушима. И тебе станет легче жить и дышать. Просто живи! Думай о нашем будущем, а не мечись в бесконечных предположениях, что было бы, если…
— Стей, ты же…
— Знаю! Я не подарок! Каждый дракон, получивший в избранные не драконицу, знает об этом! Но я постараюсь изменить мнение о себе! Дай мне время и шанс!
Его признание и просьба, которую он произносил с ярой убежденностью, отозвались в моей душе теплом и нежностью. Не хотелось мне больше вырываться, сопротивляться. Его слова вселили надежду. Этот мужчина четко знает, чего хочет, кого любит и к чему стремится. И это — я! Более того, его любовь искренняя! Благословение, соединившее нас, позволяло ощущать, даже некоторым образом эгоистично нежиться в ее лучах. Именно по этой причине сегодня утром я была гораздо более покладистой и уступчивой, чем вчера. Ведь необыкновенно приятно, когда тебя сильно, бескорыстно любят. Подлинные чувства дракона волей-неволей нашли отклик в душе одинокой мятущейся феиды.
Вспомнились дом Невель и Лисана, их счастливые улыбки, Лайвел с его детской непосредственностью и очаровательной мордашкой. Ведь я мечтаю о таком же для себя! К темным сомнения!
Вздохнув, для пущей уверенности сама прижалась к Стейнару и, обняв его за пояс, хрипло от волнения шепнула:
— Хорошо! Давай просто жить!
— …и любить? — хрипло спросил он.
Я согласно кивнула в ответ. Невероятный мужчина! Прущий напролом и добивающийся своего любыми путями и в то же время — неуверенный, когда дело заходит о моих ответных чувствах.
Стейнар мягким поцелуем коснулся моих губ, потом, высвободившись из объятий, подхватил наши вещи и указал взглядом вверх, молча приказав взлетать. С высоты я увидела внизу вереницу всадников, которая въезжала на только что покинутую полянку. Нас они не заметили.

* * *

Уединенное место для ночлега недалеко от оживленного тракта мы нашли не сразу из-за близости человеческого жилья, да хотелось устроиться возле водоема. И местность под нами расстилалась малолесная — больше поля да степи. Вдалеке на фоне красного закатного светила виднелись городские шпили. Стейнар просветил, что это столица очередного людского королевства. И ночевать там он явно не стремился, показалось, именно из-за меня.
Сумерки медленно опускались на Раш, когда мы, наконец, решили сделать привал. Сложив крылья, я привычно «очистила» поляну от насекомых, заодно набрав хвороста. Дракон тоже помогал, вернее, почти сразу отстранил и сам начал заниматься и дровами, и костром. Оставив его за этим не больно-то привлекательным делом, сама решительно направилась к довольно широкому и глубокому ручью добывать пропитание. С успехом выкинув на берег трех рыбин, я радостно обернулась к мужу и… увидев, что тот хмурится почему-то, забеспокоилась:
— Что-то случилось?
Стейнар сидел на корточках возле весело потрескивающего костра. Огонь подсвечивал крепкую мужскую фигуру, напоминая о том, что дракон владеет его магией. Он медленно плавно встал и направился ко мне, завораживая взглядом.
— Лютерция, давай договоримся на будущее…
— О чем? — насторожилась я от его обманчиво-медового тона.
— …что в нашей семье каждый выполняет свои обязанности! — закончил он.
— Я не совсем тебя понимаю, — пожала плечами.
Стейнар подошел вплотную и забрал у меня из рук палку, к которой я примотала кинжал для охоты на рыбку.
— Моя обязанность — добывать пропитание, средства для жизни и обеспечивать защиту нашей семье.
Вглядываясь в черные глаза мужа, поняла, что тот не шутит.
— А моя? — с мрачной иронией поинтересовалась я, уже догадываясь об ответе.
— Не посягать на мужские! — неожиданно усмехнулся наглючий супруг.
— Издеваешься? — прорычала я.
— Даже не думал! — серьезно ответил он.
— Ты знаешь, кто я такая, как меня воспитывали, чему учили и…
— Слава богам, готовить и детей воспитывать ты умеешь, как я понял! — серьезно произнес Стейнар, да только уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Знаешь что… — разозлилась я и уже раскрыла рот, чтобы послать Великого и Деспотичного на все четыре стороны, но, вспомнив про недавний договор, задрала подбородок и приготовилась отстаивать свои права. — Рыбу ловить я тоже люблю!
— Да? — черная бровь насмешливо выгнулась идеальной дугой. А потом он меня огорошил. — Ну извини! Значит, придется оставить за тобой столь приятное женское занятие.
Я раскрыла рот, не зная, как реагировать. Сначала делит обязанности, а потом…
Стейнар одним стремительным броском насадил на нож сразу две рыбины и выкинул на берег. Повернулся вполоборота ко мне, позволив полюбоваться игрой мускулов на руках, и флегматично поинтересовался:
— Потрошить и чистить тоже нравится?
Это занятие я, увы, терпеть не могла, поэтому неосознанно скривилась.
— Тогда оцени, как тебе повезло с замечательным покладистым мужем! — улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, дракон.
Я прищурилась и, показательно умиляясь, спросила:
— Не боишься как-нибудь перехитрить самого себя?
— Нет! — пожал он внушительными плечами, подцепил рыбину и начал ловко потрошить на камне возле воды.
— Уверен? — ехидно полюбопытствовала я.
— Знаешь, милая, опыт приходит с ошибками. И дважды делать их не собираюсь, — ровно ответил он и предложил: — Поможешь на палочки рыбу нанизать?
Вздохнула, чувствуя, что после обычной житейской просьбы и вразумительного объяснения дальше злиться глупо. Сходила к костру и принесла несколько прутиков. Пока мы объединенными усилиями готовили ужин, я сквозь реснички тайком изучала этого неоднозначного мужчину, доставшегося мне в мужья.
Ну что в нем такого, что с первой секунды привлекло мое внимание? Тем более, когда мы встретились, я искала мужчинку, а не мужчину. А Стейнар крупный, мускулистый и сильный, пусть и мельче других представителей клана Сапфировых. Зато мужественности и авторитарности, присущей самцам этого мира, в нем гораздо больше. Умный, но слишком жесткий в решениях и действиях. Хитрый, коварный и не гнушается ничем для достижения результата. Молчаливый, а ведь сама я — болтушка еще та, и долгое молчание меня угнетает. Хотя сегодня он весь день пытался вести легкий непринужденный разговор, рассказывая о землях, над которыми мы пролетали. Я поймала себя на мысли, что характером он немного напоминает мою маму. Хотя ее от сравнения с мужчиной, скорее всего, перекосило бы от злости.
Наблюдать, как Стейнар ловко чистил рыбу, промывал в ручье и складывал на траву рядом со мной, было намного лучше, чем возиться самой. Я засмотрелась на его работу, от души наслаждаясь тишиной и уединением.
Странно, но пока на углях жарилась рыба, сдобренная лесными травами и солью, мы молчали, но я впервые не испытывала дискомфорта по этому поводу. Более того, когда муж немного надавил мне на плечи, приглашая облокотиться на его грудь, протестовать не стала. Ведь так удобнее и гораздо приятнее, чем сидеть как обычно.
Комфортно устроившись таким образом, я настолько погрузилась в мысли и воспоминания, что бездумно ела рыбу, получившуюся сочной и вкусной, забирая кусочки из рук Стейнара. Даже пропустила момент, когда очутилась между его коленей в плену объятий. Из задумчивого состояния меня вернули губы и язык, которые облизывали мои пальчики, затем хриплый голос пощекотал ухо:
— О чем задумалась, цветочек?
Солнце ушло, и в сумеречном лесу сразу потянуло прохладой наступающей осени, а горячее тело мужа согревало лучше печки. Освобождаться из уютного кокона совсем не хотелось, я слегка пожала плечами и ответила:
— О тебе… о себе… о родителях и Атураше. Обо всем, что случилось и должно произойти.
Шершавая жесткая мужская ладонь легла мне на щеку, ласково погладила, а затем зарылась в волосы. Стейнар, чуть теснее прижав мою голову к груди, ровным тоном, но оттого весомо предупредил:
— Я не дам тебе вернуться обратно!
Я приподняла лицо и заглянула в темные, жутковато смотревшиеся в отблесках огня глаза дракона. Черты его лица заострились, выдавая волнение и решимость. Приподняла руку и положила ладонь на упрямый подбородок, погладила большим пальцем скулу, разглаживая напряженные морщинки на смуглой коже.
— Я пришла сюда не за тем, чтобы вернуться! Назад пятками хода нет!
— Почему? — немного расслабился Стейнар, плутовски блеснув глазами.
Он даже не понял, что неосознанно тянулся щекой к моей ладони, словно кот за лаской, вызвав у меня улыбку.
— Потому что через тот портал можно пройти лишь в одну сторону! Действует принцип, по которому нельзя войти в одну реку дважды!
Пока отвечала, решила проверить свое предположение и слегка отвела руку в сторону. Стейнар слушал очень внимательно и в то же время тянулся за моей ладонью.
Тоже нуждается во мне? В моем тепле? Меня охватило уже знакомое чувство нежности к этому мужчине. Мой муж — это слово начало обретать совершенно иной и гораздо более важный смысл. Жизненно важный.
— Лютик, скажи, а когда он откроется вновь? — спросил, хотя скорее потребовал выдать тайну Стейнар.
— Один раз в году — в весеннее равноденствие! — избавившись от груза недоверчивости, выдала я большой секрет, который и так очень долго хранила. Что мне, вообще-то, не свойственно.
— То есть почти через шесть месяцев мы сможем увидеть вход в портал? — уточнил он с некоторым сомнением в голосе.
— Да! Как и моих родных! — усмехнулась я.
— А мама у тебя, случайно, к военным никакого отношения не имеет? — закинул удочку хитрый дракон.
— Моя мама — бригадный генерал и герой нескольких военных кампаний Атураша, — широко улыбалась я.
— Теперь понятно, в кого ты такая драчливая и…
— Я в папу пошла! — буркнула я, вспоминая прошлые обиды.
— Боги, кажется, я уже люблю твоего папу! — неожиданно хохотнул муж.
— С чего это? — недоверчиво прищурилась я. А то мало ли, вдруг издевается и пора дать ему в глаз.
— Как ни странно, но он научил тебя быть женщиной! — шепнул мне в губы Стейнар, придержав на всякий случай.
А затем и вовсе полез целоваться. И так мы увлеклись оба, что вскоре кричали от наслаждения, сливаясь в единое целое.

* * *

Лететь в лапах у черного дракона, помахивая в воздухе рукой, ловить ладошкой ветер да щуриться на солнце — благодать и красотища! За три дня совместного путешествия я исподволь привыкла к его присутствию рядом и частым прикосновениям. Сначала муж обескураживал, постоянно касаясь меня, поглаживая, прижимая к себе, зарываясь пальцами в волосы. Я сначала терялась, когда он самым наглым образом лапал или приставал с неприличными предложениями. Хотя какие уж в лесу, наедине со Стейнаром, могут быть приличия? Никаких!
— Не устал? — На всякий случай спросила дракона, а сама искоса следила за его реакцией.
Стейнар осторожно сместил лапу на моем теле, перехватывая удобнее, чуть теснее прижимая к себе, и довольно протянул:
— Своя ноша не тянет!
Нежность к этому мужчине целиком затопила меня. Я невольно улыбнулась, почувствовав облегчение — не придется покидать теплое уютное местечко. Несложно догадаться, что он каждый шаг просчитывает, каждое действие, чтобы завоевать, привязать меня, но разве можно сопротивляться, когда о тебе искренне заботятся с небывалой осторожностью и тактичностью, невольно вызывая доверие.
И вот сейчас поняла: хитрюга-дракон меня фактически приручил. Иначе почему, затаив дыхание, я ждала ответа. Стей — незаметно для себя начала называть его коротким именем, как обращались к нему близкие друзья, — с самого утра не дал мне взлететь: отвлек внимание сменой ипостаси, а затем схватил в жутковатые когтистые лапы и взмыл в небо. Уже полдня «на ручках» путешествую. И вздремнуть успела, прижавшись к чешуйчатой груди, и эти самые чешуйки поковырять, вызвав недовольный рев их владельца и заработав шлепок по мягкому месту, и даже с восторгом попищать и посмеяться от щекотки, затеянной мужем в свою очередь.
Еще Стейнар третий день молчком, пусть и без особенного удовольствия, терпеливо поглощал рыбу, лепешки с сыром и медом, печеный картофель, который мы в деревне купили по случаю. Сегодня на завтрак даже яблочками не побрезговал, и попробовать долго уговаривать не пришлось. Что мне показалось из ряда вон, ведь драконы — плотоядные хищники во второй ипостаси. Еще при нашем знакомстве видела, как они охотятся и чем питаются. Да и школьная столовая способствовала расширению познаний о кулинарных предпочтениях различных жителей Раша.
Правда, пролетевшую мимо стаю диких гусей хищник проводил тревожным голодным взглядом; хорошо, они на достаточно удаленном расстоянии летели в сторону, противоположную нашей, но обернуться его таки заставили. Похоже, повезло птичкам, что нам не по пути…
— О, смотри, пруд! — радостно встрепенулась я, увидев поблескивающую на солнышке водную гладь внизу. — На обед рыбкой разживемся.
Если бы меня так крепко не прижимали, я бы не почувствовала судорогу, пробежавшую по драконьему телу. Идея с рыбой его, мягко говоря, не впечатлила. Поэтому я решила предложить другую, заманчивую. По примеру Невель с Лисаном обняла дракона за шею, подтянулась, усаживаясь ровнее в огромных лапах, и шепнула, зная, что услышит:
— Может, ты поохотишься, Стей? Я же понимаю, для тебя все, что мы кушаем, не традиционная еда…
Чешуйчатая морда сразу заинтересованно повернулась в сторону улетевших гусей, следом цепкий взгляд устремился вниз, на землю, тщательно обшарил округу. Конечно, дракон был не прочь нормально поесть, но его одолевали слишком сильные сомнения:
— Не могу я оставить тебя надолго одну, и освежевать добычу придется при тебе. Не уверен, что ты к этому спокойно отнесешься. Ты же травоядная…
— Не травоядная! — буркнула я. — Просто наш божественный триумвират запрещает есть тех, кто вскармливается, как и мы, феиды, молоком. А я верю в своих богов, они меня еще ни разу не подводили!
— Понятно! — немного расслабился Стейнар, потом, снова бросив быстрый взгляд в сторону улетевшей стаи, спросил: — А птицы? Те явно не молоком вскормлены…
Пожала плечами, сообщив о само собой разумеющемся факте:
— Они же крылатые! Как я могу их есть?
— А если я съем, ты не очень расстроишься? — с надеждой деликатно поинтересовался любитель мяса.
— Жалко, конечно, птичек, но тебя еще жальче! — призналась я честно.
Его морду пересекла хищная плотоядная гримаса, похожая на ухмылку. Хана пернатым…
— Тогда ты тут повиси в воздухе! Я засек место, не двигайся никуда! Не приземляться, не улетать, не…
— Да поняла я! — рыкнула, раскрывая крылья. — Не маленькая!
Командир драконьей наружности закатил глаза, давая понять, что немало сомневается. А далее, лизнув меня в щеку, поспешил за своим обедом. Да, кому-то сегодня не повезет.
Не повезло сразу двум гусям, которых охотник на привале скоренько ощипал, предусмотрительно скрывшись в кустах возле пруда. Я за это время поймала себе пару рыбешек.
Добытую дичь мы запекли в листьях микши на углях. И снова мне показалось, что муж решил готовить пищу таким образом, чтобы я не смотрела печально на птичьи тушки, нанизанные на палки. Наверняка переживает, как бы не сорвались его грандиозные планы по моему завоеванию.
А я… глядя, с каким жадным аппетитом он расправляется с запеченной гусятиной, не скорбела по птичкам, а неожиданно мысленно пожалела Стейнара. Бедняга, не повезло ему с женой-вегетарианкой.
Мы наелись, излишки рыбы и мяса завернули в листья микши и сложили в котомки. Пока я любовалась игрой мышц на спине и плечах мужа, он неожиданно выпрямился и замер, прислушиваясь. Тряхнул головой и глубоко шумно задышал, принюхиваясь.
— Ты чего? — насторожилась я.
— Я чую магию… и не чую запахов, и звуки исчезли… — ровным, пугающим голосом произнес Стейнар. Затем, стремительно подхватив наши котомки, рявкнул: — Уходим в небо!
Не успели! Раскрыв крылья, я начала взлетать, но сверху на меня свалилась откуда-то взявшаяся рыболовная сеть и уложила на землю. Одновременно между деревьев появился молодой мужчина в черной одежде, формировавший в руках светящийся шар, который спустя мгновение устремился к мужу. Стейнар зарычал от ярости, увидев мое падение, и рванул ко мне, на ходу, по-видимому, пытаясь сменить ипостась: фигура начала размываться, увеличиваясь в размерах.
Я закричала от ужаса, увидев, как магический сгусток несется на дракона, но тот легко отбил его движением руки, заставив меня умолкнуть. Но язычок огня все равно коснулся его пальцев. Замерев от ужаса, я в панике смотрела на мужа, отчаянно испугавшись за него. Все происходило слишком быстро.
Голубое пламя потухло так же стремительно, как и возникло, казалось бы, не причинив ни малейшего вреда. Из-за деревьев начали выступать сомнительного вида личности в изрядно замусоленной, грязной, но достаточно крепкой одежде. Это, однозначно, люди, и явно не семейные, не избалованы женской лаской и заботой. Вот у Невель Лисан бы никогда в такой одежде не ходил.
Я судорожно насчитала человек тридцать — не меньше. И, подтянув котомку, начала вытаскивать свои мечи. Не вовремя я их туда положила, рассчитывая наслаждаться полетом в объятиях своего личного крылатого.
Стейнар знакомо повел плечами, пытаясь сменить ипостась. Еще бы, даже тридцати людишкам не справиться с мощью одного дракона. Но, увы, ничего не произошло. Муж зарычал от ярости, предприняв дополнительные усилия, — все тщетно. Потом нашел взглядом мага и тягуче медленно со смертельной угрозой в голосе произнес:
— Раз ты применил «голубую пыль», значит, заранее спланировал нападение. Может, даже следил за нами, я прав?
Мужчина в черном вышел из тени дерева, немного приблизился к нам, но остановился не близко. Не дурак!
— Мы увидели вас в небе. Грех не воспользоваться случаем заполучить личную фею… — почти весело признался будущий мертвец. — Все считают, что они исчезли, но, похоже, драконы всех феек умыкнули себе!
Эх, погорячилась я с оценкой его умственных способностей.
Страх за жизнь Стейнара отступил, хотя осадок все равно разъедал душу. Оказывается, муж не только не безразличен мне, но весьма и весьма дорог, если меня так шарахнуло с испугу за него, что о себе забыла. Этот мужчина стал мне необходим и, кажется, чуточку любим.
— Для создания «голубой пыли» требуется недюжинная магическая сила. Таким, как ты, не место в банде отребья…
— И где же мое место, дракон? — с иронией спросил маг, сложив руки на груди и явно наслаждаясь своим эфемерным преимуществом.
— На границе с Темными! — процедил Стей таким ледяным голосом, что передернулась не только я, но и все остальные, кому солнышко, слишком ярко отражавшееся в моих крылышках, разум и глаза застило.
Я почти закончила резать сеть мечами, аккуратно выпутывая крылья, когда муж обернулся и предупредил:
— Милая, помни свое место во время драки!
— А где оно? — удивилась я. — Ты мне про обязанности говорил, а про места упустил как-то…
Дальше свора бандитов ринулась на одинокого защитника феечек. И хотя я была полностью уверена в его безоговорочной победе, начала беспокоиться: вдруг ненароком заденут мою главную ценность. Поцарапают или испортят каким-либо образом… настроение.
Недолго думая, сосредоточилась, вплетая свое сознание в общее живое пространство. И призвала на помощь окрестных насекомых. Через минутку горе-грабителям было не до нас. Им пришлось отбиваться от тучи ос, пчел, мошкары и еще массы кровососущих насекомых, жалящих и злых на двуногих разбойников.
Стейнар, оставшись не у дел, отмахнулся от единственного комара, решившегося подлететь к нему, подошел ко мне и раздраженно заявил:
— Я же сказал, защита семьи — моя обязанность!
Рывком расправился с сетью, распутал меня, а я воспользовалась опытом, почерпнутым у подруги-оборотня. Состроила невинную гримаску и, похлопав ресничками, «покаялась»:
— Прости, но мы не успели место моей дислокации обговорить, пока ты свои семейные обязанности будешь выполнять. Я испугалась, вдруг эти дурно воспитанные жадные люди меня затопчут тут ненароком.
Стейнар качнул головой, затем ухмыльнулся, а потом и вовсе расхохотался.
— Пошли! — резко успокоившись, заявил он, проверив, что грабители с воплями разбежались, скрываясь от насекомых.
— Куда? — не поняла я.
— Заклинание распадется к вечеру, не раньше, — мрачно констатировал он. — Сам с себя я его не сниму. И уверен, что ты вряд ли сможешь лететь со мной на руках. Так что придется ножками по лесу топать. — Последнее он произнес с ехидцей, видно, в отместку.
— Пешком так пешком! — беззаботно картинно пожала я плечами.
Подхватывая наши котомки, Стейнар выдал мысль:
— А знаешь, в том, что ты бывшая курсант военной школы, есть свои преимущества.
— Какие? — с недоумением спросила я.
— Марш-бросок по лесу тебя не слишком напугает или утомит. И вечером у тебя не будет повода отказать мне в супружеском долге!
Я зло посмотрела на чересчур практичного мужчину и прошипела:
— Знаешь, что…
— Да знаю, знаю! Я не подарок, но честно предупреждал о похотливости драконов, — весело оборвал меня слишком порядочный муж, тут же облапив.

* * *

…Напротив меня, за дубовым столом, подперев ладонью голову, сидел мой папа в красных холщовых гитанах и внимательно смотрел на меня глазами, так похожими намой. Яркие лучики солнышка, проникавшие в окно и нежно касавшиеся его золотистой макушки, подсвечивали желтую с зелеными крапинками радужку. Красивый у меня папка! Только грусть и сочувствие, отражавшиеся на его лице, и особенно в глазах, встревожили меня. 
— Знаешь, Мякун сказал мне нечто странное, — тихо, словно издалека произнес отец. 
Мне происходящее показалось знакомым, уже пережитым и… пугающим.
— Что конкретно? — в страхе спросила я. 
— Он сказал, что твоя судьба — это война! Нету твоей любви в этом мире. 
Сердце оборвалось, паника затопила с головой. Как же так? Я через столько прошла, а меня снова лишают права любить и быть любимой? А как же Стейнар? Я же встретила его, и он меня любит, я знаю, я чувствую…
Отец замерцал, как иллюзия, и продолжил:
— А потом, когда Жучара на минутку вышел из комнаты, Мякун шепотом добавил, что, если ты любви хочешь, искать ее нужно в другом мире, а этот оставить другой. 
Сердце зашлось в бешеном ритме, я схватила папу за руки и лихорадочно зашептала:
— Да-да, я оставила Атураш Мануле. А свою любовь я никому не отдам! Он только мой! 
— … если ты любви захочешь, ищи ее в другом мире, а все, что в этом, оставь другой… — с укоризной вещал папа. 
— Да мне ничего и не надо… Мне нужен только он… и его любовь… — чуть не плача, шептала я, с ужасом вспоминая одиночество и Атураш.
— …если ты любви хочешь, ищи ее… а все… оставь другой… — тихий предупреждающий шепот почему-то набатом звенел в голове, а желто-зеленые глаза смотрели пытливо, словно папа хотел донести что-то еще, слишком важное, что нельзя передать словами. 
— Я нашла ее и никому не отдам! — закричала… и проснулась в холодном поту.
Судорожно вздрогнув, раскрыла глаза и тут же встретилась с внимательным взглядом дракона. Большая круглая луна висела над нами, освещая окружающее пространство. За четверо суток я, кажется, уже привыкла просыпаться в надежных, согревающих и укрывающих от всего на свете объятиях. Вот и сейчас, увидев его, с облегчением продышалась, избавляясь от липкого страха.
— Тебе что-то приснилось, девочка моя? Успокойся, — заботливо склонился ко мне Стей, плотнее сворачивая вокруг кожистое крыло, пряча от ночных кошмаров.
Я благодарно прижалась щекой к чешуйчатой груди и попыталась обнять огромного дракона, но лишь за основания крыльев смогла ухватиться. Но мне достаточно было просто ощутить его, убедиться, что он со мной рядом, что отец мне лишь приснился и впервые в жизни почему-то в кошмаре.
Ритм моего пульса постепенно замедлялся, подстраиваясь под мерный сильный стук драконьего сердца. Судя по звуку, оно у него большое, любящее, ведь я чувствую его биение всем телом и душой.
— Лютик, что случилось? — пустил дымок из ноздрей разволновавшийся дракон.
Устыдившись своей слабости, не захотела рассказывать самый большой на данный момент страх, поэтому, не задумываясь, ляпнула первое, что пришло в голову:
— Да переживаю — яйца что-то давно не снились. Вдруг не к добру…
Стейнар замер и настороженно поинтересовался:
— Какие яйца?
Я поерзала, устраиваясь под надежным крылом спать дальше, зевнула и выдохнула:
— А, не бери в голову…
Сама же мысленно попросила богов, чтобы в эту ночь мне приснились чудесные, белые такие, красивенькие большие яйца. Я согласна их высиживать! В конце концов, ради любви на все можно пойти…

* * *

До земель клана Сапфировых осталось два дня лету. Ландшафт постепенно менялся. Лесостепи плавно переходили в холмистые равнины, изрезанные реками. Собственно, ничего необычного, подобное я на Атураше уже видела, зато дракон успешно развлекал меня рассказами о жителях Раша, особенно о тех, кого на родине встречать не доводилось. В основном о людях и эльфах, о своем племени он говорил мало, сославшись на то, что скоро сама все увижу, потрогаю, и времени у меня будет предостаточно — вся жизнь.
Стоило на горизонте замаячить шпилям гномьей столицы, Стейнар решительно запретил мне лететь самостоятельно, опасаясь повторения нападения — вдруг кто разглядит золотые крылышки бесценной феи. И вообще, сдается, в супруги мне достался нервно-тревожный тип, а ведь был образцовым капраном — сдержанным и спокойным.
Раньше, когда меня муштровали да сортиры чистить через день заставляли, и то свободы было больше. А теперь? По нужде отойти на несколько шагов, в ближайшие кустики, — непозволительный риск и безответственное отношение к своим супружеским обязанностям. Причем главным из которых является, ни много ни мало, оберегание душевного покоя мужа! А какой покой у мнительного ревнивого дракона-параноика, которому за каждым кустом постоянно мерещились извращенцы, колдуны, похитители феечек и убийцы?! Никакого! Поэтому волей-неволей я воспринимала себя не просто не подарком, а, можно сказать, совсем-совсем не подарком. И ощущение это росло с каждым совместно прожитым днем, а настроение стремительно падало.
С наступлением сумерек дракон снизился над почти пустым трактом: всего пара повозок медленно катилась в сторону большого двухэтажного здания, возле которого их скопилось уже приличное количество. Оно и понятно — дело к ночи. Сегодня утром я чихнула ненароком, в результате муж решил заночевать в таверне, посчитав меня простудившейся. С одной стороны, безусловно, приятно, что о тебе тщательно пекутся, с другой — за кого меня принимают? Я — феида! Воин! А не жалкая лесная дриада, что от любого шума прячется в дереве.
Приземлившись возле таверны, быстро проверила янтарит на лбу, причесала волосы, поправила рубашку, подаренную Невель, и темные штаны из «дошкольного» запаса одежды. Мы зашли внутрь, и я со стоном досады прижалась к обнаженному мужнину плечу, уткнувшись в него носом и пытаясь дышать через раз. На нас с огромным интересом уставились другие путешественники, коих здесь набралось десятка с два, разных рас и возрастов. Видимо, с драконьей формой присутствующие были знакомы, и стоило Стейнару сверкнуть по сторонам суровым выразительным взглядом, большинство тут же отвернулось.
Навстречу нам из-за стойки вышел хозяин — невысокий, солидного возраста и комплекции гном. Мне по плечо, но зато раза в два шире. Без заискивания, но весьма уважительно коротко поклонился и глухим голосом, негромко, почтительно обратился:
— Добро пожаловать в мое заведение, Стейнар Сапфировый. Рад вас приветствовать вновь. Давно не появлялись…
Стей кивнул в ответ, попытку выяснить причину долгого отсутствия в этих местах проигнорировал. Затем, приобняв меня, прижимая к боку, приказал:
— Мортус, ужин на двоих для нас с женой! Чтобы рядом никого! И комнату на втором этаже. — Вспомнив еще что-то, добавил: — И ванну с горячей водой.
Хозяин, названный Мортусом, узнав о моем статусе, понимающе улыбнулся, поздравил нас и быстро провел подальше от входа к очагу, где скорее для дополнительного освещения, чем для обогрева, потрескивало небольшое полено.
Мы расположились рядышком за основательным дубовым столом, рассчитанным на четверых посетителей, и я, наконец, смогла немного расслабиться. Запахи горящего дерева и мужа перебивали неприятный фон других гостей.
— Скажи, неужели ваши избранницы всю жизнь мучаются в окружающем мужском зловонии? — мрачно спросила я.
Стейнар пожал мощными плечами, потом в своей привычной тягучей, словно патока, манере говорить произнес:
— Ко всему привыкают! Ведь и к моему аромату с феромонами ты привыкла довольно быстро.
— Ну не скажи… — протянула с сомнением. — Я рядом с тобой ощущаю себя взведенным арбалетом. Постоянно возбуждена и…
Увидев лукавый довольный блеск в черных глазах, захлопнула рот. Ни один секрет не держится, безобразие!
— Это как с цветком, — улыбнулся Стейнар, положив ладонь мне на основание шеи и начав массировать. — Сначала благоухает сильно, ярко, а потом настолько привыкаешь, что перестаешь чувствовать. Но стоит хоть ненадолго отвлечься от него или ветру подуть, аромат вновь усиливается и дурманит.
— То есть эта вонь будет сопровождать меня по жизни?! — подытожила я туманные разъяснения.
Муж не успел ответить — к нам подошла пышногрудая рыжая девица из людей узнать, что будем заказывать. Услышав мои предпочтения, она не смогла скрыть удивления, а когда повернулась к дракону, ее будто подменили. С такой кошачьей грацией двигалась и едва не мурчала, что мне весьма не понравились ее замашки.
Нам быстро принесли закуски и кружки с сидром. Но вместо того, чтобы радоваться вкусной еде и покою, мне стало не до этого. Потому что увидела, каким заинтересованным взглядом — мой! — муж нырнул в слишком открытое декольте служанки. Пусть на мгновение, но все же…
Я маленькими глоточками пила сидр и пылала негодованием. Мало того, меня впервые в жизни грызла ревность. Настроение испортилось окончательно!
Девушка принесла Стейнару огромную отбивную с горкой ароматной вареной картошки, а мне — вареники с вишневой начинкой. Но аппетит пропал, потому что молочная пышная грудь нахалки буквально вываливалась из декольте под носом у муженька. А бесстыжая соблазнительница чужих мужчин с деловым видом убирала несуществующие крошки с чисто выскобленного стола.
Меня так и подмывало дать пинка по не менее пышному заду мерзавки, от чего ту спасло только кислое выражение на лице Стейнара, сменившееся отчаянным и расстроенным. Кажется, ему тоже расхотелось есть, он внимательно поглядывал на меня и с раздражением — на навязчивую служанку. Затем не выдержал и рявкнул на ту:
— Свободна!
Красотка испуганно вздрогнула и убралась прочь.
Стейнар перевел взгляд на меня и почти умоляюще попросил:
— Лютик, успокойся, а?! Я голодный, как темный, а ты мне ужин портишь.
— Я? — изумилась я обиженно.
— Твоя ревность жутко пахнет! — почти виновато ответил он.
— В каком смысле? — опешила я, невольно принюхиваясь к себе.
— Чем сильнее ревнует избранная, тем омерзительнее воняет объект, вызвавший негативное чувство. А от той девицы несло так, словно тут толпа нежити прошлась.
Я гневно прищурилась, готовая на пальцах объяснить, кто в этом виноват, но провинившийся все прочел на моем лице и поторопился оправдаться:
— Да я исключительно по привычке посмотрел, а ты сразу завелась. Мне, кроме тебя, никто не нужен и не интересен.
Я успокоилась, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила вкрадчиво спросить:
— Стей, дорогой, а скажи-ка, пожалуйста, подобное только с избранной происходит? Или когда ревнуют мужчины, женщинам тоже невкусно жить?
Великий и Ревнивый отвел глаза в сторону, явно не желая говорить правду, но ответ мне уже был не нужен.
— Поня-я-ятно, — зло прошипела я.
— Не совсем! — решил-таки прояснить ситуацию неожиданно помрачневший муж. — Ревность лишь усиливает неприятные запахи, а взаимная любовь и полная уверенность в супруге, наоборот, сглаживают их.
— Поня-я-ятно, — немного смущенно протянула я.
Мы молча поели и потихоньку болтали за горячим чаем, когда в таверну зашли четверо здоровенных, симпатичных, шкафообразных брюнетов в кожаной драконьей форме, вызвав едва ли меньшее внимание окружающих, чем мы. Увидев Стейнара, высокие могучие гости направились к нам.
Я мысленно, а может, и не только, застонала — сейчас начнется испытание моего обоняния на прочность. Но в этот момент муж поставил локоть на стол и, щелкнув пальцами, создал высокое красное пламя. Драконы замерли на полпути, перевели взгляд на меня и быстро осмотрели. Все четверо расплылись в хищных довольных улыбках и наперебой начали поздравлять Стейнара с обретением избранной. А он с важным напыщенным видом принимал поздравления. Меня лишь назвал по имени — не более. Я надулась как мышь на крупу от незаслуженного пренебрежения.
Драконы уселись за стол подальше от нашего, но один из них, с красным шарфиком на шее, подошел к нам. Напрасно я приготовилась страдать — ничего неприятного не почувствовала. На мое везение, этот — женатый!
— Аматис Аметистовый! — вежливо представился брюнет с фиалковыми глазами, присаживаясь за стол.
— Лютерция Пче… — по привычке начала я, но, поймав напряженный взгляд Стейнара, исправилась: — Лютерция Сапфировая.
Муж зачем-то придвинулся ко мне и прижал к боку, таким образом насторожив.
Аматис осторожно, тихо поинтересовался, наверное, чтобы посторонние не услышали:
— Старейшины сообщили о появлении на Раше феи… И говорят, Сапфировые уже заявили на нее право…
Я поморщилась — ох уж это навязчивое драконье право для феиды! — что не укрылось от Аметистового.
— Старейшины зря пыль поднимать не будут! — флегматично произнес Стейнар.
— Лютерция, вы — фея? — обратился ко мне Аматис.
— Фея! — предчувствуя дальнейшее, печально согласилась я.
— Она — моя! — грозно предупредил Стейнар.
От вибрирующих «рычащих» ноток в его голосе меня пробрала дрожь желания и удовлетворения. Такой собственник и ревнивец непременно защитит свою женщину от любой опасности. Эх, я точно влюблена!
— У меня трое сыновей! — Аматис запальчиво кивнул в сторону трех других драконов. — Шляются по… — запнулся и дальше, более осторожно выбирая слова, продолжил: — Моя жена мечтает о внучках, а я даже невестку не могу ей подарить. Ты можешь себе это представить?
— Могу! — ухмыльнулся Стейнар, неожиданно пересаживая меня к себе на колени.
Мужнин подбородок коснулся моей макушки, а широкие ладони переместились ко мне на живот, закрывая почти полностью. Он глубоко вдохнул и счастливо выдохнул:
— Теперь точно могу!
Аматис раздраженно сверкнул глазами:
— Когда твоя жена год за годом будет просить богов о дочери или внучке, поверь, только тогда ты поймешь меня!
— Может быть! — снова равнодушно согласился Стейнар, согревая дыханием мои волосы и кончики ушек. — И что ты хочешь?
— Мы проводим вас до клана Сапфировых, а взамен… — попытался торговаться Аматис.
— Ты думаешь, я нуждаюсь в провожатых? — ледяным тоном перебил Стейнар.
Аматис хитро ухмыльнулся, ничуть не собираясь отступать:
— Хорошо! Мы просто составим вам компанию, а по дороге Лютерция благословит моих мальчиков…
— И? — поторопил его Стейнар.
— Десятая часть моего годового дохода — ваша! — подался всем корпусом к нам супруг жаждущей внуков драконицы.
Почувствовав, что мой муж готов согласиться, твердо заявила:
— Любовь не продается! Не меняется! Ее надо заслужить! А главное — найти самому. Без поисков и стремления благословение ничего не стоит.
Я ожидала, что Стейнар будет спорить или настаивать на взаимовыгодном сотрудничестве с Аметистовыми. Но Сапфировый промолчал, крепче обняв меня.
— А разве благословение не поможет в поисках? — осторожно спросил Аматис.
Я качнула головой:
— Только в одном случае, если ты уже нашел любовь. Благословение соединяет, позволяет полнее ощутить чувства друг друга… способствует рождению детей… как я слышала.
Взгляд Аматиса вспыхнул алчным огнем:
— А если меня благословить?
— Зачем?
— Моя Мариса хочет внучку… или дочку. Раз уж наши оболтусы не в состоянии исполнить мечту матери, то почему бы мне самому не постараться? — напыщенно заявил Аметистовый и расплылся в хитрой ухмылке.
Похоже, не только Стейнар целеустремленный и любыми путями добивающийся своей цели дракон.
— Ваши чувства неоспоримы! — от души улыбнулась я настойчивому Аматису. — Думаю, вас можно благословить!
— Не здесь. Сумма та же! — ровным голосом добавил Стейнар.
— Любовь не… — я аж поперхнулась. Доведут они меня…
— В курсе, любимая! Но если планку не выставить сразу, то тропа к нашему дому значительно расширится — замучаемся пыль глотать! — с иронией пояснил Стейнар, заботливо погладив меня по спине.
— Поня-а-атно, — в который раз протянула я.
Надо же, муж у меня отнюдь не меркантильный, а самый что ни на есть рачительный и предусмотрительный домохозяин! Я не выдержала, повернулась к Стейнару и нежно поцеловала во вкусную щеку.
Обговорив детали «сделки», Аматис вернулся к сыновьям. А мы пошли в выделенную нам комнату. Поднимаясь по лестнице, я спросила:
— А зачем ты факел из пальца устроил?
— Красный — цвет семьянина! Обычно в кланах все женатые носят одежду с оттенками красного. Это сигнал для любого свободного, чтобы не раздражал своими запахами.
— Поня-а-атно, — привычно ответила я, усваивая новую информацию.

* * *

Солнечный лучик согрел мою скулу, потом переместился на веко, уговаривая проснуться. Я отвернулась и, приоткрыв глаза, уткнулась взглядом в обнаженную мужскую грудь. Стейнар лежал на боку лицом ко мне и спокойно спал. Резкие черты лица смягчились, сейчас он выглядел очень милым и каким-то домашним, что ли. Может, потому, что мы впервые проводили ночь в постели?
Скользнув восхищенным взглядом по мощным плечам и груди, я не смогла отказать себе в удовольствии провести ладошкой по расслабленной мужской руке, чтобы потрогать рельефные мускулы. Следом и вовсе придвинулась и, уткнувшись носом мужу в грудь, с удовольствием вдыхала его запах. Какой же он вкусный…
— Доброе утро, любимая! — хрипловатым со сна голосом приветствовал он, одновременно положив мне на талию тяжелую ладонь.
Вечно лезущая на рожон, воинственная, болтливая и острая на язык Лютерция Пчелка, в одночасье став Лютерцией Сапфировой, непостижимым, загадочным образом начала меняться. Рядом со Стейнаром я все чаще испытывала не свойственные мне раньше стеснительность и неуверенность, а самое удивительное — слушалась мужа. Гораздо реже ругалась с ним, дерзила и спорила по пустякам. Мало того, хотела сделать что-то невероятное, чтобы он лишний раз улыбнулся и посмотрел, как тогда… в первое наше совместное утро. С восторгом, нежностью и обожанием. Ведь никто и никогда так не смотрел на меня! Словно я — центр целого мира! Пуп земли!
Вот и сейчас, чтобы увидеть его глаза, я специально задрала голову — а вдруг сегодня повезет. И… вот они — желанные чувства, отражающиеся в черных омутах глаз. Как мало, оказывается, фее надо для счастья! Просто каждое утро встречать такой взгляд. И день. И вечер.
Я невольно расплылась в счастливой улыбке, обняла мужа за шею и потянулась за поцелуем. Стейнар передвинул ладонь на мое бедро, затем огладил живот, ягодицы и польщенно проурчал:
— Ум-м… какое доброе утро…
Плавно переместился, склонился надо мной, опираясь на локоть, а второй рукой послал по моему телу горячую волну удовольствия. А когда обхватил ставшую невыносимо чувствительной грудь, я застонала от восторга. Кажется, сегодня он решил свести меня с ума, неторопливо лаская руками и губами каждый кусочек ставшей необыкновенно чувствительной кожи, при этом жадно разглядывая и следя за моими эмоциями. А в его глазах я видела отражение своей страсти и дикого желания. Вцепившись в мужские плечи, тихонько всхлипывая, постанывая от нетерпения, выгнулась под ним, потерлась животом, потом обняла ногой его бедро, всем своим существом стремясь навстречу чуду, которое творили со мной нежные мягкие прикосновения. Наконец мужчина приподнял мои бедра и проник внутрь, по-прежнему не разрывая нашего зрительного контакта.
Томительно медленно двигаясь, Стей обхватил мое лицо ладонями, не давая отвернуться, и пил меня взглядом. В такой слишком глубокий, слишком интимный момент, глядя глаза в глаза, неожиданно хрипло выдохнул:
— До сих пор не могу поверить…
Обнимая ногами Стейнара за талию, невольно подаваясь навстречу каждому его движению, ощущая, что разрядка близка, просипела:
— Чему?
Движения стали резкими, сильными и частыми, вены на шее мужа напряглись, а по виску побежала капелька пота. Умопомрачительный мужской аромат вновь туманил мысли, поджигая кровь в венах, а мы, не отрываясь, смотрели друг на друга.
— Что, наконец, нашел тебя! Что люблю! Очень… И вообще, способен любить!.. — прохрипел муж, запрокидывая голову и с рычанием отдаваясь бешеному ритму страсти.
Невозможно солгать в такой момент, глядя глаза в глаза. Благодаря магии любви я чувствовала эмоции влюбленного мужчины, особенно когда он открылся, как сейчас… Потом мое тело захлестнуло волной наслаждения, дрожью прокатившейся до кончиков пальцев, из горла вырвался хриплый протяжный стон. Через несколько мгновений к нему присоединился рык Стейнара. И когда его и мои ощущения накрыли меня с головой, на миг лишая сознания, во мне, наверное, что-то новое открылось. Словно нашелся тайник, в котором прятались все самые сокровенные мечты, надежды и желания и всем скопом полезли наружу. Одновременно с этим в груди привычно нагрелось — и знакомый рой золотых искорок-звездочек, вырвавшись на свободу, взмыл к потолку, а потом дружной веселой стайкой ринулся обратно и окутал нас золотым покрывалом, впитываясь в кожу, согревая меня от кончиков ушей до мизинчиков.
Распахнув глаза, не в силах пошевелиться, я любовалась чудом, что сотворила сама. Стей, не спеша покидать мое тело, радостно изумился:
— Ты нас снова благословила? Или я настолько неповторим, что ты звездами фонтанируешь?
— Ну… э-э-э… — смутилась я, не зная, как ответить.
— А разве два раза можно одну любовь благословить? — заинтересовался он.
— Одну — нет! — предпочла ответить честно. — Мы с Невель в школе у девушки-мага, повернутой на всяких приворотах, любовных зельях, ну, и феях тоже, спрашивали. Хотелось узнать, что феиды умели в древности, а потом отринули за ненадобностью. Или просто позабыли, выживая в новом мире.
— Тогда почему у нас вышло два раза? — хрипло спросил Стей, пристально глядя на меня, сместившись вбок и подперев голову кулаком.
Лежать под его взглядом обнаженной мне было неловко, поэтому натянула на себя простыню и осипшим от волнения голосом предположила:
— По-видимому, когда рождается ответная любовь, благословение случается вновь.
Если честно, я опасалась отвечать на этот вопрос. Мало ли как мужчина среагирует?! Ведь для меня стали откровением собственные чувства, которые в полной мере сама только сейчас осознала, которыми вот только что прониклась до глубины души.
Я прикрыла глаза, очень остро ощущая и его изумленный недоверчивый взгляд, и горячий бок, и волосатую мускулистую ногу.
— Ты любишь меня? — глухо переспросил мой недоверчивый дракон.
Горло пересохло, я лишь кивнула, не решаясь посмотреть ему в глаза. А затем и вовсе позорно спряталась у него на груди, подобно ребенку накрывшись простыней с головой.
— Лютик? — Край ткани приподнялся.
— Угу…
— Лютерция! — рявкнул Стейнар.
Чуть не взлетев с кровати, я невольно уставилась на него. А в ответ на меня посмотрели шальные черные глаза, в которых горели восторг, любовь, обожание…
— Люби меня! Люби как можно крепче! — рыкнул он уже счастливо, одаривая невероятно светлой счастливой улыбкой.
— А феи по-другому не умеют! — расслабилась я, мысленно отметая свои страхи.
Затем мы целовались как ненормальные, но дальше поцелуев дело не пошло — Аметистовые помешали. Начали громко стучать в дверь, намекая, что уже утро, завтракать пора и им явно не терпится. Я тихонько хихикала, а Стейнар приглушенно ругался, пока мы умывались и одевались, и все равно светился от счастья. А что жене, обычной феиде, надо? Чтобы ее любимый мужчинка был сыт, доволен и здоров.
Видимо, мое ответное чувство придало большей уверенности Стею, потому что сегодня драконы не воняли столь сильно и дурно, как в форте на Темных землях. Мы быстро поели, запаслись провизией в дорогу и полетели.
Посмотреть поближе столицу гномьего царства не получилось — не дали, несмотря на мои сначала неуверенные просьбы вроде «хоть одним глазком взглянуть, а то на Атураше гномов нет», а потом и капризные требования, что у меня с собой слишком мало одежды. Но на все поползновения Стейнар неизменно отвечал отказом, мотивируя опять-таки безопасностью, а по поводу покупок — что все равно бессмысленно. В клане мне сошьют новую одежду согласно традициям и поверьям драконов. Аметистовые тоже ему поддакивали — кивали головами, соглашаясь, мол, таковы правила для всех избранных чешуйчатых.
В течение суток холмистая местность стала более каменистой и изрезанной вначале глубокими оврагами, а потом и целыми каньонами. Вскоре мы покинули земли гномов. А к вечеру второго дня добрались до границы территорий нашего клана. Нашего… Как много для меня в этом слове!
На стоянке в одном из ущелий я благословила любовь Аматиса. Это было невероятное, прекрасное зрелище. Магия, обволакивая дракона, неистовствовала от счастья, будто жаждущий напиться воды путник добрался на последнем издыхании до вожделенного источника. Искорки сиянием соперничали со звездами на небесах, а у меня в груди было не просто тепло, а горячо — настолько велика оказалась любовь Аметистового дракона к своей супруге. Пока я «остужалась» после благословения в ближайшем ручье, рядом сидел Стейнар и, поедая меня жадным взглядом, обещал, что его любовь будет еще сильнее. Даже страшновато стало… Так и сгореть можно…
Самое удивительное, что младший сынок Аматиса — Амон — тоже оказался с секретом. Только я выбралась из ручья в мокрой одежде, как в груди снова начал тлеть уголек, а парочка появившихся искорок нетерпеливо позвала меня к парню. Под недоуменными взглядами мужчин я босиком прошлепала по камням, оставляя за собой мокрый след, и с опаской активировала свой резерв, выпуская магию любви на свободу. В этот раз пожара в груди, слава богам, не случилось, все прошло как обычно. Не успел папаша Аматис поинтересоваться у своего непутевого сына, в кого тот успел влюбиться, искорки понеслись прочь от нас, а за ними вдогонку, не раздумывая, унесся Амон.
Проводив задумчивыми взглядами уже едва видневшийся хвост младшенького, старшие с надеждой посмотрели на меня. И надежда эта отдавала угрожающе-ожидающим душком: драконы явно почувствовали себя обделенными, и им такая несправедливость пришлась не по нраву. Я шустро забралась на колени к своему защитнику и уже оттуда, разводя руками и пожимая плечами, пояснила, что они пока пустые. Нечего благословлять.
Аметистовые спешно попрощались и полетели домой. Особенно торопился Аматис — видимо, спешил исполнять мечты своей Маризы о дочке…
Горы становились все выше, а воздух — прохладнее. Пригодилась теплая шерстяная жилетка, что умница Невель посоветовала мне купить в одной из человеческих деревень. Солнце в горах было настолько яркое, что иногда собственные крылья слепили меня саму, отливая золотом и травяной зеленью. А янтарит на лбу грел ровным теплом, буквально переполненный энергией. Да и я бурлила энтузиазмом, позитивом и… любовью к своему дракону, постоянно поглядывая на него, глазами лаская блестящую черную чешую, под которой перекатывались мускулы. И частенько ловила на себе его внимательный взгляд, в котором светились нежность и любовь.
Дракон спокойно, размеренно махал крыльями, никуда не торопясь и расслабившись на территории Сапфировых. А я носилась по округе, знакомясь с горной природой и пытаясь отыскать загадочные зеленые места, которые, как обещал муж, обязательно мне понравятся. Пока вокруг только всех размеров камни да редкие кустики, в которых и скрыться-то нельзя, да одиночные пучки травы.
— Странно! — ехидно протянула я, подлетев ближе к Стейнару и погладив по морде. — Ты говорил, что ваши территории самые охраняемые?! А мы летим уже пару часов, а ни одного караульного я до сих пор не увидела… Непорядок!
Сначала донесся отвратительный запах, выдавший присутствие где-то поблизости холостых чешуйчатых мужиков, а затем сверху раздалось не менее ехидное заявление:
— Стей, может, ты уже соизволишь представить нас своей избранной?
Мы дружно задрали головы, только он с досадой, а я, вздрогнув от неожиданности и удивления. Накаркала! Уже почти полгода прожила на Раше, а все не привыкну, что, помимо единственной феиды, здесь летают демоны и драконы. И небо над головой тоже надо контролировать! Стало стыдно от своего непрофессионализма.
— Красивая-а-а… — донесся сбоку еще один громоподобный бас.
Я судорожно осмотрелась и узрела пять драконьих особей знакомого вида. И все чернокрылые, вытянув любопытные оскалившиеся морды, внимательно рассматривали меня. Что-то мне в лапки к Стейнару захотелось неожиданно.
— Лютик, свет мой, не вертись, это все свои! — нежное обращение ко мне совершенно не вязалось с убийственным выражением в глазах, каким он «обласкал» каждого сородича.
И все же меня представили всем пятерым охранникам, каждый из которых носил имя, начинающееся на «С», означающее принадлежность к одному клану Сапфировых. По сути, они в разной степени являлись родственниками друг другу. Я совсем недавно узнала, что Сафир и Сеффрат — двоюродные братья Стейнара.
Внизу, по тракту, узкой лентой вьющемуся вдоль ущелья, двигался длинный обоз в сопровождении всадников. Заметив мой интерес, один из наших спутников любезно пояснил:
— Обоз! Через наши земли проходят два оживленных тракта и приносят нам хороший доход, хотя хлопот — не меньше.
— А хлопоты какие? — заинтересовалась я.
— Обвалы, сели… ну или грабители, бывает, тупят и сюда забредают. Приходится спасать, защищать и наказывать…
Понятливо хмыкнув, я неуверенно улыбнулась будущим родственникам, чтобы начать налаживать отношения. Однако мой жест доброй воли Великому и Ревнивому не понравился — сграбастал в лапищи и прижал к мощной груди. И ладно бы только это, но отвратительный запах усилился в разы. Кое-как втянула крылья, а затем почесала грудь своего подозрительного дракона, заставив нагнуть морду, чтобы шепнуть:
— Феиды верные! Если полюбили, то до последнего вздоха! А ты мне уже сейчас все обоняние напрочь отшибаешь…
Под веселые мужские смешки мы пролетели еще над двумя обозами, и нам махали крылом или руками. А потом пролетели широкую долину, окруженную крутыми горами, с множеством горячих источников, от которых поднимался белесый пар. Низкорослые деревца образовывали фруктовые сады, и самое замечательное, от чего просто глаз было не оторвать, — целые террасы, покрытые яркими густыми разноцветными коврами цветов, на которых работали женщины. Вокруг сотен пещер на склонах гор яркой зеленью пестрели возделанные, тщательно лелеемые террасы с овощными культурами и плодовыми деревцами. Там я тоже увидела женщин и несколько мужчин, занятых земельными работами.
В какой-то момент я поймала себя на том, что, как маленькая, раскрыв рот от восторга и удивления, любуюсь окружающим пестрым, ярким пейзажем, глубоко вдыхаю усиленные горячими источниками, солнцем и почти замкнутым пространством ароматы растений. Снизу доносился стрекот цикад и кузнечиков вперемежку с низким пчелиным гулом, а сверху далеко разносились крики орланов. В краю благоденствия и процветания царила мирная дневная суета, радуя глаз и невольно вызывая улыбку.
— Это общая каверна! — довольно блеснув черными глазами, просветил меня муж. — Она образовалась в жерле потухшего вулкана. Там, внизу, мы отмечаем праздники, собираемся на вечерние посиделки, решаем любые вопросы. А живем в пещерах на стенах. Поверь, это дополнительная безопасность для драконьих семей. Ведь у не многих разумных обитателей нашего мира имеются крылья, чтобы напасть с воздуха…
Мимо нас пронеслась стайка маленьких дракончиков, которые, засмотревшись на меня, от неожиданности столкнулись и чуть не сверзились вниз. Слава богам, все обошлось, благодаря нашим охранникам.
Затаив дыхание, намертво вцепившись в Стейнара — я по-прежнему летела «на ручках», — не могла поверить, что эта цветная долина — мой новый дом.
— В основном женщины следят за детьми, ведут дома и занимаются цветоводством, — продолжил рассказывать мой муж. — Большинство эссенций для духов производят драконьи кланы.
— Ну разумеется… — ехидно прокомментировала я.
Стейнар оскалился — усмехнулся, надо полагать, — лизнул меня в щеку и продолжил:
— Мужчины клана занимаются добычей сапфиров в горных шахтах. Особенно это молодняка касается — каждый дракон таким образом свою первую семейную казну формирует. И, конечно же, управляем делами, охраняем, часть из нас с Темными воюет…
— Ты хочешь продолжить служить? — неприятно удивилась я. А про себя решила, что если он улетит на войну, то и я тоже. Чем я хуже?!
Видимо, он прочитал это на моем лице, потому что мрачно заметил:
— Лютик, ни один женатый дракон не оставит семью больше чем на сутки. И то — в крайнем случае!
Летящий рядом дракон, хохотнув, добавил:
— Наши жены не ночуют в холодных одиноких постелях!
Хитрят чешуйчатые, ой, хитрят! Причина такого их отношения к своим супругам очевидна. Я подозрительно и насмешливо посмотрела на мужа. Вот уж повезло встретить ревнивых собственников…
Мой дракон смешно закатил глаза, изображая досаду.
— До вечера! — наши сопровождающие махнули крыльями и, развернувшись, удалились.
Стей взял курс влево и теперь летел над долиной, иногда едва не касаясь выступов горы. Меня же заинтересовали пещеры: часть из них украшали небольшие, а кое-где и огромные красные флаги.
— А зачем здесь флаги? И почему не у всех? — сразу поинтересовалась я.
Муж, резко спикировав, приземлился на широкую площадку возле одной из пещер. Рядом с входом реяло на ветру довольно приличных размеров полотнище. Поставив меня на ноги и сменив ипостась, он, наконец, ответил, тягуче медленно, будто с удовольствием перекатывая слова во рту, смакуя:
— Это не флаги, а знаки семейного статуса. Я же говорил: не каждый дракон имеет право носить красный цвет или украшать им свое жилище.
Я невольно улыбнулась, услышав нотки гордости и самодовольства в голосе дракона, получившего это право.
— Привет, соседи! — гаркнули справа от нас.
Резкие черты лица Стейнара скривила кислая фальшивая улыбка. Он неторопливо обернулся и без энтузиазма приветствовал соседа:
— Привет, Саймар! Знакомься — это моя Лютерция!
Продолжить разговор мне не дали, Великий и Ревнивый, подталкивая меня в спину, поспешил к входу в пещеру. Скрывшись с чужих глаз, он почти приказал:
— Так, появится время, первым делом благословишь Саймара!
— Почему именно его? — удивилась я и осторожно предположила: — У него несчастная любовь?
— Нет, он наш сосед!
— Не улавливаю связи! — начала раздражаться я.
Сложив руки на груди, он тоскливо и как-то обреченно ответил:
— Мой троюродный братец холостой, одинокий, нудный, и после работы делать ему нечего, как правило. Его не выносит ни одна драконица клана, а тут… ты. Придется мне терпеть его общество, а тебе — вонь!
— Может, прямо сейчас попробуем проверить? — испугалась я таких перспектив. — Вдруг повезет…
— Вряд ли! — разочаровал Стейнар и сразу поспешил предупредить: — Но ты не стесняйся проверять его почаще. Вдруг найдется какая-нибудь ду… хорошая женщина…
Укоризненно посмотрела на Стейнара и ткнула в бок.
Войдя в свой новый дом, я обомлела. Красный цвет присутствовал везде! На гобеленах, коврах, вышитом покрывале, лежавшем на огромной кровати, обитых парчой стульях и креслах. И еще — на невероятно легких женских нарядах из воздушной струящейся ткани, разложенных на сундуках, стоящих вдоль стен.
— А когда ты успел здесь все украсить… таким знаковым цветом? И купить? — заподозрила я неладное.
Муж скользнул ладонями по моим плечам, заключая в объятия, и прижал к себе:
— Это не я, любимая! Это моя мама с тетками и подружками постарались. Все сшили для тебя сами… на первое время.
— То есть они все знают, что ты… что я… что мы… — Я не знала, как высказаться, потому что мысли опережали одна другую.
Его нос коснулся моей макушки и согрел дыханием.
— Да! Весь клан знает, что от моего лица именем Сапфировых на тебя заявлено право. И сейчас те, кто нас встречал, объявят всем в нашей долине, что мы — истинная пара, полная, что ты — моя избранная, а не только любимая женщина.
— Ох… — только и смогла выдохнуть я.
До меня сейчас в полной мере дошло, как бы я здесь жила, если бы не любила сама, а тем более не была бы избранной. Бездетная, не любящая мужа фея в замкнутом мирке драконов, где каждый брат, сват, дед… Это не с подружками на досуге обсуждать — что да если…
Я испугалась до темных, так что горло перехватило, и пролепетала:
— Ты готов был пойти на такое? Использовать вторую часть вашего закона Древних? — Руки мужа давили стальным кольцом. — Лишить себя и меня всего? Обречь на жизнь здесь?
— Я не…
— Там, в цветочной долине, счастливые семьи, благодать и дети… а я была бы изгоем, — оборвала его, холодея внутри, и само собой вырвалось неизбежное: — Как всегда!
Потом мы молча стояли несколько долгих жутких мгновений, пока, наконец, Стейнар прохрипел:
— Драконы любят только раз!
— Забрать все светлое у того, кого любишь? Это, по-твоему, любовь? Отпустить на свободу, отказав себе в счастье, но подарив его любимому, — вот это любовь! — Еще немного, и я разрыдаюсь.
— Ты выделяла одного меня! И все это отметили! — глухо оправдался он.
— Но ты не мог знать точно, что я захочу, откликнусь…
— Мы следили за тобой, а ты невольно всегда смотрела на меня. Не замечала Сеффрата или Сафира, а они всегда дышали тебе в затылок Можно сказать, стояли за твоим плечом. И только меня ты всегда находила взглядом, где бы я ни стоял, откуда бы ни наблюдал за тобой, и смотрела… смотрела… смотрела, выпивая мою душу до дна, — прорычал Стейнар мне на ухо.
Его объятия почти душили меня, словно забирали свободу.
— Думала, ты гипнотизируешь меня, — жалобно пискнула я.
— Нет, это ты меня с ума сводила! — прошелестела ярость голосом моего дракона. — Мои сны — желто-зеленого цвета, как твои глаза. Мои кошмары — золотые и пахнут ветром и цветами, как твои волосы, а руки… мои ладони каждое утро были в крови, так хотелось потрогать твою кожу, коснуться, а ты…
— А что я? — испугалась я такого мужа.
— А ты тренировалась флиртовать на демонах, вампирах и оборотнях. Виляла задницей, как демоницы, училась грации у эльфиек, играла голосом, как человечки, и стреляла глазками, как твоя Невель… и шарахалась от меня.
Какой облом, неужели мои попытки вести себя как женщины Раша были столь очевидны для других?!
— Я просто…
— Я помню! Ты хотела замуж и мечтала о любом покладистом мужчинке! — с отвращением словно выплюнул он.
— Ты задушишь меня, — взвыла я, пытаясь выбраться из рук взбешенного мужчины.
Он замер, медленно, с трудом, ослабил хватку и выпустил меня из своего плена. Я метнулась в сторону, подальше.
— Прости меня! — прохрипел Стейнар, пальцами взлохматив ежик черных волос, потом потер смуглое лицо. — За все прости!
— За что?
Я машинально растерла плечи, на которых однозначно появятся синяки, а он двинулся ко мне, как привязанный. В первый момент я чуть не дернулась сбежать, но феиды верные, прямые и, нет, не бесстрашные, но опасность встречают лицом к лицу. Да и куда сбежишь от себя? Любовь — она такая, глупая, доверчивая, до последнего вздоха верящая…
— Я причинил тебе боль… нечаянно. Прости меня, — тихо повторил Стейнар.
Он опять невольно давил на меня всей массой, харизмой, мужественностью и, как мне показалось, — одиночеством. Такое чувство всегда у меня самой было: вроде среди знакомых феид, а на самом деле — одна.
Муж поднял руку и неуверенно погладил кончиками пальцев мое лицо, как будто запоминая навсегда. Неожиданно стало страшно. Что же я наделала своими словами?
Я посмотрела Стейнару в глаза, а он, пожав плечами, от чего кожаная жилетка скрипнула, почти извиняясь, произнес:
— Драконы любят только раз! И мы слишком большие эгоисты, чтобы отказаться от своей любви!
Не успела я выдохнуть с облегчением, а он неожиданно вытащил кинжал из ножен, вложил мне в руку и произнес, пристально, уверенно глядя прямо в глаза:
— Драконы любят только раз! Но ты не обязана меня любить. Ни одна избранная не обязана. Мы подошли к главному! Я предлагаю тебе свой дом, свое имя и свое сердце! Отныне оно принадлежит только тебе. Я не в силах отказаться от тебя, но ты можешь это сделать.
Кажется, я не мигала, пока Стейнар зачем-то расшнуровывал и снимал свою жилетку. Отбросил в сторону и встал передо мной, в который раз являя собой потрясающий образец мужской красоты и силы, но происходящее не вызвало желания, а лишь усугубило панику и страх в моей душе. Затем обхватил руками мою ладонь, в которой я держала переданный мне кинжал, и подвел острие к месту на груди, где билось его сердце. Поблескивающая смертельно-опасная сталь касалась смуглой обнаженной кожи, вызывая у меня легкую дрожь.
Словно издалека до меня донесся глухой, безжизненный, одинокий голос Стейнара:
— Драконы любят только раз! Я отпущу тебя, но только мертвым. Хочешь свободы? — спросил он и следом «успокоил»: — Не волнуйся, я сам помогу тебе обрести свободу, просто скажи: «да» или «нет».
Его глаза больше не горели любовью, нежностью, обожанием — всем тем, в чем я нуждалась, желала и мечтала видеть, чувствовать, осязать каждый день, каждое утро и всю жизнь. В них осталось лишь ожидание моего ответа и… пустота.
— Скажи «да» или «нет»? — настаивал Великий Мучитель.
У меня пересохло горло, сдавило так, что, раскрыв рот, я пыталась протолкнуть чуточку воздуха. Моя рука дрогнула, а на кончике кинжала появилась багровая капелька крови, подвигнув меня действовать.
— Нет, нет, не-е-ет… — завопила я, выдернув руку из его хватки и рванув к выходу из пещеры. — Не нужна…
Стейнар метнулся следом, а мне показалось, что он все же хочет совершить это ужасное дело — убить себя ради моей свободы. Он настиг меня на площадке, и я, не придумав ничего лучше и надежнее, швырнула кинжал с обрыва. Потом, по-детски спрятав руки за спину, уставилась на ненормального мужа. В ярком дневном свете он выглядел слишком уязвимым, растерянным и каким-то даже обреченным. Зажмурившись, сделала один-единственный шаг и уткнулась лбом ему в грудь, прорыдав:
— Я люблю тебя, не нужна мне никакая свобода!
И ощутила, как расслабилось его тело. Большие ладони с трепетом легли мне на плечи, скользнули к лицу и заставили посмотреть на него. Я захлебнулась от облегчения и счастья, увидев в его глазах любовь и нежность. Хрипло, привычно растягивая слова, он произнес:
— Драконы любят только раз! Но до самой смерти! А если в будущем ты захочешь обрести свободу, то знаешь, что надо сделать!
— Я выкину из нашего дома все оружие, полоумный! — сквозь счастливые слезы выкрикнула я.
— Какого темного вы кинжалами разбрасываетесь? Совсем очумели? — занудным голосом проскрежетал осторожно выглянувший из-за обрыва Саймар. — Вы чуть в меня не попали…
— Зато одной проблемой было бы меньше, — тихо буркнул мне на ухо Стейнар. А потом уже громче для родственника: — Прости, мы нечаянно. В качестве извинений предлагаем благословить, чтобы ты быстрее любовь нашел.
— Ну, я совсем не против, даже за, я…
Муж, подхватив меня на руки и, быстро занося в дом, попросил соседа:
— Саймар, немного подожди, мы сейчас обряд до конца доведем… в постели. А вечером на торжественном ужине займемся твоим делом.
Меня занесли внутрь, затем памятным способом — отращенными драконьими когтями — избавили от одежды. И перед тем как поцеловать, глядя глаза в глаза, муж выдохнул мне в губы:
— Драконы любят только раз, но всей душой!
— Феиды тоже! — не могла не ответить я.

* * *

— Распустились! Неудачницы! Вас взгрели, как последних мужиков! А ведь это всего-навсего учения! А что было бы в реальном бою? — строго выговаривала я, вышагивая вдоль своего небольшого отряда и грозно взирая на выстроившихся в ряд женщин.
Двадцать три драконицы разного возраста и три эльфийки каменными статуями замерли на импровизированном плацу и преданными глазами поедали меня — командира отряда.
Все как на подбор: стройные, нежные, красивые, изящные — настоящие женщины драконов. Каждая поскрипывала кожаной формой, которую мы сшили полгода назад. От формы пограничниц Атураша нашу отличала лишь обувь да отсутствие шлемов. По горам в сандалиях не больно разбежишься, поэтому мы позаимствовали высокие ботинки военных Раша. А шлемы, конечно, хоть и блестят красивенько, по мнению одной из моих подопечных, высказанному с благоговейным придыханием, но изготовить тайком их невозможно, пришлось отказаться. И сейчас ветер свободно трепал прядки волос, выбившихся из длинных кос, которые носят женщины чешуйчатых.
На мне уже три месяца форма не поскрипывала, а наглец-ветер забирался под полы свободной нарядной рубахи да раздувал широкие штаны, подвязанные плетеной тесьмой. Но хоть я и не выглядела по-боевому, как мои здешние «сослуживицы», не особо расстраивалась по этому поводу. Потому что облачиться в кожаное платье не позволял большой живот: я носила нашего со Стейнаром первенца!
Каждая из двадцати шести будущих воинов стояла, выпятив грудь, не шелохнувшись. Я теперь на звание такового совсем не тянула, разве что морально, но все равно гордо грелась в лучах славы командира отряда и демонстративно мрачно разглядывала курсанток, старательно подражая своему бывшему комоту — Регане Шмель!
Подойдя к свекрови, рявкнула:
— Айлена, я тебя, вообще, хоть чему-то научила?
Моя обожаемая свекровушка — нежнейшая и заботливейшая из женщин, что встречались в жизни, — смутившись, проблеяла:
— Так точно, комот Лютерция!
Я скривилась, услышав жалко и звонко прозвучавший голосок. Хотя мой свекор, наоборот, неизменно расплывался в счастливой глуповатой улыбке, слушая свою супругу, и становился шелковым и податливым как воск.
Заложив руки за спину, от чего мое пузико еще больше выдалось вперед, вперившись капрановским взглядом в свою подругу и одновременно мать моего мужа, отчитала:
— Тогда какого… темного ты зад отклячила во время стрельбы? Он тебе надоел? Или ты решила его украсить стрелой? Чтобы мой свекор потом нам мозг вынес?! Или, вообще, накрыл нашу учебку медным тазом за телесные повреждения, нанесенные «его звездочке»? — передразнила я Стикса, а потом раздраженно добавила: — И так, можно сказать, по краю ходим…
— Я… э-э-э… нечаянно… — виновато прошептала она, еще сильнее краснея.
Я вплотную придвинулась к Айлене, невольно касаясь ее своим животом, и насмешливо передразнила:
— Нечаянно! Сделали тебя нечаянно, курсант!
Рядом послышались недобрые смешки остальных дамочек, за что те получили мой гневный взгляд.
— В общем, так, девочки, — язвительно процедила я, — такое разгильдяйство прощаю в последний раз. Завтра устрою марш-бросок вдоль тракта — будем условно считать его гранью с Темными землями! Научу вас быть женщинами! Слабачки мне в отряде не нужны!
С каждым словом мои ученицы вытягивались еще больше и готовы были хоть сейчас в бой. Но продолжить игру в злого командира я не успела.
— Ой, Лютик, он толкается… — восторженно выдохнула свекровь, положив ладони мне на живот. А там кто-то маленький, но уже пытающийся управлять своей мамой, жил собственной жизнью и частенько пинался.
В результате строй распался, и курсанты с радостным визгом кинулись ко мне — беременной мамочке — пощупать, потрогать и потискать.
— Ну девочки-и-и… — с досадой завопила я. — А как же тренировки?
Со стороны скал, окружающих наш тайный учебный полигон, раздался предупреждающий свист. Это наши дозорные дали сигнал, что кто-то из мужей летит или ищет свою половинку.
Все женщины, суетливо попрощавшись, разлетелись по домам, разобрав бескрылых эльфиек, которых доставляли в лапах крылатые подружки. Я в сопровождении Айлены и Самары — тетушки Стейнара — тоже поспешила. Убедившись, что моя раздувшаяся тушка благополучно приземлилась на площадку возле пещеры, родственницы, помахав крылом, быстренько ретировались, чтобы не возникло лишних вопросов, куда это мы каждый день исчезаем.
— Миша, а что ты Стею на ужин приготовил сегодня? — поинтересовалась я у нашего замечательного домовушки.
— Мясо, хозяйка, как положено. А что? — сверкнув мелкими зубками в добродушной улыбке, ответил мой главный помощник.
— Вкусно пахнет… — неожиданно удивилась я, разуваясь и прошлепав босиком в дом.
— Значит, дракончик у тебя будет — мальчишка растет! — снисходительно похлопал меня по бедру маленькой сморщенной ручкой Миша.
Любовно погладила свой живот и предупредила ребенка:
— Я, конечно, все понимаю, зверь ты мой плотоядный, но мать у тебя фея, мяса не ест! Потерпи, маленький, скоро сам будешь кушать. Еще и папу объешь…
— Кто кого объест? — раздался за спиной тягучий голос Стейнара, вызывая у меня привычное томление и радость.
— Сынок твой тебя! — улыбнулась в ответ.
— Сынок? — вкрадчиво спросил муж, перетекая из шага в шаг, ближе подходя ко мне.
— Мне запах жареного мяса вдруг вкусным показался… — скривилась я от отвращения.
Мой непредсказуемый дракон осторожно, тщательно контролируя силу, заключил меня в объятия и покружил вокруг себя. Хохотал и целовал всюду, куда мог дотянуться. Обняв любимого за шею и повиснув на нем, я с улыбкой заявила:
— Стей, ты счастлив, а соседние кланы расстроятся: наверняка рассчитывали на появление еще одной феечки, ведь у них нет личной феи!
— Потому что я тебя первым нашел и свое право заявил. И родную дочь не собираюсь в чьи-то загребущие лапы отдавать.
Собственнический инстинкт моего дракона процветает.
Я расхохоталась, потянулась к мужниным губам, и пару минут мы целовались и шептали друг другу ласковые имена. Я к этому ритуалу привыкла быстро и навсегда. Так хорошо стоять в объятиях любимого, наслаждаться вкусом его губ и ощущать надежные сильные ладони на своем теле… Даже к его мудреной драконьей натуре привыкнуть оказалось не столь сложно, ведь настоящая любовь сглаживает все углы и нивелирует все недостатки влюбленных.
— Прости, родная, но очень есть хочется, — шепнул Стейнар.
Я засуетилась, поспешила в столовую подавать ужин, а глава семьи отстегнул ножны с мечом и с грохотом положил на лавку.
Моему любителю мяса понравилось сидеть за столом и наблюдать, как я сную вокруг него, ставлю тарелки с едой, наливаю прохладный сидр. Так папа маму всегда обихаживал, а моя родительница садилась за стол и с едва заметной снисходительной улыбкой наблюдала.
Поймав ласковый взгляд Стейнара, я тоже улыбнулась. Он взял мою руку, стоило поставить очередное блюдо, и благодарно поцеловал ладошку, неизменно послав волну мурашек по коже.
С момента моего появления на Раше я прожила незабываемые и счастливые полтора года, полные приключений, важных событий, новых знакомств и любви. Полгода назад мы побывали на месте, где открывался портал между мирами, и стоило ему активироваться, я увидела маму, папу и сестру Селу. Вот было криков радости… Пока родные Стейнара не увидели. В результате короткой напряженной перепалки, в ходе которой моего мужа обозвали недобабой, а Клевер Пчелку и Сетту — мужиками в юбках, произошло нечто, изменившее ситуацию в корне. Сестра в пылу оскорбительных заявлений о месте крикливых мужчинок сказала, что забирает меня обратно на Атураш, — забыла, видно, условия обмена. Муж тоже запамятовал, в итоге мои родственники наблюдали полную трансформацию и оскал взбешенного дракона. Папины нервы не стальные, как у женщин-феид, вот он и свалился как подкошенный в обморок, прямо в пруд. Мама, конечно, выловила его, потом Машука Пчелку долго приводили в себя. Дракон в это время раздраженно и презрительно закатывал глаза, пыхая дымком из ноздрей, пока я не попросила его обернуться, чтобы моего нежного, трепетного родителя больше не пугать.
После все, опасаясь за папины нервы, вели себя более сдержанно, только разговаривали сквозь зубы, старательно подбирая слова, но весьма вежливо. Так Стейнар стал для мамы «с-с-сынком», а Клевер Пчелка для него — «тещ-щ-щенька». Обращаясь друг к другу, оба кривились, будто кислятины съели, но мужественно терпели. В отличие от остальных, мне было весело. Тем более, в кои-то веки не я была объектом для оскорблений, насмешек и уничижительных прозвищ.
Впрочем, спустя всего полдня мама, Сетта и Стейнар, забыв разногласия, обсуждали военную кампанию против Темных, специфику боя и многое другое. А мы с папочкой чуть в сторонке от них делились новыми рецептами, обсуждали мои похождения в новом мире и замужество. В папе я нашла полное понимание, сочувствие и горячее любопытство к моей личной жизни. Не отец, а подружка!
Уже ближе к вечеру вспомнила про мою преемницу и поинтересовалась, как сложилась ее судьба. Сестра хохотнула добродушно и поведала, что теперь Манула служит под ее началом. Можно сказать, правая рука командира отряда, коей и является Сетта. Мама с сестренкой наперебой рассказывали, какой переполох произвело появление крылатой и рогатой темной женщины-воина на ряды подлых эльфов в первый же из рейдов. А потом со слезами смеха на глазах, почти икая, добавили, что ушастые Манулу сочли порождением Тьмы, предводителем темного воинства, что прорвалось из проклятых земель. Ужаса они тогда на эльфов навели…
В общем, военное руководство феид весьма высоко оценило достоинства и способности демоницы. А уж возможность узнать про Раш тем более.
Прощалась я с родными до следующего года со слезами на глазах, а после полночи рыдала на груди у мужа. Зато как он меня успокаивал… сладко, слов нет…
Приятные сердцу раздумья прервали большие теплые ладони, обхватившие мой живот. Муж прижался к моей спине, привычно потерся подбородком о макушку и замер. Я положила ладошки поверх его рук, откинулась на плечо и удовлетворенно вздохнула: какая же я счастливая, ведь боги столько всего мне подарили.
— Знаешь, а ведь я последние лет сто мечтал именно об этом… — Стей с невероятной нежностью коснулся губами моего виска.
— О чем?
Почувствовала, как Стейнар улыбается, и еще крепче прижалась к нему, словно проникая в него, прорастая, чтобы стать неразделимыми.
Муж глубоко вздохнул и медленно, счастливо протянул:
— О жене… босой, беременной и на кухне. О тебе, Лютик!

Эпилог

Двадцать лет спустя… 

— Ты уверена? — настаивал Стейнар. — Нет, ты мне все же честно скажи, ты действительно уверена в том, что хочешь совершить?
— Дядя, мы с тобой тысячу раз говорили. И столько же я тебе отвечала: да, я уверена в своем желании и твердо намерена это сделать!
Знакомый до мелочей за двадцать один год визитов бережок пруда. Только жалкие изношенные мостки Стейнар пятнадцать лет назад заменил новыми — крепкими, просмоленными. И теперь вместе с племянницей Сайанар стоял на них. Мне было прекрасно видно, насколько тяжело ему приходится, и, наверное, только из-за того, что мы не раз об этом говорили, держит себя в руках.
Я присела на траву, вытянув ноги и опершись на ладони. До восхода солнца осталось совсем чуть-чуть. Снова посмотрела на любимого мужчину, беседующего со ставшей мне близкой и дорогой родственницей. За прошедшие годы мы с Сайанар, оказавшейся старше меня на добрую сотню лет, успели подружиться, и с ее мамой тоже, как, впрочем, со всеми женщинами клана Сапфировых. Жизнь в долине способствует укреплению семейных отношений, дружеских уз и общего быта.
Хотя старых друзей я тоже не забывала: Невель с семьей частенько бывали у нас в гостях. Ее трое рыжих лисят под предводительством старшенького сына Лисана облазили всю долину Сапфировых вдоль и поперек. Подружились с драконьим молодняком, и, вероятно, в военной школе Делавеля будет скоро целый набор, состоящий из друзей и родственников. Скоро колдуны будут трепетать от одного только вида рыжих и черных шевелюр воинственных Хитрованов и беспощадных Сапфировых.
Райхель с Илией поженились, навели тогда переполох в Светлом лесу. Ушли искать свою половинку во время ежегодного праздника поиска истинного и пропали. Оказалось, как только великий дух леса соединил их сердца и души, от облегчения, что именно они друг для друга избранные, потеряли ориентацию в пространстве. А если попросту — заблудились. И обоим известным за гранью разведчикам и диверсантам последние десять лет все забыть этот факт не могут, подшучивая над ними.
Морана нашла свою любовь в скромном целителе, работающем в Делавеле, и всего через пять лет ушла служить в королевскую гвардию. Год назад мы собирались у нее дома нашей дружной школьной компанией. Даже Ринис прилетала, вырвалась из своего клана, где сейчас возглавляет патрульный отряд, защищая родичей. Увы, она пока только ищет свое семейное счастье.
За двадцать лет мы потеряли еще двух друзей: Мурлыку и Мишку. Оборотень погиб через пару лет после моего скоропалительного замужества, защищая человеческую деревню во время очередного прорыва колдунов. А Мишка, дослужившись до высоких чинов и заведя семью, умер от чужой зависти. Конкуренты на высокий пост навели порчу, и наш храбрый маг и бывший командир буквально сгорел за пару дней. Никто из нас не успел ему помочь, и эта боль останется с нами надолго. Но тем сильнее мы, оставшиеся в живых, ценили нашу дружбу, поддерживая в трудные дни.
Я вынырнула из воспоминаний и посмотрела на родных. Мой муж чуть-чуть выше своей племянницы и шире в плечах, уж больно она в деда пошла — здоровущего громилу с тяжелым характером. Девушка передернула плечами, сбрасывая ладони Стейнара, который уже едва не тряс ее, пытаясь в последний раз отговорить уходить на Атураш. Но моя подруга оставалась непреклонной. И я догадывалась — почему. Черной воинственной драконице приглянулся Видящий Мякун. Тот самый, который много лет назад посоветовал мне изменить жизнь. Они впервые увиделись пять лет назад. Я подозреваю, что феид все предвидел, знал, что именно благодаря мне найдет свою любовь в лице Сайанар. В тот раз по какой-то причине на встречу с моими родственниками и военными чинами феид племянница полетела. А на Атураше с моим отцом напросился в дорогу Мякун. Потом драконица и Видящий весь день молча простояли, не в силах оторвать взгляд друг от друга, пока остальные феиды и драконы со всех сторон им мешали и толкали.
С тех пор в весеннее равноденствие к порталу Сайанар летает с нами. Они с Мякуном терпеливо ждали три года, пока Клевер Пчелка — по-прежнему бригадный генерал феид и просто моя мама — найдет ту, что захочет поменяться судьбой и мирами. И каково же было наше удивление, когда нашлась не одна желающая…
Я перевела взгляд на группу красных драконов, стоящих в сторонке с весьма мрачным видом. Исключением из внушительного телосложения рыжих мужчин был самый худенький, можно сказать, щуплый. Тот буквально светился от счастья, приглаживая модные на Атураше обновки: облегающие ярко-зеленые брючки и рубашку, вышитую цветочками-листиками, щедро украшенную цветными бусинками. Я лично следила за пошивом этой, как выразился муж, жутко позорной одежки.
Субтильный щеголь Кристан — дальний родственник Кайриса Рубинового — лично обратился с просьбой к Стейнару, чтобы ему помогли перебраться в другой мир. Так что сегодня день первого и к тому же сразу двойного обмена. Старейшины пришли к мнению, что этот шаг послужит к выгоде драконов. Раш обретет вторую фею; на Атураш отправятся сразу два представителя драконов… закреплять позиции. А то, понимаешь, задело чешуйчатых, что орки на Атураше есть, эльфы, феиды тоже, а драконов нет. Непорядок!
— Маманя… — пробасил, выходя из леса, Симеон, мой старшенький. — Сатис наделал в штаны…
Девятнадцатилетний Симеон выглядит вполне взрослым и мужественным — вылитый отец. От меня ему только золотистые прожилки на черных крыльях достались, что добавляет интереса к нему у противоположного пола.
Сын поставил на землю своего младшего брата, которому недавно полтора года исполнилось, и, скривившись, отодвинул «вонючку». Малыш, улыбаясь, пошел ко мне, расставив пухлые ручки: летает он пока лучше, чем ходит.
Стейнар отвлекся от племянницы, покачал головой и, не раздумывая, поспешил к младшему сыну. Затем, чтобы мне не пришлось вставать, подхватил нашего общего любимчика и направился к пруду отмывать его.
— Эй-эй, только не здесь! — завопил Кристан. — Мне туда нырять, а вы там зад мыть собрались…
Сайанар, презрительно посмотрев на сородича, хмыкнула:
— А ты, любезный, привыкай, скоро, если повезет, сам отпрысками заниматься будешь! Ведь на Атураше это обязанность мужчинок!
Мой муж, приведя в порядок ребенка, пошел ко мне, гордо держа его на сгибе правой руки. Сатис, обняв отца за шею, излучал довольство и восторг. В этот момент первые солнечные лучи рассеяли предрассветную муть и добрались до водной глади пруда. И уже через минуту все вокруг пришло в движение и зашумело от десятка голосов, радостных воплей Сатиса и приветствий с двух сторон портала.
Увидев меня, папа восторженно захлопал в ладоши и запрыгал на месте, а у мамы вытянулось лицо. Она возмущенно спросила:
— Что? Опять? Вы там с мужем только детей строгаете? А делами он вообще успевает заниматься? А как же твой отряд без чуткого руководства?
— Мама, все хорошо, и у нас, и в моем отряде! — привычно начала оправдываться я.
— Тещ-щ-щенька, вы за тестем лучше приглядывайте, а то, не приведи нелегкая, в пруд упадет снова. А я со своими делами и семьей сам разберусь, — тягуче медленно предупредил зятек, свободной рукой обхватив меня за талию и положив ладонь на выпирающий животик.
— Феида у тебя растет! — обращаясь ко мне, вышел из-за маминой спины Мякун.
— Да?! — тут же встрепенулись мы с мужем, а синхронно с нами и парочка красных драконов, с любопытством наблюдавших за происходящим.
— Кайрис, я тебе нос сломаю, если ты к моей дочери подойдешь ближе чем на лигу… — зарычал Стейнар.
— Пора? — заторопилась Сайанар.
— Подожди, Сай! — махнула рукой Клевер Пчелка и презрительно пояснила: — Твою замену приводят в себя, она переход еле прошла. Со страху чуть не свихнулась…
— Бывает, — усмехнулась моя подруга, отбрасывая назад свою черную косу.
— Не надоело с длинными возиться? — удивилась мама, кивнув на волосы драконицы.
— Ты меня в свою бригаду служить берешь? — спросила моя родственница.
Сайанар Сапфировая с Клевер Пчелкой сразу нашли общий язык. Интересы и манера поведения схожи. И благодаря дружеским отношениям Мякуна с Машуком, думаю, мама с племянницей сблизятся еще больше. Мне только в радость. Наш клан, особенно женщины, сильно переживали эту почти потерю.
— Бери выше, боец! — хохотнула Клевер. — Тебя в столицу сразу увезут. На твою удачу замена — принцесса Фиалка Махаон — не для нашего мира, позор королевской семьи, который тридцать лет пытались скрыть, но разве такое спрячешь…
— Мякун? — Сайанар быстро перевела обеспокоенный взгляд на любимого мужчинку.
— Куда ты, туда и я, — мягко шепнул Видящий своей драконице.
Сай расслабилась, а через минуту, вытаращившись, наблюдала за тем, как к пруду под белы рученьки ведут, по меркам феид, хрупкую золотоволосую, очень красивую девушку. Принцесса в белом сарафане до колен выглядела маленьким уязвимым цветком в окружении здоровенных мужиковатых баб из королевской стражи.
— Клевер, ты уверена, что ее судьба мне подходит? — с сомнением спросила Сайанар.
Мякун наклонился над прудом, чуть отодвинув недовольную генеральшу, и тихо заговорил:
— Дорогая, я сам отбирал ее. Твоя новая судьба — это власть, а я — покладистый мужчинка, который позаботится о твоем тыле и семье. Судьбу Фиалки ты совсем скоро узнаешь. — Мякун тяжело вздохнул и еще тише признался: — На Атураше ее бы совсем скоро сломали. Никто не позволит принцессе древнего рода быть слабой и ранимой. Превратили бы в живого зомби, а благодаря тебе девушка обретет счастье. Как и мы…
Сайанар наклонилась, коснувшись в отражении лица Мякуна, улыбнулась с нежностью и подивилась:
— Как же ее родные согласились-то? На обмен? Ведь принцесска же!
Видящий улыбнулся, его глаза блеснули мудростью, порожденной знанием чужих тайн и целых судеб, хитростью и совсем не мужчинковскими силой воли и характером.
Мякун произнес:
— Я им рассказал, что даст обмен Атурашу!
— И что же? — влезла в разговор я.
— Мир! На долгие, долгие годы! Сай очистит Темные земли, закроет портал, через который к нам прет нечисть. И драконья кровь усилит феид.
— Ты уверен, Видящий? В ее талантах и способности все это сделать? — ровным голосом спросил Стейнар.
— В своей будущей жене я более чем уверен, — так же ровно ответил Мякун. В уголках его рта появилась едва заметная ухмылка. — Особенно под моим чутким руководством!
— А про моих детей ты что-нибудь видишь? — не удержалась я от вопроса, следуя материнскому инстинкту уберечь от опасности детей.
Мой отец, положил ладошку на плечо друга, молча прося того ответить, и Мякун кивнул, соглашаясь:
— Все будет хорошо, Лютерция! Муж любит тебя так крепко, что позаботится обо всем. Всех ваших сыновей и дочь ждет светлое будущее, а ваша любовь будет гореть вечно!
— Да ты романтик, как я погляжу, — нервно хохотнул Стейнар, но в его голосе я услышала затаенное облегчение и радость.
Мама засуетилась, смаргивая скупую слезу:
— Сай, пора, пока это трусливое недоразумение еще способно передвигаться самостоятельно.
Бедную Фиалку без особенного пиетета подтащили к пруду, затем, не дав опомниться, толкнули в спину. Через несколько мгновений она, визжа и отплевываясь, оказалась на поверхности уже с нашей стороны. Бедную фею вытащили из воды Рубиновые, а мы следили за драконицей, которая парой мощных гребков выплыла на атурашский берег и выбралась из воды. Отряхнулась, высушила магией одежду, потом, недолго думая, схватила Мякуна в охапку и, целуя его, направилась к ближайшим кустам.
— Чего это она? — удивилась моя мама, глядя в спину Сайанар.
— Вспотела! — расплылись в улыбках драконы.
— В каком смысле? Она же только из воды?.. — осторожно выглядывая из-за плеча жены, спросил папа.
— В смысле: ваш Видящий — избранный нашей Сайанар! — с ухмылкой пояснил Стейнар. — А с желанием избранных ничто не способно сравниться!
Тетка из королевской охраны мрачно поинтересовалась, кивнув нам за спину:
— А тот рыжий, похожий на бабу мужик, что с нашей принцессой обнимается, тоже вспотел? И избранную нашел?
Мы дружно обернулись и узрели целующихся как сумасшедшие Фиалку и Кайриса. Красный дракон ходить вокруг да около, как Стейнар, не стал. Сграбастав свою избранную, еще не очухавшуюся от перехода в другой мир, торопливо двинул в заросли. Родственники Кайриса, посмеиваясь, прикрывали их отход, рассредоточиваясь и организовывая защиту. Еще бы, какому клану не хочется завести свою фею?!
Стейнар, улыбаясь, ответил:
— Можете родителей принцессы успокоить. Их дочь теперь в надежных руках и благополучно замужем за весьма состоятельным и сильным драконом. Рубиновые — воинственный и весьма могущественный клан Раша. Получив такого зятя, они во многом выиграли.
— Неужели обо мне все забыли? — почти прорыдал Кристан.
Королевские стражницы сначала закатили глаза, потом заинтересованно осмотрели драконьего щеголя.
Когда к порталу подвели замену Кристану, мы с мужем замерли в изумлении. Разъяренного золотоволосого красавца крепко держали за руки. Я впервые видела столь крупного феида и уж точно никогда не встречала у наших мужчинок упертого, бунтарского взгляда. Его крылья слепили золотым сиянием, а торс удивлял развитой мускулатурой. Пусть до обычного дракона ему далеко, но, если будет тренироваться, легко нарастит мышцы.
— Он нам тут чуть гендерный переворот не устроил! Так что решение по выдворению с Атураша приняли без его согласия, — дипломатично сообщила Клевер Пчелка.
— Ох, ну вы, тещенька, даете… — расхохотался Стейнар.
Остальные наши спутники тоже не отставали. Заметив, что смеются над ним, переселенец-феид обиженно насупился и надул губы. Да, признаться, до мужчин Раша ему еще далеко — менталитет менять однозначно придется.
— Сынок, ты там присмотри за мальчиком. Его Тошей зовут, — озаботилась мама.
Кристан сам нырнул в портал, а феида в него столкнули. Зато с нашей стороны Тоша выходил сам, немного опасливо поглядывая на нас, а дракона не без ажиотажа вытаскивали стражницы, по ходу дела бесцеремонно облапив.
Закончив с переселенцами, мы до заката делились новостями, обсуждали военную обстановку, потом торопливо прощались на целый год. Затем привычно плачущую меня в небо на руках уносил любимый дракон, бережно прижимая к чешуйчатой груди. А следом за нами летел наш старший сын, так же крепко держа заснувшего брата. Целая стая драконов, взлетев, на миг закрыла луну. Кайрис никак не мог выпустить из лап свою избранную Фиалку, Рубиновые прикрывали их со всех сторон. Сапфировые драконы что-то обсуждали с ошалелым феидом, который теперь входит в наш клан. А Стейнар, размеренно махая крыльями, обнимая меня, все шептал, успокаивая:
— Ну что ты, любимая?! Не расстраивайся, в следующем году снова встретитесь. Тогда и дочку папке покажешь!
— Ты думаешь? — капризно надув губы, прохлюпала я.
— Уверен! Лютик, не плачь, цветочек мой! Ты же слышала вашего Видящего. Все будет хорошо! Я обо всем позабочусь, только не плачь…
— Ты меня точно-точно любишь? — улыбнулась я сквозь слезы.
— Больше всего на свете! — шепнул на ухо мой дракон.
— Я тебя тоже!